— Кто вы такие? — обратился Родригес к одному из членов захваченной команды, который по внешнему виду был похож на хозяина этого судна.

— Кто мы такие, командир? Да мы, в общем, никто: мы зарабатываем на жизнь рыбной ловлей в открытом море недалеко от острова Маргариты, иногда находим несколько жемчужин, которые водятся здесь, как вам это известно.

— Вы ищете жемчуг с помощью карабинов и сабель? Похоже, это новый способ ловить рыбу и драгоценности.

— Да, это наш новый способ, и мы не очень преуспели в делах. Вы же видите, как мы бедны.

— Ваша манера ловить рыбу меня не устраивает: и если вы не скажете мне в течение пяти минут, засекаю время, что вы искали здесь, я прикажу вас всех повесить, всех шестнадцать человек, на реях моего корабля как пиратов, занимающихся этим ремеслом таким образом, чтобы скомпрометировать порядочных разбойников, то есть нас.

— А! Великие боги! Командир, неужели вы пираты, посланные нам божьей милостью? Благодарю небо! Вы можете помочь нам, а добычу мы потом разделим.

— Посмотрим, что ты хочешь этим сказать. Пришвартовывай свое судно к моему кораблю, и если ты будешь вести себя хорошо, то мы сможем проворачивать дела вместе. Прикрепить передний швартов к лодке и пропустить на борт нашего корабля только хозяина, — отдал команду Родригес.

Поднявшись на палубу «Альбатроса», хозяин лодки Рафаэль после того, как трижды поприветствовал Родригеса и пожелал ему благословения божьего, обратился к капитану со следующими словами:

— Необходимо, чтобы вы знали, командир, что большое трехмачтовое испанское судно сделало остановку на острове Маргариты, чтобы пополнить запасы пресной воды и произвести мелкий ремонт. Его команде пришлось перенести весь груз на сушу, чтобы иметь возможность почистить подводную часть судна. Как только с этим делом было покончено, нас наняли вновь загрузить корабль, равномерно распределив груз по всему корпусу, так как все мы являемся бедными грузчиками, работающими за одну бутылочную тыкву в день. В настоящее время, когда корабль готов к отплытию, мы все объединились, чтобы нанять этот шлюп и ждать испанцев в море. Мы вооружились карабинами и собираемся ограбить корабль. На его борту находятся бочонки с пиастрами, и мы знаем, где они расположены, поэтому нам не составит большого труда их найти.

— Куда шел этот корабль? Сколько человек насчитывает его экипаж?

— Он направляется в Кампече. На борту двадцать человек, но все они слабаки, которые так и просятся, чтобы их захватили. Смотрите, сейчас, когда мы уже подходим к острову, вы можете разглядеть мачты в расселине береговых скал, там, на северо-востоке.

— Ну хорошо! Знаешь ли ты, Рафаэль, что нам нужно предпринять для того, чтобы не вызвать никаких подозрений у капитана этого испанского судна, который, возможно, испугался бы выйти в плавание, завидев мой пиратский бриг?

— Нет, командир, но я полагаюсь на вас, я выслушаю ваши советы, как если бы сама Дева Мария говорила со мной вашими благородными и чистыми устами. In nomine patris, filii et spiritus sancti, amen!

— Избавь меня от твоих молитв и слушай внимательно.

— Я слушаю вас, сиятельный командир.

— Я спущу все паруса; ты поплывешь к берегу, таща за собой на тросе мой корабль, как будто мой бриг нуждается в помощи и хочет бросить якорь вблизи острова, чтобы ликвидировать неполадки.

— Отлично придумано, командир; я прекрасно вас понял; как только вы бросите якорь, я пойду в порт и скажу испанскому капитану, что прибыл английский военный корабль, чтобы запастись пресной водой, что я оказал ему помощь, так как на корабле случилась небольшая авария, и что…

— Лучше прыгай быстрей в свою лодку. Потом ты скажешь капитану трехмачтового судна все, что сочтешь нужным. Тебе достаточно знать, что если дело выгорит, то ты получишь свою долю вознаграждения, пропорциональную услугам, которые ты нам окажешь.

Паруса «Альбатроса» были спущены и прикреплены к мачтам; шлюп Рафаэля плыл перед бригом против ветра, другие лодки пиратского судна помогали шлюпу тащить бриг. За несколько часов «Альбатрос» достиг удобного места, где можно было встать на якорь и находиться на виду у испанского корабля. Большой английский флаг развивался на корме пиратского брига. Рафаэль прибыл в порт и возвестил повсюду, что военный бриг, который его шлюп привел на буксире, бросил якорь в этих местах только для того, чтобы починить некоторые участки обшивки корпуса чуть выше ватерлинии и взять немного пресной воды; а потом он снова уйдет, чтобы продолжить свою борьбу с морскими разбойниками. Он придумал английское название бригу для капитана «Кинтаниллы», так называлось испанское трехмачтовое судно, и даже имя английского командира. «Хвала Святому Антонию, — воскликнул испанский капитан, — обстоятельства благоприятствуют мне. Пока этот английский крейсер будет стоять на якоре вблизи острова, я смогу отправиться в путь, не страшась пиратов, которые всегда снуют среди этих островов. Разбойники боятся военных кораблей, как воры боятся веревки: они чувствуют их за двадцать лье. Я снимаюсь с якоря завтра же».

Рафаэль под покровом ночи приплыл в пироге к капитану Родригесу, чтобы отчитаться перед ним в своих действиях и рассказать о намерениях испанского капитана. Родригес сделал ряд распоряжений, чтобы обмануть доверчивого испанца. Он приказал убрать реи грот-мачты «Альбатроса»; якорь забросить подальше в сторону от корпуса корабля и прикрепить к якорной цепи, а также к цепи второго якоря, два троса, с помощью которых зацепить вершины нижних мачт и накренить бриг таким образом, чтобы его подводная часть наполовину вышла бы из воды. Вскоре «Альбатрос», лежащий на правом боку, предоставлял противоположный борт матросам, которые, находясь в корабельных лодках и на шлюпе Рафаэля, делали вид, что ремонтируют разошедшиеся швы обшивки.

В неясном свете рождающегося дня разыгрывалась эта комедия среди спокойного моря, а пираты были актерами на этой сцене.

Бедная «Кинтанилла» подняла паруса при первых проблесках зари. Далекий от подозрений, которые ему должен был внушить внешний вид «Альбатроса», легковерный испанский капитан, наоборот, рассчитывал на присутствие брига, принятого им за английский. «Кинтанилла» покинула порт со спущенными нижними парусами, натянутыми марселями и гордо вздымающимися на мачтах верхними парусами. Утренний бриз надувал паруса и забавлялся, приводя в движение легкую оснастку корабля, принося с берега, покрытого ковром роз, чарующий запах цветов, который матросы глубоко вдыхали, выполняя привычные обязанности. Выкрики команд людей, занимающихся своим делом на палубе, будили звонкое эхо в прибрежных скалах, которое заглушалось шумом волн, рождавшихся позади корабля, быстро рассекавшего еще коричневатую в последнем сумраке ночи воду. Солнце уже позолотило горизонт; все предметы вокруг корабля приняли свои естественные очертания с приходом долгожданного дня; теперь все заметили впереди бриг, принятый накануне за английский, его наклоненную мачту и накрененный корпус. По мере того как испанский корабль приближался к бригу, удивление испанцев возрастало.

— Это хороший корабль, и он должен обладать высокой скоростью, — сказал, наконец, испанский капитан своему помощнику. — Смотрите, издалека видны его ясные очертания, заостренная форма, его конструкция!

— Действительно, капитан, это корабль, который должен быть хорошо оснащен, но, вместе с тем, он должен быть легким; мне даже кажется, что он более мелкий, чем большинство английских кораблей. До чего он красив! Они чинят обшивку; вы слышите удары деревянных молотков?

— Слышу, они сейчас находятся в том же положении, в каком находились и мы пятнадцать дней назад, когда прибыли сюда за пресной водой. Но на борту военного корабля обычно такие большие запасы воды! Правда, экипаж у них тоже многочисленный, что верно, то верно. Возьмем к примеру этот бриг. Вот он лежит на боку, почти вверх дном, прямо в открытом море. Они смогли накренить корабль. А попробуйте провести такую смелую операцию с торговым кораблем водоизмещением в четыре сотни тонн, как наш, к примеру, да еще имея на борту только 20 человек!