Кодекс Кидда датируется 1696 годом. Как пират и приватир, Кидд пользовался дурной славой – не заслуживал доверия, и детали почти каждого параграфа кодекса говорят как о некоторой настороженности, с которой команда относилась к своему капитану, так и о желании Кидда укрепить свою власть.

Кодекс Бартоломью Робертса от 1722 года кажется мне особенно трагическим, поскольку этот капитан вышел в море после падения Республики пиратов, когда погибли самые знаменитые флибустьеры. Соответственно в этом кодексе чувствуется близкий конец.

Собранные вместе, три кодекса ясно показывают, как их динамическая структура позволяла маленьким группам преодолевать огромный перевес противника и в течение почти полувека накопить широкий спектр идеалов и актуальных для своего времени вопросов.

Я опускаю длинные административные статьи, касающиеся разгрузки в доках, провизии, износа и так далее, поэтому нумерация не является последовательной. (Вы бы тоже их пропустили, потому что уже стали пиратом.)

Капитан Морган был тем редким пионером прорыва, который, не предавая себя, достиг успеха в мейнстриме. Его кодекс, записанный лучшим другом и неофициальным биографом Александром Эксквемелином, который в качестве корабельного доктора много лет плавал вместе с Морганом, стал образцом для многих пиратских команд. В своей книге «Пираты Америки» Эксквемелин привел статьи кодекса Генри Моргана и других пиратов, записанные приблизительно в 1670 году.

I. Нет добычи – нет доли: «Источник всех выплат по статьям – это куш, полученный экспедицией, согласно тем же законам, что действуют и у других пиратов».

III. Стандартная компенсация предоставляется искалеченным и получившим увечья пиратам: «За потерю руки они получают шесть сотен золотых или шесть рабов; за ногу – пять сотен или пять рабов; за потерю глаза – сотню золотых или одного раба; за палец руки – такая же компенсация, как и за глаз».

IV. Добыча распределяется следующим образом: «Капитан, или главный командир, получает пять или шесть частей того, что получают рядовые члены команды; помощник капитана – две части; офицеры – в соответствии с их вкладом. Все остальные от юнги до старшего матроса – получают равную долю».

V. К доверию нельзя относиться легкомысленно: «Захваченные трофеи принадлежат всей команде, поэтому запрещается утаивать добытый трофей… Да, они дают торжественную клятву друг другу не сбегать с добром и не скрывать ни единой вещи, которую добыли. Если кто-либо замечен в предательстве или нарушении клятвы, он незамедлительно изгоняется из общества».

Прежде чем мы двинемся дальше, нам придется обратиться к вопросу о рабах как форме компенсационных выплат, что значительно подрывает в остальном достаточно прогрессивный параграф. В XVII веке рабство было широко распространенным, хотя и абсолютно безнравственным явлением, позволявшим среднему классу заработать небольшие состояния. Это не оправдывает подход пиратов, но раскрывает безусловно уродливый исторический контекст времени. Однако время шло, и после 1700 года, когда начался Золотой век, вариант оплаты рабами вообще исчез из кодексов. Дело в том, что немалое количество освобожденных рабов вошло в состав пиратских команд, где они получали равную долю и равное право голоса.

Нельзя отрицать факт участия пиратов в работорговле, но они достаточно быстро, гораздо быстрее остального мира, отказались от этого способа заработка. Кеннет Кинкор, в частности, как и другие историки, утверждал, что «палуба пиратского корабля была местом, дающим самые большие возможности для черных в мире белых XVIII века»{60}. Ученые полагали, что в течение всего Золотого века отношение пиратов к рабству менялось, об этом свидетельствуют регулярные освобождения рабов и предоставление им равного права голоса. Маркус Редикер, Колин Вудвард и другие выдающиеся исследователи пиратского движения подтверждают этот постулат. Однако Арне Бьялушевски приводит свидетельства того, что торговля людьми продолжалась на протяжении всего Золотого века{61}. Понятно, что не все пираты были прогрессивными людьми.

Теперь давайте раскроем смысл кодекса, чтобы определить наиболее полезные параграфы. Хотя удивляют уже эти первые примеры – справедливая оплата, гибкая система компенсаций за увечья и равенство между членами команды, но самым важным пунктом, который вам стоит хорошенько обдумать, является заключительная часть последнего параграфа: «…Строго запрещается всем что-либо незаконно захватывать, в своих корыстных целях… Если кто-либо замечен в предательстве или нарушении клятвы, он незамедлительно изгоняется из общества».

Представление о пиратах как об анархичных, хаотичных и деспотичных людях перечеркивается этим раз и навсегда. В конце пиратской эпохи их сила основывалась на доверии, сообщество строилось на сотрудничестве, а культура создавалась по принципу, что каждый прикроет товарища и никто не поставит личную выгоду выше общественной, что гарантировало безопасность. Эти сообщества оказались настолько мудрыми системами, отличающимися сильными связями и справедливым вознаграждением, что самым страшным наказанием было изгнание. На таких простых идеях и строятся сильные общества.

По мере того как ваши идеи превращаются в рискованные проекты, а проекты обретают последователей, возникает сообщество, управляемое вашим пиратским кодексом. И вот когда пребывание в составе такой группы становится достаточно сильной мотивацией, чтобы принять подотчетность, именно тогда вы начинаете понимать, что можете стать успешными. Гуру бизнеса и менеджмента Питер Друкер однажды произнес ставшую знаменитой фразу: «Культура ест стратегию на завтрак»[14], которая означает, что успех организации зиждется на общих ценностях и убеждениях, а не на целях и тактике. Флибустьеры, положившие начало Золотому веку пиратства, одними из первых доказали это утверждение. Если вы думаете о своей команде как о коллективе или даже как об обществе, а о людях как о гражданах, если доверие лежит в основе вашего сообщества, тогда продолжительный успех вам обеспечен, а последующие дела станут еще более успешными.

Капитан Кидд – один из самых известных пиратов в истории, но подлинная история его жизни довольно печальна. При почти легендарной известности, его запомнили и как капитана, который убил своего матроса корабельной бадьей (и не спрашивайте!); он также приобрел репутацию человека, который странно просил о помиловании и сваливал вину на других.

Кидд начинал как приватир (пират, получивший официальное разрешение), но быстро перешел на другую сторону (и делал так не раз). Когда в конце концов Кидд предстал перед судом за пиратство, он заявил о своей невиновности, возложив всю вину на команду (понимаете теперь, что я имел в виду, когда говорил о перекладывании вины?). Некоторые успешные нападения Кидду удалось совершить благодаря тайному сговору с лондонскими политиками и торговыми тузами, которые отвечали за морские перевозки. По мере того как разногласия между губернаторами американских колоний и метрополией достигли критической отметки, Кидд превращался в пешку в жестокой «игре престолов», окончательно запутываясь в паутине обмана и жульничества.

Кидду нужно было прикрывать тылы в своих интригах, а команде его корабля внимательно следить за капитаном. Возможно, это отчасти объясняет некоторые пункты кодекса, ставшие своего рода дополнительной защитой для рядовых пиратов; но интереснее всего проследить трансформацию кодекса Моргана в кодекс капитана Кидда.