Знаменитый киношный пират капитан Джек Воробей однажды сказал: «Вы всегда можете довериться тому, кому доверять нельзя, потому что вы всегда будете помнить, что он ненадежен. А вот надежным и заслуживающим доверия доверять никак нельзя». И это ироническое замечание кажется вполне пригодным для обобщения и неожиданного откровения, которое показывает, что американская независимость отчасти выросла из пиратской независимости.
Во время Золотого века между официальными врагами существовали тайные отношения, которые окончательно запутывали вопрос, кто на чьей стороне и кто, в конце концов, на «правильной стороне». В историях с двойным дном обе стороны позволяли общественности принимать за чистую монету широко распространенные байки о том, что кровожадные пираты одерживают победу над королевским флотом его величества более искусным маневрированием и грабежами захватывают испанское золото. Но за кулисами стояли игроки, которые писали альтернативные сценарии. Некоторые губернаторы помогали пиратам избежать законного наказания, закрывая глаза и порой обеспечивая совершенно неожиданное помилование; в ответ пираты делились с ними награбленным и при необходимости защищали. Идеи пиратов смогли просочиться в кабинеты власти и были вписаны в историю, потому что пиратские капитаны договорились с высокими чинами, хотя те и представляли вражескую сторону. Британцы у себя в метрополии, по словам Берджесса, «не сумели принять в расчет чрезвычайную привлекательность колониальной антимодели: пиратство – не преступление, а законная оккупация; пираты – не “враги человечества”, а уважаемые члены общества, действующие компетентно и при мощном губернаторском покровительстве», а вот губернаторы американских колоний приняли эту идею{53}.
После более чем векового колониального правления в Америке ощущение мятежа буквально наполняло воздух. Губернаторы начинали открыто выражать свое недовольство, и до войны с Британией, приведшей к независимости Соединенных Штатов, оставалось всего несколько десятилетий. Эти губернаторы, нескольких из них потом назовут отцами-основателями Соединенных Штатов, нуждались в помощи бунтовщиков, которые не были верны короне и могли хранить секрет, – им нужно было не что иное, как народное ополчение. Но где же можно было найти хорошо вооруженных людей, которые смогли бы принять участие в первых закулисных маневрах, предпринимаемых против британцев?
Будущие отцы-основатели, которые владели плантациями на Карибских островах и нацеливались на высшую власть, не преминули обратить внимание на успехи, которых достигло пиратское сообщество, – как в финансовом, так и в социальном плане. Они стали свидетелями того, как прямо у них под носом, в Нассау, поднимается протодемократическая Республика пиратов, и, конечно, извлекли из этого определенные уроки. Они понимали, почему этот оплот пиратов получил такую широкую поддержку и завоевал сердца простых людей, но они также понимали, почему и где республика провалилась.
Они приспособили власть и силу пиратских методов и эффектные байки для упрочения решающего момента в истории Америки XVIII века, чтобы загнать Британию в еще более тесный угол в ходе бурных преобразований и вскоре возвестить о наступлении новой эпохи независимости.
Было бы наивно проводить параллель между вдохновляющими пиратскими тактиками и американской независимостью, но столь же наивно было бы полагать, что взаимодействие губернаторов с пиратами не оказывало на эти процессы влияния.
В совершенно блестящем подкасте «История пиратов» (Pirate History Podcast), который я рекомендую вам послушать, его ведущий, историк Мэтт Альберс, объясняет свою позицию относительно родословной, восходящей от пиратов к отцам-основателям: он говорит о той роли, которую они сыграли в уходе от налогов и полной экономической независимости Нового Света от метрополии, и о той возрастающей угрозе, которую они представляли своим новым порядком. Альберс убедительно показывает, насколько сильной стала история пиратского мятежа и насколько далеко распространилось ее влияние:
Дерево американской республиканской демократии корнями уходит в пиратство Вест-Индии. Карибские пираты XVII и XVIII веков практиковали самую жесткую и самую чистую форму демократического самоуправления, которая давала каждому члену команды голос и право голосования, независимо от расы, религии, пола или сексуальной ориентации. Эти объявленные вне закона люди, выброшенные из приличного общества старой Европы, вынуждены были смотреть на мир плюралистическими демократическими глазами, и это вылилось в век революционного насилия, которое затем потрясло основы империи и кульминацией которого стала эпоха революций{54}.
Как всегда излишне скромный, Альберс приписывает основные заслуги своим источникам, но его глубокий анализ материала является как развлекательным, так и познавательным. За дополнительными свидетельствами по этой теме он направил меня к уже упоминавшемуся Дугласу Берджессу.
Берджесс дает глубокую оценку связям пиратов с колониальными губернаторами. Некоторые из них позже станут отцами-основателями, и эта оценка показывает, что взаимовлияние очевидно, даже несмотря на то, что принятие Декларации независимости займет еще пятьдесят лет:
Пиратство – навсегда опороченное, непонятное или неверно истолкованное как пиратское восстание против существующего положения дел – было и в самом деле радикальным вызовом для Англии. Однако этот вызов исходил не от самих пиратов. Именно их покровители, солидные губернаторы колоний, посредством секретных соглашений и продолжительных связей обозначили пределы действия законов короны и способствовали появлению особой атлантической общины, которая чуть позже станет известна как Североамериканские Соединенные Штаты{55}.
Нет сомнения, что инновации пиратов и перспективные отношения оказали влияние на основную часть общества. Пираты Золотого века были мастерами рассказа и поэтому оставили большое наследство, проникнув в культуру своего времени. От создания первого супербренда – «Веселого Роджера» – до лепки собственного мифического образа с помощью боевой раскраски и дымящихся бород, их рассказы, истории и байки овладевали воображением людей, обеспечивая пиратам место в истории. Заключая союзы с королевскими чиновниками, во власти которых было вешать морских разбойников, пираты несли свои истории прямо в «логово льва». В результате они не только добывали больше денег, причем делая это эффективнее, но и представляли свои ценности на более значимой сцене.
Замечательная история Дэрила Дэвиса
Возможно, не сразу станет понятно, почему блюзовый пианист 1980-х превратился в современного пирата, но если вы не знаете эту историю, то сейчас поймете, как искусство повествования может стать оружием. Но каким бы вдохновляющим ни был этот рассказ, прошу вас, не пытайтесь повторить услышанное.
Многие годы Дэвис выступал вместе с такими музыкальными легендами, как Чак Берри и Джерри Ли Льюис. В один из дней 1983 года он играл в «белом» баре под названием «Серебряный доллар»; во время перерыва к нему подошел один из посетителей и сказал, что никогда не слышал, чтобы чернокожий играл не хуже самого Джерри Ли Льюиса. Когда же Дэвис рассказал ему, что на самом деле Льюис учился играть, слушая чернокожих исполнителей буги-вуги, и что они дружат, тема разговора сменилась. Через несколько минут беседы у Дэвиса возникло ощущение, что его новый знакомый раньше никогда не беседовал с чернокожим. Он не преминул спросить собеседника, так ли это, и если да, то почему. Мужчина ответил, что он член Ку-клукс-клана и в качестве доказательства показал свою членскую карточку.
Вместо того чтобы прервать разговор и отступить, Дэвис пошел напролом, он угостил куклуксклановца пивом, и они продолжили беседовать о музыке и музыкантах. Тот вечер положил начало совершенно неправдоподобной дружбе. Годы спустя, когда эти двое встретились вновь, оказалось, что Дэвис – первый чернокожий американец, у которого есть плащ члена Ку-клукс-клана, потому что его владелец передал ему его в знак почтения за хорошо рассказанную историю.
