Как-то раз ночью, когда молодой раб спал, он заставил снять с него шляпу и одежду христианина и заменить их на турецкие с очень красивым тюрбаном. На следующее утро молодой пленник, не найдя своей одежды, оказался в большом затруднении и, не желая ни под каким видом надевать новое платье, оставался в постели до полудня, но, в конце концов, страх перед своим хозяином и голод, плохой советчик, привели его к принятию решения одеть эти мусульманские одежды с намерением, однако, не объявлять себя ренегатом ни в коем случае или сделать это только для видимости; надо сказать, что принимая подобное взрослое решение, он заливался слезами.

Сразу же знакомые турки, друзья его хозяина, пришли с поздравлениями, но юноша, чтобы сразу охладить их пыл, рассказал о подлоге, который был ему сделан, и заявил, что не принимает их веру, и, чтобы лучше доказать им это, он стащил с головы тюрбан и начал топтать его ногами с выражением крайнего презрения, что является огромным преступлением в глазах турок, которые, однако, простили его из-за юного возраста. Жак продолжал отстаивать свою позицию в течение нескольких месяцев, но, в конце концов, вынужден был согласиться под страхом пыток стать ренегатом. Согласившись на это, как он сам мне говорил, Жак верил, что не нанес обиды Богу, потому что его заставили силой перейти в другую религию, но в душе он всегда хранил желание сбежать на христианскую землю при первом удобном случае.

Отступничество юноши сделало его любимым рабом хозяина, он доверял ему и содержал в хороших условиях; Жак пользовался этим для поддержки бедных христианских рабов, которых он тайно посещал и помогал им чем только мог. Так же тайно, чтобы получить утешение своей душе, он приходил к доброму монаху ордена Святого Августина отцу Эспри, капеллану господина Бурели, французского консула, с просьбой отслужить мессу, чтобы Бог указал ему способ спастись на христианской земле; благочестивый монах рассказывал мне много раз об этом в Марселе. Бедный юноша провел в рабстве тринадцать лет, не имея никакой возможности сбежать, но, наконец, Бог освободил его удивительным способом, который можно рассматривать только как чудо.

Когда Жак достиг возраста 25-ти лет, его хозяин, очень любивший своего раба, послал юношу на своем корабле в корсарскую экспедицию, назначив его на командную должность, правда, не раисом, а главным по кухне. Корабль шел к берегам Испании, но в двух лье от острова Майорка вынужден был остановиться на некоторое время в ожидании ветра, так как на море наступил полный штиль. Во время вынужденного ожидания турки увидели вдруг плавающий в море какой-то кусок дерева, по форме напоминавший сундук, и, обуреваемые жадностью, быстро спустили на воду свой ялик, чтобы с него попытаться притянуть к кораблю таинственный сундук, но так как они никак не могли зацепить его, то ни с чем вернулись все на корабль, кроме нашего молодого раба, который остался один в ялике.

И тут внезапно поднялся сильный ветер, дующий с Майорки; он вмиг наполнил паруса корабля, заставив его рвануться вперед с наибольшей скоростью, а Жак, положившись на Бога, улучил момент, чтобы обрезать канаты, привязывавшие ялик к кораблю, и начал из-за всех сил грести в сторону Майорки. Как только турки заметили случившееся, они начали громко кричать, призывая своего повара вернуться обратно, но он оставался глух к их крикам и угрозам; у турок не было другого ялика для погони за беглецом, а из-за встречного ветра они никак не могли развернуть корабль в сторону острова. В отчаянии они начали стрелять по удаляющемуся ялику из мушкетов и даже из пушки, но Жак был уже слишком далеко от них и ни пули, ни ядра не могли достать его.

Отважный раб причалил наконец к берегу Майорки, где он быстро высадился и оставил свой ялик. Затем он вошел в город и обратился в суд Инквизиции, где рассказал, что его силой заставили в юном возрасте стать ренегатом, и попросил принять его обратно в лоно христианской церкви. С радостью он был прощен и принят братьями по вере, после чего он сел на корабль, державший курс во Францию, сошел на берег в Марселе и пришел в наш монастырь, где был принят со всем радушием, так как имел свидетельство о прощении от Инквизиции острова Майорка; через несколько дней мы дали Жаку средства, чтобы он смог вернуться в свои края».

Многие именитые люди были рабами берберов: Сервантес, захваченный в 1575 году и выкупленный в 1580 году монахами из Трините; драматург Реньяр, захваченный в октябре 1678 года на английском корабле, проданный в Батистане, перевезенный в Константинополь и выкупленный своей семьей двумя годами позже; святой Винсент де Поль, сокращенный рассказ о рабстве которого мы приводим ниже.

«Когда я уже собрался отбыть из Марселя по суше, мой товарищ, с которым я делил кров, дворянин, уговорил меня совершить вместе с ним путешествие по морю до Нарбона, потому что стояла прекрасная погода; я согласился, так как при этом я выигрывал время. Ветер дул попутный, и мы рассчитывали прибыть в этот же день в Нарбон, до которого было не более пятидесяти лье, если бы Бог не позволил трем турецким бригантинам, которые рыскали вдоль берега Лионского залива с целью захвата барков, шедших из Бокэра, где обычно проводились самые значительные ярмарки христиан, погнаться за нами и так стремительно напасть на наш корабль, что двое или трое из наших были убиты, а все остальные ранены, так я получил удар стрелой, ноющая рана от которой мне потом всю жизнь служила часами в моем теле; мы, конечно, сдались этим разбойникам, диким, как тигры.

Первое, что они сделали, ослепленные яростью, это разрубили топором на мелкие кусочки нашего лоцмана, потому что сами потеряли одного из своих главных офицеров и еще пять или шесть воинов, которых нашим защитникам удалось убить в коротком бою. Покончив с этим, они надели на нас цепи, предварительно грубо перевязав наши раны и отобрав все наши ценности, сопровождая свои действия всякими хитрыми словами; однако тем, кто сдались без борьбы, они оставили свободу, после того как полностью обчистили их. Наконец через семь или восемь дней, нагруженные доверху товарами, пираты взяли курс на Берберию, которая является гнездом грабителей без „разрешения“ и подчиняется Великому султану. Как только мы прибыли на место, злодеи выставили нас на продажу, представив на словах дело так, что мы были взяты ими в плен на испанском корабле, потому что без этой лжи мы бы были освобождены французским консулом, который присутствовал в Берберии, обеспечивая свободную торговлю с Францией.

Процедура продажи началась после того, как нас полностью раздели, каждому дали по паре башмаков, льняную куртку с капюшоном, и в таком виде мы прогуливались по городу Тунису, где должен был состояться позорный торг. Когда мы проделали пять или шесть кругов по городу с цепью на шее, нас снова привели на корабль, чтобы местные торговцы пришли посмотреть, кто как себя чувствует, не являются ли наши раны смертельными. После этого нас привели на городскую площадь, где торговцы начали рассматривать нас, как лошадей или быков, заставляя нас открывать рот и показывать зубы, щупая наши бока, тщательно обследуя наши раны, заставляя нас ходить, скакать, бегать, поднимать тяжести, а потом еще и бороться друг с другом, чтобы выяснить силу каждого, и придумывая много других насилий над беззащитными людьми.

Я был продан одному рыбаку, который в скором времени был вынужден расстаться со мной, потому что с той поры нет ничего более противного моей натуре, чем море. Рыбак продал меня старому медику, искателю самой сути всех явлений, человеку гуманному и с хорошим обхождением, который, как он сам поведал мне, уже пятьдесят лет работал над поисками философского камня, пусть тщетно для камня, но зато успешно для науки превращения металлов, так как я своими глазами видел, как он сплавлял вместе золото и серебро, золота чуть больше, делал из сплава маленькие пластинки, затем сыпал какой-то порошок в тигель или плавильную чашу, какую используют золотых дел мастера, и держал этот сплав на огне в течение 24-х часов, потом открывал тигель и обнаруживал в нем серебро, превратившееся в золото; чаще всего он превращал природное серебро в чистое серебро, которое продавал, чтобы помочь бедным.