«Когда они прибыли на Ямайку, одежда их была рваная и грязная, лица худые и бледные. Но никто не замечал беспорядка их внешнего вида, все смотрели только на сокровища, которые они несли.

Все с восхищением и удивлением глазели, как одни из них тащили большие мешки с серебром на своих плечах и головах, другие несли в руках все, что только человек может унести. Каждый радовался их приезду и принимал участие в общем веселье согласно своей профессии и таланту, ожидая возможности поживиться и поделить добычу флибустьеров между собой, особенно это касалось торговцев и хозяев кабаков, женщин и игроков.

Сначала победители отправились в кабаре, где все было к их услугам: из запасников доставалась любая еда и вино, которые они хотели съесть и выпить для поправки своего расшатанного здоровья, но довольно быстро они восстановили свои силы и перешли от необходимого рациона к излишествам. На столах появились только изысканные блюда и отменное вино. Обилие съеденного и выпитого ударило им в голову: они подбрасывали вверх стаканы, переворачивали горшки и блюда; на столах и под ногами валялись осколки стаканов, смешанные с остатками еды и пролитым вином; пир превращался в отвратительную оргию, в результате которой за ущерб приходилось платить больше, чем за удовольствие.

Некоторые, утомленные такой жизнью, шли к торговцам, выбирали красивые ткани и шили себе изумительные одежды. В таком виде они предстали перед дамами, затем засели за игру и в скором времени спустили все, что имели. Тогда они отбыли с Ямайки в таком же виде, как и прибыли сюда накануне, практически без денег, такие же утомленные и побитые в результате загулов, как ранее от голода и трудностей скитания по морям.

Когда спрашиваешь у флибустьеров, какое удовольствие они получают, спуская так бездумно все свое богатство, добытое с таким трудом, они простодушно отвечают: „Мы ежеминутно подвергаемся бесчисленным опасностям, поэтому наша судьба не похожа на судьбы простых людей. Сегодня мы живы, а завтра можем умереть, зачем нам копить богатства и заводить хозяйство? Мы живем только сегодняшним днем и не думаем о завтрашнем. Наша единственная забота — жить в удовольствие, а не отказывать себе во всем ради непонятного будущего“».

Чем заняться после такого успеха? Начать все заново.

Но не стоящее на месте время многое изменило. Версаль все настойчивее требовал уважения к его испанскому «другу», даже если последний сам не менял своей позиции на островах «Индии». Господин де Кюсси стремился исполнить приказы короля как можно лучше. Он сам предстал перед Граммоном, чтобы попытаться его остановить. Но губернатор вынужден был прикрывать свою неудачу в этих переговорах, бросая в лицо строптивым флибустьерам страшные, но невыполнимые угрозы. Однако появилось новое существенное обстоятельство: корсарская деятельность на «Индийских островах» была запрещена.

Между тем в 1685 году Граммон вместе с Лоренсом де Граффом вновь выступил против испанцев и без французских патентов.[40] Их это мало заботило, так как царило всеобщее неподчинение приказам.

Эскадра насчитывала один большой корабль, три корабля поменьше, двадцать две лодки и 1100 человек.

Высадка на берегу Кампече прошла гладко.

Но на этот раз предсказание Граммона, которое он высказал непосредственно перед данной экспедицией, не сбылось: завязался бой, и бой беспощадный. Жители города возвели баррикады на всех перекрестках. Однако город был взят после того, как 800 неприятельских солдат обратились в беспорядочное бегство.

Добыча оказалась значительно меньше, чем в Веракрусе, и Граммон послал несколько отрядов флибустьеров прочесать окрестности с целью ее пополнения.

Один из отрядов попал в засаду.

Чтобы освободить своих людей, Граммон предложил губернатору провинции обмен: коррехидор и офицеры городского совета против пленных флибустьеров. В случае отказа Кампече будет сожжен.

На это «честное» предложение, более сообразное военному времени (а надо не забывать, что уже подписан мир), губернатор ответил, что у него нет недостатка в деньгах, чтобы восстановить город после разрушений, а также в людях, чтобы его потом заселить, и что он не будет ничего обсуждать с бандитами. Гордый ответ, но только не с точки зрения заложников и имущих жителей города.

Граммон, в свою очередь, велел передать, что поджигает город, и в присутствии посланника губернатора приказал отрубить головы пяти знатным горожанам. Посланник (неприятная роль!), стремясь защитить свою голову, обязался добиться обмена пленными. И обмен состоялся.

Перед тем как уйти из города, Флибустьеры захотели отпраздновать день Святого Людовика. Они разожгли костер из ценного кампешевого (сандалового) дерева, и в огне сгорело «дров» на кругленькую сумму в 200 000 экю.

По возвращении Граммон и Лоренс де Графф разделились. Лоренс подвергся нападению со стороны трех кораблей с 50 пушками на борту, его собственный корабль был захвачен вместе со всей добычей, а ему самому, тяжело раненному, удалось скрыться. Вернувшись в Санто-Доминго, он начал восстанавливать свои силы, когда к нему присоединился и Граммон, который сумел сохранить свой богатый груз.

Здесь, кажется, их должен был бы настичь карающий меч Архангела…

Но нет!

Кавалер де Граммон, дуэлянт, блестящий офицер морского флота, ставший флибустьером, а по существу пиратом, был назначен королевской грамотой от 30 сентября 1686 года лейтенантом короля в южной части острова Санто-Доминго. Но, отправившись в свою последнюю экспедицию, он погиб в море в одном из боев.

Лоренс де Графф получил свидетельство о прощении ему убийства Ван Доорна (однако после строгого расследования) и назначение «майором» острова Санто-Доминго с поручением наладить на острове полицейскую службу; позднее он тоже был назначен лейтенантом короля.

В те времена и в тех местах было разрешено не подчиняться приказам, но при условии успешной операции.

Морские набеги и береговые грабежи были теперь действительно запрещены на Антильских островах; губернатор заявлял об этом со всей убежденностью.

Некоторые флибустьеры ему поверили и отправились в «Южные моря», то есть на американские берега Тихого океана, где уже Равено де Люссан, принимавший участие в экспедиции, описал для нас их приключения. В действительности эти приключения не имеют ничего общего с морем: они свелись к грабежам на суше, к ужасным жестокостям, внутренним войнам (экипажи представляли собой сборища людей всех национальностей) и к более устрашающим действиям в содружестве с местными главарями самих испанцев. Морские набеги? Возможно, существовали патенты, но они не были подписаны, что их полностью обесценивало; и отсутствовал главный элемент постоянной колониальной корсарской деятельности (флибустьерской): ни один капитан не имел полномочий — ни военных, ни финансовых.

Так что скорее речь идет о пиратстве, что соответствует нашей теме, но о пиратстве мрачном и жестоком. Здесь, до того как приведем отрывки из книги Равено де Люссана (чьи писательские качества значительно ниже, чем у Эксквемелина), дадим в качестве вступления и примера повседневной жизни пиратов Тихого океана фрагменты из «судового журнала» Борделе Массерти. Мы увидим, что приключение потеряло всю свою дикую поэзию.

Но еще раньше скажем несколько слов о том, кем стали флибустьеры, оставшиеся на Антильских островах.

Некоторые из них все же не подчинились запрету и продолжали свои экспедиции: в 1685 году они атаковали город Мерида, находящийся на территории многострадальной провинции Кампече, так часто подвергающейся нападениям. В 1686 году флибустьеры разграбили пригороды Картахены, захватив здесь такую существенную добычу, что в первый раз они не смогли договориться между собой о ее дележе и прибегли к помощи арбитра, в качестве которого выступил губернатор, запрещающий морские набеги и грабежи.