— У вас есть краска? — тихо спросил Гитлер.

— В грузовых отсеках есть краска, чем мы красили баллон дирижабля для маркировки в небе, — доложил один из инженеров. — Ещё три бочки осталось.

— Тогда сделайте это, — приказал Гитлер… — Всем десантникам. Лица, кисти рук. Быстро.

— Мой фюрер, — тихо добавил Фабер. — Там жарко. Десанту предстоит тяжёлая работа. Им нужно раздеться до пояса. И выкрасить всё тело. Иначе образ будет неполным.

Гитлер помолчал и кивнул в согласии.

— Кители — долой! — скомандовал оберштурмфюрер, уже стягивая с себя мундир. Солдаты, сначала нерешительно, а потом с облегчением, послушались.

Из трюма вкатили три бочки. Такие же, какими красили обшивку дирижабля под цвет неба. Краска в них была жидкая, но хорошо ложилась на тело и быстро подсыхала. Солдаты зачерпывали её пригоршнями, банками, кусками обшивки и мазали друг друга. Синева ложилась на лица, на шеи, на грудь и широкие спины.

Они превращались из элитных солдат в каких-то демонических, небесных существ. Некоторые кряхтели от запаха, другие нервно хихикали. Штурмбаннфюрер из СД, наблюдавший за подготовкой, сжал губы. Этот цирк с краской не входил в его инструкции, но приказ фюрера был законом. Он лишь холодно записал что-то в блокнот. Краска, предназначенная для того, чтобы спрятать их в небесах, пошла на то, чтобы превратить их в богов на земле. Полный круг абсурда был замкнут.

Гитлер наблюдал за процессом, и в его глазах горел странный, почти восторженный огонь. Это было гениально. Это было по-вагнеровски. Превратить операцию в языческий ритуал, в явление богов. Совпадение было идеальным. Фабер тоже снял китель и втер краску в свою кожу. Она была холодной, не приятной. Он чувствовал, как она начинает немного стягивать кожу.

Штурмбаннфюрер СД в своём чистом чёрном кителе смотрел на эту процедуру без выражения. Он просто записал в блокнот: «Личный состав приведён в нестандартный вид. Причина — выполнение приказа фюрера».

Фабер, глядя на синекожих солдат, готовящихся к спуску, чувствовал полную оторванность от реальности. Он переступил ещё одну черту. Теперь он не только фальсифицировал историю. Он инсценировал явление богов. Он знал, что даже эти несколько минут замешательства не спасут операцию в долгосрочной перспективе. Но он выигрывал время для Гитлера. И в этом безумии была своя, извращённая логика.

LZ 129, тем временем, снизился почти до предела. Его гигантская тень поползла по крышам домов, по рынку, вызвав внизу первые крики и точки указывающих пальцев.

— Десант, к люку! — скомандовал оберштурмфюрер СС, его голос звучал странно из-за синих губ.

Дирижабль завис. Из открытого грузового люка полетели первые тросы. И первые синекожие фигуры начали спускаться вниз, на площадь перед храмом, где уже стояла, заворожённая и ужаснувшаяся, толпа паломников.

11 февраля, 08:42. Площадь перед храмом Падманабхасвами.

Сначала люди на земле увидели тень. Гигантскую, бесшумную, ползущую по пыльной площади и крышам рыночных лавок. Потом они услышали странный, низкий гул, исходящий с неба. Когда они подняли головы, то увидели чудовищный, сигарообразный предмет цвета неба, зависший прямо над башнями гопурам, как облако. Оцепенение сменилось паникой. Крики, плач, давка.

Из чрева чудища начали спускаться фигуры. Синие лица, синие руки, синие торсы под ремнями амуниции. Они спускались на тонких тросах, быстро и беззвучно. Чёрные брюки и сапоги лишь подчёркивали неестественность их кожи.

Крик на площади замер. Паника сменилась молчанием. Старый брахман у входа выпустил чётки из рук. Женщина застыла на коленях. Все смотрели на синих существ, сползающих с неба. Цвет их кожи был цветом Вишну. Цветом неба, с которого они явились.

— Нараяна… — прошептал кто-то в толпе. Имя Вишну.

Это была не атака. Это было явление. Первые солдаты коснулись ногами земли, отцепились от тросов и заняли позиции у ворот храма. Они не стреляли. Они стояли, сжимая оружие, их синие лица были неподвижны и невыразительны, как маски. Толпа не бросилась прочь, люди падали ниц, прижимаясь лбами к земле. Кто-то молился, кто-то плакал от страха и восторга. Идея Фабера сработала с чудовищной, неожиданной эффективностью. Страх перед чудом оказался сильнее страха перед врагом.

08:47. Полная высадка.

Второй волной спустились остальные. Теперь на земле уже была целая рота синекожих пришельцев. LZ 129, заякоренный с нескольких точек, висел почти неподвижно, его тень закрывала пол площади. Из открытого люка продолжали спускаться люди, но уже с оборудованием: свёрнутыми лебёдками, взрывчаткой в ящиках, прочными мешками для груза.

Оберштурмфюрер СС, командир десанта (его лицо под краской было искажено гримасой отвращения к этой синей краске), отдал первую чёткую команду жестом. Его люди, тренированные и дисциплинированные, мгновенно перешли от оцепенения к действию.

Первая группа ворвалась во внешние ворота храма, оттеснив двух растерянных, тоже поклонившихся было стражников. Вторая группа окружила периметр, отсекая площадь от города, хотя необходимости в этом почти не было — толпа не пыталась ни атаковать, ни бежать. Третья, самая важная, во главе с инженерами, двинулась внутрь, к святая святых, ведомая Фабером.

08:51. Внутри храма.

Фабер сошёл по тросу одним из последних. Краска затекала в углы глаз, щипала кожу. Он чувствовал себя идиотом и монстром одновременно.

Внутри царила прохладная, пряная полутьма, нарушаемая лишь тревожными лучами солнца из окон и вспышками электрических фонарей эсэсовцев. Запах цветов, масла и древнего камня смешивался с запахом пота, краски и стали. Жрецы и служители, услышав шум снаружи, выходили из внутренних дворов и замирали, увидев синекожих демонов, бегущих по священным коридорам.

Сопротивления не было. Только тихие молитвы, плач и стекленеющий от ужаса взгляд. Фабера, который шёл впереди с пистолетом-пулемётом MP-28 на груди, вело не зрение, а память. Он помнил план этого места из туристических проспектов XXI века, из археологических отчётов. Поворот направо, длинный коридор, каменная лестница вниз.

— Здесь! — крикнул он, указывая на массивную, окованную медью дверь в конце перехода. Это был не главный вход в святилище. Это была дверь в подсобные помещения, ведущие, как он знал, к запечатанным подвалам-хранилищам.

Инженеры-подрывники уже бросились вперёд с шашками пластита. Гитлер, спустившийся следом за основной группой, остановился посреди двора. Он смотрел на резные колонны, на стены, покрытые фресками, и дышал тяжёло. Его глаза лихорадочно блестели из-под синей маски. Он был здесь. В сердце легенды. Его легенды.

Раздался глухой, сдавленный взрыв — инженеры работали аккуратно, чтобы не обрушить своды. Каменная пыль взметнулась в воздух. Когда она осела, в стене зиял пролом. За ним виднелась темнота и запах старого камня, пыли и… металла.

Фабер первым направил луч фонаря внутрь. Луч скользнул по каменным ступеням, ведущим вниз, и на секунду выхватил из мрака тусклый, глубокий, золотой блеск.

— Schnell! — прохрипел кто-то сзади.

Операция «Валгалла» перешла из фазы вторжения в фазу грабежа.

11 февраля, примерно 09:30. Подвалы храма Падманабхасвами.

Взрыв открыл не просто проход. Он открыл древнюю, запечатанную веками сокровищницу. Когда пыль окончательно осела и свет мощных аккумуляторных фонарей хлынул внутрь, первый увидевший это эсэсовец просто ахнул, потеряв дар речи.

Комната A, хотя они этого не знали, была не очень большой. Но от пола до сводчатого потолка она была забита. Не аккуратными рядами, а грудой, навалом, как дрова. Золотые слитки, похожие на кирпичи, мягко блестели в лучах света. Горы золотых монет — не римских денариев, а толстых, тяжёлых индийских мухур и фанам — высыпались из сгнивших кожаных мешков. Серебряные сосуды, опрокинутые и примятые под тяжестью того, что было сверху. И драгоценные камни. Море камней. Они лежали повсюду: рубины, изумруды, сапфиры, алмазы, выпавшие из разложившихся оправ, сверкали в пыли, как слепые глаза.