Наряду с прибрежным разбоем было распространено и ограбление кораблей, потерпевших бедствие. Присвое­ние выброшенных на берег грузов издавна являлось пра­вом жителей побережья. "Господи, благослови наш бе­рег!" -- еще в нынешнем столетии священник произносил эти слова во время утренней воскресной службы. И мо­литва помогала, если, конечно, и человек оказывался рас­торопным: например, в опасных местах смещал навига­ционные знаки, зажигал ложные маяки. А иногда лоц­маны умышленно вели корабли по фальшивым лоциям, и, естественно, суда садились на мель недалеко от бере­га. Если же какой-нибудь корабль терпел у берега кру­шение, то считалось нормальным убивать тех, кто спас­ся, чтобы можно было спокойно, без помех и свидетелей завладеть добычей. Еще и сегодня не так уж редки слу­чаи вооруженного нападения на суда, оказавшиеся на мели или стоящие на якоре...

И все-таки основным местом деятельности пиратов являлось открытое море. Здесь, выбрасывая черный флаг, отщепенцы общества нападали на торговые и даже военные корабли, захватывали добычу и, как правило, убивали тех, за кого нельзя было получить выкуп.

Всю историю развития морского разбоя можно отчет­ливо разделить на несколько этапов. В основном они свя­заны с расцветом морской торговли в том или ином рай­оне земного шара. В Средиземном море первые морские пути, на которых развивались торговля и ее непременный спутник -- пиратство, были проложены за много веков до новой эры представителями самого древнего классового общества, восходящего еще к эпохе бронзы. Позже морские торговые дороги пролегли и в северную Европу, и в Африку. Еще более древние следы судоход­ства и пиратства обнаруживаются в Юго-Восточной Азии, у побережья Южно-Корейского моря. В последую­щие столетия Средиземное, Балтийское и Северное моря, Ла-Манш, Карибское море, восточное побережье Север­ной Америки, западное побережье Африки, Индийский океан и Китайское море образовали узловые пункты морских сообщений. Поэтому именно здесь сосредоточи­валось и развивалось пиратство всех видов. Эти районы были очень удобны и для военных действий с целью на­несения вреда морской торговле враждебной стороны. За овладение морскими торговыми путями постоянно вели войны. Сильные морские державы пытались ото­брать друг у друга ключевые позиции и завоевать право монопольно контролировать главные морские пути, что­бы извлекать все те выгоды, которые давала морская торговля на протяжении многих веков. Это происходило как посредством официального объявления войны, с уча­стием регулярных флотов, так и путем тайной или явной поддержки пиратства. Самый яркий пример -- покрови­тельство английской королевы Елизаветы I знаменитому корсару Фрэнсису Дрейку, которого она возвела в ры­цари.

Морская торговля была прибыльным делом, и это во все времена привлекало к ней внимание пиратов. В оди­ночку или объединенными усилиями нескольких кораб­лей они нападали на торговые суда, перевозившие огром­ные ценности. Когда во время войн многие государства брали пиратов на службу, пиратство получало название "каперства". Сущность его от этого не менялась, но ка­перы становились легально действующей силой воююще­го государства. Понятия "война", "каперство", "пират­ство" в этих случаях не разграничивались четко. Курьер­ская связь была весьма ненадежной и медленной, союзы в условиях частых вооруженных столкновений слишком неустойчивы, друзья невообразимо быстро превраща­лись во врагов. Так, зачастую адмирал становился пи­ратом, а иной корсар, как мы узнаем в дальнейшем, не­ожиданно превращался в прославленного героя своей нации.

Корни пиратства следует искать в социально-политических противоречиях, соответствующих определенной общественной формации. В некоторых случаях оно являлось прямым выражением социального протеста угне­тенных слоев и классов против своего бесправного поло­жения. Так, например, поступали рабы в период антич­ности или крепостные крестьяне в эпоху средневековья. Пиратские экипажи и товарищества пополнялись пред­ставителями самых разных слоев общества. Морскими разбойниками становились люди, доведенные эксплуата­цией до крайней степени нищеты и отчаяния, а также те, кто был отвергнут самим обществом по причинам по­литическим, религиозным или каким-либо иным.

В истории известны примеры, когда отщепенцы, став­шие пиратами, объединялись в союзы и стремились к изменению общественных отношений на основе идеальных, хотя и утопических представлений о свободе и справедливости. Так, в конце XVII века на севере Мадагаскара было основано государство свободы; Либерталия. Газета "Курьер Мадагаскара" в 1970 году посвятила этому интересному факту большую статью.

До нас дошли сведения о существовании "республик" флибустьеров на Антильских островах. Это были сооб­щества, построенные на добровольной сознательной дис­циплине. Члены сообщества давали клятву беспрекос­ловно подчиняться на суше и на море особому уставу, В XVII столетии флибустьеры поддерживали хорошие от­ношения с индейцами Карибского бассейна. Аборигены добровольно становились на несколько лет членами ко­манд пиратских судов, так как они надеялись с помощью флибустьеров освободиться от ненавистного им испан­ского гнета.

В бассейне Северного и Балтийского морей в конце XIV -- начале XV века орудовали пираты, известные в истории под названием "ликеделеры", то есть "равнодольные". Они образовали товарищество под девизом: "Друзья бога и враги всего мира". К сожалению, о том, как была устроена их жизнь, почти ничего не известно. Скудные исторические сведения, которые дошли до нас, не дают возможности составить сколько-нибудь опреде­ленное представление об этом.

Принцип раздела захваченной добычи на "равные доли", который приписывают этим пиратам, очевидно, был неосуществим на деле, и слишком различна была сама добыча: золото, серебро, оружие, ткани, продукты питания, напитки и многое другое. Судя по дошедшим до нас данным о распределении ценностей в других пи­ратских товариществах, добычу принято было продавать. Половина выручки шла в общий фонд, из которого по­крывались все расходы на приобретение новой оснастки и парусов для кораблей, покупку оружия и другого сна­ряжения. Из этого же фонда выплачивалась компенса­ция тяжело раненным, лишившимся руки, ноги или гла­за. Вторая половина выручки распределялась "равными долями" среди всех членов команды.

О других товариществах известно, что "новички" по­лучали там половинную, а капитан и штурман -- двой­ную долю.

Часто социально-экономическую подоплеку морско­го разбоя трудно разглядеть в тумане противоречивых преданий. Социальными представлениями пиратов нельзя, разумеется, оправдать грабеж и убийства, не прекра­щавшиеся на море в течение столетий, и вообще пират­ство как исторический и социальный феномен. Что бы ни руководило этими людьми, они прежде всего являлись разбойниками, которые грабили и убивали в целях лич­ного обогащения.

Добровольно или принудительно объединяясь в пиратские шайки, выходцы из самых различных слоев на­селения, как правило, оставались безымянными. Мраком неизвестности были покрыты и мотивы их деятельности и вся их жизнь. Зачастую имена их становились извест­ны только после их гибели или позорной казни. Среди пиратов большинство составляли деклассированные эле­менты. Это были "джентльмены удачи", искатели прик­лючений, дезертировавшие солдаты, безработные матро­сы, беглые монахи, обедневшие аристократы и уголовни­ки. В отдельных случаях к пиратам присоединялись лю­ди, которых толкнули на этот путь социальный протест, возмущение перенесенной несправедливостью, индиви­дуальная месть... Что же всех их объединяло? Разбой­ничья мораль, которая побуждала этих людей опираться в своих действиях только на право сильного и не щадить никого. Для претворения в жизнь подобных принципов нельзя было найти более подходящего места, чем откры­тое море. Очень редко пираты действовали в одиночку. Как правило, они объединялись в малые или крупные отряды и с небольшим риском получали большую до­бычу.