Ом Малик, венчурный инвестор, хорошо знакомый с проблемами Кремниевой долины, в 2017 году заявил:
Большие компании были настолько одержимы ростом, что появилась нехватка социальной ответственности. Теперь цыплята возвращаются на свой насест. Кремниевая долина очень умело использует в маркетинге модное словечко «эмпатия», но этот термин мы, как индустрия, должны впитать и доказать его значение с помощью действий и правильных вещей. Иначе все это дерьмо собачье{31}.
Легко почувствовать беспомощность, когда кажется, что горстка гигантов существует только для того, чтобы обслуживать собственные корпоративные интересы. И трудно поверить, что маленькая группа людей может изменить ситуацию, но мысль, что такие группы не могут ничего изменить, ошибочна. Специалист по организационному поведению Маргарет Уитли выступила как пират, когда сказала:
Несмотря на нынешнюю рекламу и рекламные лозунги, мир не изменяется по одному человеку за раз. Он изменяется, когда формируются отношения между людьми, которых объединяет общее дело и одинаковое ви?дение возможностей. Это хорошая новость для тех из нас, кто нацелен на создание позитивного будущего. Наша работа – не беспокоиться о возникновении критической массы, а поощрять важные связи. Не нужно убеждать большие группы людей меняться; нужно объединять близких по духу. Так будут распространяться новые знания, смелые методы и взгляды, которые приведут к всеобщим изменениям{32}.
Другими словами, забудьте о вашем комплексе неполноценности и поверьте, что если вы начнете небольшое дело, а затем будете стабильно помогать вашей команде, то открытое сотрудничество изменит все, что находится в зоне вашей пиратской видимости, даже если это технологические гиганты, определяющие современный ландшафт.
И чтобы закрепить этот момент, еще раз повторим: крупное действительно не значит лучшее, и парадокс размера вновь на нашей стороне. В своем великолепном эссе «Парадокс размера» (The Paradox of Scale) Пит Маулик, управляющий партнер глобального инновационного агентства Fahrenheit 212, говорит, что теперь «мир поддерживает аутсайдера». Он предупреждает, что для крупного бизнеса слово «крупный» стало проблемой, поскольку величина перешла из «актива» в «пассив». Сегодня большой бизнес поощряет недавно созданные компании, заткнувшие всех за пояс благодаря «использованию новых мобильных инструментов для получения такой же доли, которую раньше могли себе позволить только глобальные структуры». Пит четко доказывает свою правоту, говоря, что «баланс сил действительно изменился»{33}.
Аргументы Малика, Уитли и Маулика относительно того, что даже самые крупные организации уязвимы перед волей людей, теперь доказываются в суде общественного мнения – по крайней мере, что касается Google и Facebook. Обе компании быстро прошли путь от всеобщей любви до ненависти из-за явной самонадеянности и высокомерия их руководства.
В конце предыдущей главы мы увидели, как мятежи могли за одну ночь превратиться в движение. В этой главе мы увидим, как пираты превращают свои мятежные команды в хорошо структурированные сообщества, которые превыше всего ценят сотрудничество и связь. Если вы реорганизуетесь как пират, нет необходимости расти, просто двигайтесь вперед.
Пиратские корабли – место справедливости и разнообразия
Прежде чем мы начнем этот раздел, посвященный исправлению ваших представлений о пиратах, давайте уточним: наверное, многие из вас думают, что пиратские команды были плохо управляемым и вечно пьяным сборищем анархистов. На самом деле команды пиратских кораблей были исключительно хорошо организованы, а капитаны были справедливы и подотчетны, хотя время от времени там случались и всеобщие попойки.
Со многими пиратами, в прошлом служившими на судах военного или торгового флотов, обращались довольно жестоко, но в то же время они проходили хорошую профессиональную подготовку. Они осваивали необходимые навыки, умения и методы, но отказывались терпеть безудержную эксплуатацию, постоянную угрозу наказания и царившую на кораблях иерархию. Другие пираты были беглыми или освобожденными рабами, которые столкнулись с человеческой натурой в ее самом бесчеловечном проявлении. Организация жизни на борту пиратских кораблей была нацелена на исправление тех ужасных условий, с которыми пришлось столкнуться как военным, так и гражданским матросам. Пираты придумали новые правила и схемы, которые дали возможность избежать повторения подобного обращения. Разумеется, все члены команды надеялись на прибыль, но организация пиратских команд была рассчитана на обеспечение более справедливого образа жизни, при котором все члены не только получали бы равную долю, но и имели равное право голоса.
Пираты создавали демократические структуры, предшествовавшие английской, французской и американской системам представительной демократии, и пиратские структуры характеризовались более широким участием, чем те, что удалось создать добрым старым грекам в Афинах, где равное избирательное право не распространялось за пределы элитной группы избранных афинян. Пиратская демократия, как правило, учитывала абсолютно всех: на кораблях и затем в Республике пиратов по большинству вопросов существовала политика «один пират – один голос».
И этим дело не заканчивалось. Демократия – в теории великая штука, но на практике она может быть довольно пассивной; чтобы при возникновении угрозы действовать наиболее эффективно, каждому сообществу нужна система управления. Пираты, интуитивно и опередив время, поняли, что ничто не вызывает такого отвращения, как органограмма, или структурная схема организации. (Если вы не знакомы с этим термином, считайте, что вам повезло. По существу, структурная схема организации представляет собой фамильное древо для офиса.) Чтобы избежать возникновения осточертевшей иерархии или структуры командования, которая легко может привести к злоупотреблениям, пираты придумали способ самоорганизации, позволявший поддерживать порядок, когда требовались сплоченные действия. Если пираты подвергались нападению или шли на захват «трофея», капитан временно становился «вторым после Бога», но, как только схватка завершалась, на судне вновь воцарялась демократия.
Такой динамизм и почти интуитивная способность к сочетанию организационного коллективизма и полного авторитаризма выглядит, на мой взгляд, ранней формой холакратического движения. Холакратия, «изобретенная» в 2007 году форма не иерархического, а динамического управления, предсказывает, что нас ждет «самоорганизующееся» будущее. Большинство менеджеров считают эту схему несколько преждевременной (другими словами, пугающей), но, безусловно, заслуживающей внимания, так как, если судить по достижениям пиратов, ее время еще придет. Холакратия звучит как понятие в духе XXI века, но эта идея стара, как сами пираты XVIII века, и, поскольку каждое пиратское предвидение в итоге влияло на мейнстрим, с идеей самоорганизации, скорее всего, произойдет то же самое.
Помимо протодемократии с главным принципом «один пират – один голос» и подвижной организационной схемой, которая на время боевых действий могла преобразовывать квазисоциализм во временную диктатуру, пираты интуитивно понимали, что ничто так быстро не делает хорошую команду отличной, как ее разнообразие.
Благодаря широкой сети вербовки во флибустьерские команды попадали весьма талантливые люди. Пиратские вербовщики не обращали внимания на цвет кожи, сосредотачиваясь на способностях, и это привело к тому, что в период Золотого века среди них появились выдающиеся не белые лидеры. Черный Цезарь, в прошлом вождь африканского племени, проданный в рабство, но сбежавший от своего хозяина, был тепло принят пиратским братством, поскольку обладал невероятной физической силой и был прирожденным стратегом. Со временем он стал правой рукой Черной Бороды и полноправным капитаном команды пиратов. Когда пираты оценивали человека по его умениям, а не по цвету кожи, они не старались быть активно прогрессивными, это просто было следствием вербовочного подхода «талант превыше всего», и такой подход опережал нынешнее положение дел.
