В результате мы снова оказываемся около разграбленного накануне города. Ладроны пользуются этой ситуацией, чтобы вновь вступить в переговоры с запуганными жителями о выкупе их пленных родственников. Это продлилось пять или шесть дней и закончилось выдачей ста женщин. Остальные были распроданы среди экипажа по цене сорок долларов за каждую.

Как только пират получает в свое распоряжение „покупку“, он рассматривается как ее законный супруг и — примечательная подробность — обязан хорошо относиться к ней под страхом быть убитым по приказу свыше как за неподчинение правилам, установленным госпожой адмиральшей. Хотя, впрочем, если женщина отказывается от притязаний выбравшего ее мужчины и хозяина, ей предоставляется возможность покончить с собой. Я видел несколько женщин, которые бросились в море и утонули, только чтобы не принадлежать пиратам.

Одна из них даже утащила с собой в объятья моря своего соблазнителя. Это была красавица Мей Инг, супруга богача Ке Шуянга, зарезанного во время грабежа. Пират, купивший ее, хотел увести женщину к себе, но она отбивалась и смогла вырваться из его рук. Он, как дикий зверь, бросился на нее и вывихнул ей руку. Так как она продолжала сопротивляться, пират нанес ей сильный удар кулаком по лицу и сломал бедняжке два зуба. Рот несчастной наполнился кровью, но она не переставала бороться. Внезапно женщина обвила мужчину руками и ногами. Застигнутый врасплох, он покатился вместе с ней по палубе. Тогда, собрав все свои силы, она бросилась с победным криком через борт в море, увлекая бандита за собой. Вместе они исчезли под водой.

Флот продолжал спускаться по течению реки и мы прибыли к городу, который должен был платить нам ежегодную дань. Здесь нас ждал неприятный сюрприз и плохой прием. О котором я уже писал. Пираты поспешили убраться подальше от вероломного города и встали на якорь немного ниже по течению. Чтобы удовлетворить свою бессильную ярость, каждая джонка высадила на берегу отряд с поручением разрушить все культурные посадки и, особенно, апельсиновые рощи. Варвары опустошили берег на несколько миль в глубь холмов, а затем направились к маленькой бухточке, откуда лазутчики принесли весть о стоящих там девяти лодках, груженных товарами.

Это была слабая компенсация, но ладроны не стали ею пренебрегать и захватили лодки. На борту лодок оказались двенадцать человек, которые не оказали никакого сопротивления. Главарь бандитов предложил им присоединиться к его отрядам, принеся клятву подчиняться пиратским законам перед всемогущим Джосом, изображение которого вез каждый их корабль.

Большинство из них сразу согласились, так как пленники хорошо знали, что их ждет в случае отказа. Однако три или четыре человека не захотели подчиниться, предпочитая смерть, как сказали они, позорному ремеслу разбойника.

— Смерть — это еще слишком мягкое наказание за такую дерзость! — прорычал капитан моей джонки.

Я до сих пор дрожу при воспоминании об этой пытке, при которой я обязан был присутствовать вопреки моему желанию.

Несчастным связали за спиной руки, затем подвесили их за подмышки на грот-мачте. Члены экипажа вооружились гибкими прутьями, заплетенными в косу, и каждый пират по очереди начал стегать из-за всех сил болтающиеся тела пленников, отбивая их своим ударом в сторону своего товарища. Эта пытка длилась до тех пор, пока жертвы не перестали подавать признаков жизни. Снятые с мачты, их безжизненные тела были брошены кучей на палубу. Время от времени кто-нибудь ударом ноги проверял, дышат ли они еще. Когда палачам показалось, что пленники с трудом приходят в себя, они их снова подвесили на самый верх мачты, чтобы скидывать их оттуда и удерживать в последний момент, выворачивая им руки при каждом толчке.

И это длилось до тех пор, пока жертвы не попросили пощады, согласясь стать ладронами. Тем не менее двое из них умерли в страшных мучениях.

28 октября

Сколько радости и глубокого счастья! Я получил, наконец, известия о моих соотечественниках.

Капитан Кей прислал с одним рыбаком мне письмо. В нем говорится, что мы все будем выкуплены и он советует мне предложить главарю бандитов три тысячи долларов. Похоже, это смелый рыбак уверил капитана, что пираты согласятся на такую сумму. Капитан Кей добавляет еще в письме, что если, несмотря ни на что, мне будет отказано в свободе за три тысячи долларов, то я могу предложить им четыре тысячи, но сейчас лучше начать торговаться, не упоминая более крупной суммы. В конце письма он уточняет, что я и мои английские компаньоны будем выкуплены за любую сумму, какую потребуют бандиты.

Это первые упоительные минуты радости, которые я пережил с момента моего плена. Теперь я уверен, что вновь увижу моих близких. Моя страна не бросает в беде своих детей.

Я немедленно попросил главаря ладронов принять меня. Он с презрением отказался от трех тысяч долларов.

— Это насмешка надо мной, — сказал он. — Я хочу получить, по крайней мере, десять тысяч долларов, и то — это жертва с моей стороны. Надо бы добавить еще две большие пушки и достаточное количество боеприпасов к ним…

Он закончил свою речь обычными угрозами смерти, но теперь это уже не так меня волнует, потому что я знаю, что буду выкуплен за любую цену. Я сохранил спокойствие и выправку и пообещал передать его слова капитану „Маркиза-оф-Ели“.

Надеюсь, что капитан Кей пришлет мне вместе с ответом что-нибудь из одежды, чтобы я смог переодеться, так как те вещи, которые я ношу уже шесть недель, при здешних перепадах температуры воздуха превратились в лохмотья».

«1 ноября

Двигаясь какое-то время вдоль берегов континента, мы опять вошли в воды реки и ночью встали на якорь в двух милях от городка под названием Маленький Вампоа. Я могу разглядеть впереди небольшой форт, возвышающийся на холме над местом для рейда кораблей. Несколько императорских джонок находятся под его прикрытием в порту.

Я должен описать здесь важное событие, которое может иметь большое влияние на мое будущее. Капитан ладронов прислал ко мне переводчика со странными инструкциями. Такими странными, что я даже переспросил его, чтобы быть уверенным, что не ослышался.

— Необходимо дать указания вашим компаньонам, — повторил он, — изготовить патроны и прочистить свои ружья, которые им раздадут обратно.

— Но для чего? — спросил я у него, исполненный удивления.

— Потому что завтра утром они высадятся на берег.

Я понял, что наш главарь ладронов, который не чурается ничем, решил использовать нас в своей бандитской вылазке. Ну, уж нет!

Разумеется, я ответил переводчику, что никогда не соглашусь на подобное предложение и что бесполезно рассчитывать на какое-либо участие с нашей стороны в грабежах и разбоях. Ну уж извините, это слишком!

Главарь не замедлил сам придти ко мне. Он был вне себя от ярости и, по обыкновению, пригрозил нам самыми страшными пытками, если я не перестану противиться его распоряжениям. Я стоял на своем и утверждал, что не имею ни малейшего желания становиться пиратом.

Он ушел, без остановки извергая ругательства и бросая кругом гневные взгляды. Я пожал плечами и принялся спокойно расхаживать по палубе.

Через несколько часов опять пришел переводчик.

— Начальник говорит, — обратился он ко мне, — что если вы и ваш младший унтер-офицер согласитесь обслужить большие орудия, а остальные англичане сойдут на землю вместе с отрядами ладронов, то он заключит полюбовную сделку с вашим капитаном, согласившись на предложенный вами выкуп.

А! Это уже становилось интересным. Он продолжал:

— И ваши люди получат по двадцать долларов за отрезанную голову китайца!

Все лучше и лучше. Я попросил время на размышление. В конце концов, меня заставляли вести войну не против европейцев, а против желтых псов. Я ответил, что согласен.

Мы открыли огонь по джонкам мандаринов, которые дали нам мощный отпор и провели маневр, заблокировав вход в порт. Такое коварство противника ожесточило ладронов.