— Я инженер, художник, солдат, — сказал Гитлер, понизив голос почти до шёпота, как будто делился страшной тайной. — Я понимаю вещи, когда вижу их. Ваши рисунки — я их понял. Они правдивы. Теперь я покажу вам проблему, а вы должны найти решение. Как художник. Как инженер.

Он развернул на столе большую карту. Ту самую, на которую только что показывал Геринг.

— Вот Берлин. Вот Тегеран. А вот… точка, которую вы поставили. — Его палец ткнул в южную оконечность Индии. — Между нами и целью — две с лишним тысячи километров вод Индийского океана. Он контролируется Англией. Их флот — повсюду. Их разведка — везде. Корабль не пройдёт. Самолёт… наши самолёты не долетят. Это полёт в один конец.

Он поднял глаза на Фабера.

— Предки не могли дать вам цель, не дав ключа к ней. Это было бы… жестоко. Бессмысленно. Они мудры. Они практичны. Они инженеры. Как и мы с вами.

Гитлер откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед собой.

— Я пять дней думал. И не нашёл ответа. Теперь ваша очередь думать. Не как историк. Не как археолог. Как солдат, получивший приказ. Как инженер, получивший задачу. Как… проводник. Спросите их снова. Спросите у тех, кто вам это показал: как? Каким путём? Каким инструментом? Где слабое место в броне льва? Куда нужно ударить?

Он умолк, давая словам висеть в воздухе. В кабинете было тихо. Слышалось только потрескивание поленьев и тихий, ровный гул большого города за толстыми стенами.

Фабер сидел, глядя на карту. Он понимал, что находится на лезвии ножа.

2 января 1936 года. Кабинет фюрера, вечер.

Тишина в кабинете была густой. Фабер сидел на краю стула, глядя на карту. Его мозг работал с холодной, отчаянной скоростью. Он знал, что должен сказать что-то сейчас. Что-то конкретное, дерзкое, но не невозможное. Идея, которая должна была родиться не в его кабинете после долгих расчётов, а здесь, под гипнотическим взглядом фюрера, как озарение, как продолжение «видения».

Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Гитлером.

— Мой фюрер, — начал он, и его голос прозвучал ровно, без дрожи. — Я тоже думал над этим. Каждый день, с тех пор как это… открылось мне. Ответ есть. Он лежит не в будущем, а в настоящем. У нас уже есть корабль, способный пересечь океаны с грузом. Не самолёт.

Гитлер не шелохнулся, но его пальцы перестали барабанить по столу. Он ждал.

— Комания Deutsche Zeppelin-Reederei (DZR) работает над проектом LZ 129, — произнёс Фабер. — он сделал паузу, давая информации улечься.

— LZ 129 — это дирижабль с жестким каркасом и огромной грузоподъемностью, он строится сейчас. Его каркас собран и возможно натянута оболочка. Его можно использовать в наших целях.

Он увидел, как в глазах Гитлера мелькнула искра интереса.

— Он не нужен нам как отель в небе, мой фюрер. Он нужен как транспортный корабль для нашего десанта. Как… дракар викингов.

Он произнёс это слово намеренно, и оно прозвучало в кабинете, как боевой клич. Гитлер слегка наклонился вперёд.

— Мы перегоняем его в Тегеран, — продолжил Фабер — Его речь стала быстрее, увереннее, как будто он не сочинял план на ходу, а просто озвучивал готовый.

— По тому же пути, что шли наши предки. Через Балканы, Турцию. С воздуха мы сможем увидеть то, что скрыто от археологов на земле. Следы стоянок, древние дороги. Это будет разведка пути.

Он поднял палец, предвосхищая вопрос.

— Но британцы не поверят в наши археологические изыскания на дирижабле. Они прагматичны и подозрительны. Они увидят угрозу. Поэтому мы дадим им другую угрозу. Ту, в которую они охотно поверят.

Фабер ткнул пальцем в карту чуть севернее Ирана, в район Каспийского моря.

— Баку. Нефтяные поля Советов. Мы заявим — открыто, через дипломатические и неофициальные каналы — что изучаем возможность удара по советской нефти с южного направления. Что LZ 129 — это часть программы создания плацдарма для дальнейших действий. Британцы ненавидят большевиков. Они будут только рады, если мы нацелимся на Сталина. Они закроют глаза на один дирижабль в Тегеране. Они даже… поощрят это. Чтобы ослабить Россию.

Он увидел, как Гитлер кивает, почти незаметно. Логика срабатывала.

— В Тегеране мы накопим топливо. Газовые баллоны, бензин для моторов. И когда всё будет готово… — Фабер понизил голос, придав ему оттенок тайны и решимости, — мы совершим набег. Как древние викинги. Ночью. Внезапно.

Он провёл рукой по воздушной трассе от Тегерана к Индии: — Далее он от Тегерана полетит к храму и далее вернуться обратно. На борту — десант из ваших лучших бойцов СС. Лебёдки, прочные контейнеры, взрывчатка для вскрытия хранилищ. Он подойдет утром и уйдет ночью. Дирижабль в темноте невидим. Никакой ПВО в той глуши нет. Вся британская авиация сосредоточена на севере, у границ метрополии, или на Цейлоне. До Цейлона — тысяча километров. Их истребители просто не имеют такой дальности. Даже если кто-то поднимется, он не найдёт нас в темноте над океаном.

Он говорил чётко, раскладывая операцию по пунктам, как полевую задачу.

— Сбрасываем десант на тросах. Они якорят дирижабль и захватывают территорию, вскрывают подвалы. Лебёдки поднимают груз на борт. Вы сможете взять всё. Каждый слиток, каждую цепь, каждый камень. Десант очистит все хранилища за один день. К закату мы уже будем над морем, на пути домой. Любой британский корабль, который заметит тень в ночи, примет её за облако или ошибётся в ракурсе. Через несколько минут мы растворимся в темноте.

Фабер умолк. Он откинулся на спинку стула, словно потратил на речь все свои силы. В кабинете воцарилась полная, оглушительная тишина. Было слышно, как догорает полено в камине.

Гитлер сидел неподвижно. Его лицо было каменным, но глаза горели. Он смотрел не на Фабера, а куда-то внутрь себя, представляя картину, которую только что услышал. Рассвет. Огромная, беззвучная тень в небе над чужим берегом. Тени бойцов, спускающиеся на тросах, как воины Одина. Золото, поднимающееся из глубин древнего храма на борт немецкого корабля. Молниеносный набег и бесследное исчезновение. Это была не военная операция. Это была сага. Легенда, оживающая наяву благодаря его воле и гению этого человека перед ним.

— Дракар… — прошептал он наконец, и в его голосе звучало почти благоговение. — Мы будем как викинги. Настоящие наследники.

Его тихий голос разбудил остальных от оцепенения.

Йозеф Геббельс, сидевший, затаив дыхание, ахнул. Его лицо просияло.

— Это… гениально, — выдохнул он, глядя на Фабера с нескрываемым восторгом. Его пропагандистский ум уже сочинял заголовки: «Ночной рейд германского духа», «Возвращение саги», «Как современные викинги вернули наследие предков». Это было лучше любого фильма.

Герман Геринг хмыкнул. Он снял очки и медленно протёр их платком, рассматривая Фабера с нового ракурса. Его мозг, мыслящий категориями грузоподъёмности, дальности и логистики, быстро прогнал план по основным пунктам.

— Дирижабль… LZ 129… — пробормотал он. — Грузоподъёмность… около ста тонн в перегруженном варианте. Да, топливо, десант, оборудование… Расчёт в целом верен. Дальность… с дополнительными баками… — Он кивнул, отбрасывая первоначальный скепсис. — Да. Технически такой план… вполне реален. Сложен, чертовски сложен, но реален. Вопрос в деталях. И в абсолютной секретности.

Все взгляды обратились к Генриху Гиммлеру. Рейхсфюрер СС сидел, сложив руки на столе. Его лицо, обычно бесстрастное, было напряжённым. Он не разделял восторга Геббельса и делового интереса Геринга. В его глазах читалась трезвая, холодная оценка рисков. Этот план делал его ведомство, его СС, главным исполнителем невиданной авантюры. Провал будет катастрофой только Фабера, так как это его личный план. Но успех… успех вознесёт «чёрный орден» на невиданную высоту. Он почувствовал тяжесть ответственности и вкус будущей славы. Он многозначительно промолчал, но его кивок, когда он наконец встретился взглядом с Гитлером, был красноречивее любых слов. Он брался за дело.