-------------------

** «День национального труда» (Tag der nationalen Arbeit): Именно так нацисты переименовали 1 мая с 1933 года. Они украли символический день борьбы рабочих за свои права и превратили его в инструмент пропаганды «народного сообщества» (Volksgemeinschaft) под властью НСДАП.

Что происходило: Это был государственный праздник с обязательными митингами, парадами, выступлениями нацистских бонз. Рабочих сгоняли на массовые мероприятия, где им рассказывали о «социализме» в национал-социализме и о единстве с фюрером. Это был спектакль единства, призванный заменить собой классовую борьбу

2 мая 1933 года — ключевая дата: На следующий день после первого «Дня национального труда» в 1933 году штурмовики СА разгромили и захватили все независимые профсоюзы Германии. Их имущество было конфисковано, а лидеры арестованы. Их заменили Немецким трудовым фронтом (DAF) под контролем нацистской партии.

Так что 1 мая стало днём лицемерного празднования перед разгромом.

***MEFO-векселя — Создана фиктивная компания «Металлургише Форшунгсгезельшафт» (MEFO). Государственные оборонные заказы (на самолёты, танки, корабли) оформлялись не через бюджет, а через векселя этой компании, которые принимали к оплате Рейхсбанк. Эти векселя были фактически фальшивыми деньгами, скрытой инфляцией. Они не учитывались в официальном государственном долге. С 1934 по 1938 год через MEFO было профинансировано около 12 миллиардов рейхсмарок (примерно 2/3 всех расходов на перевооружение!).

2 июля 1935 года, 11:20. Кабинет рейхсфюрера СС, Принц-Альбрехт-штрассе 9, Берлин.

Дверь в кабинет захлопнулась с такой силой, что стеклянная пресс-папье на столе адъютанта Вольфа звякнуло. Генрих Гиммлер прошёл к своему столу, не снимая шинели. Его лицо под круглыми стёклами очков было бледным, тонкие губы плотно сжаты. Он сбросил перчатки на полированную столешницу.

— Вольф! — его голос, обычно высокий и ровный, был пронзительным, как удар стеклореза.

Адъютант влетел в кабинет, застыв по стойке «смирно».

— Рейхсфюрер!

Гиммлер сел, взял бланк с гербом СС, начал быстро писать, ломая кончиком пера бумагу.

— Немедленный приказ по линии личного штаба. Гауптштурмфюреру СС Йоганну Фаберу, в настоящее время прикомандированному к объекту «Арминий» в районе Калькризе. Приказ: немедленно прекратить текущую деятельность и в срочном порядке проследовать в Берлин для личного доклада. Крайний срок прибытия — 09:00 завтрашнего дня, 4 июля. Доставку обеспечить силами местных структур СС и полиции по наиболее быстрому маршруту. Нарушение сроков недопустимо.

Он подписал бланк с таким нажимом, что чернила расплылись, и швырнул его Вольфу.

— Отпечатать в трёх экземплярах. Один — сюда, для меня. Второй — в Оснабрюк, командиру полка. Третий — для сопровождающего, чтобы предъявлять по требованию на транспорте. Свяжитесь с Оснабрюком, поднимите на ноги весь их транспортный отдел. Я хочу, чтобы этот человек был здесь, в этом кабинете, завтра. Чистым, выбритым и в приличной форме. Понятно?

— Так точно, рейхсфюрер! — Вольф поймал летящий бланк. — Будет исполнено в течение часа.

— В течение получаса! — поправил его Гиммлер, не глядя, уже листая другую папку. Его пальцы слегка дрожали. — И, Вольф…

— Рейхсфюрер?

— Если он опоздает хоть на минуту, или явится в виде лесного бродяги… ответственность ляжет на вас. Лично.

— Я понял, рейхсфюрер.

12:05. Секретариат личного штаба.

Штурмбаннфюрер Вольф диктовал телеграфистке, которая стучала на телетайпе:

— Адресат: штаб 32-го охранного полка СС, Оснабрюк. Приказ имеет гриф «Особой важности» (Zur besonderen Verwendung). Срочно, для немедленного исполнения. Текст: «Для гауптштурмфюрера СС Фабера, Йоганна. Приказ рейхсфюрера СС…»

Машина затараторила, выбивая перфоленту. Вольф проверял текст по своему экземпляру, уже отпечатанному на машинке и завизированному Гиммлером. Внизу стояла резолюция: «Исполнить с максимальной скоростью. Доставку обеспечить любыми средствами. Г. Гиммлер».

12:20. Связист докладывал:

— Оснабрюк подтвердил получение. Задействуют рацию для связи с объектом «Арминий». Ожидают дальнейших указаний по транспорту.

— Передайте: действовать по их усмотрению, но уложиться в срок. И начать отчитываться о каждом этапе движения. От момента выезда из леса.

Вольф взглянул на часы. Маховик проверенного механизма был запущен. Теперь всё зависело от исправности винтиков в провинции и от того, насколько адекватен окажется этот загадочный гауптштурмфюрер Фабер, о чьей внезапной востребованности на самом верху он мог только строить догадки.

2 июля, 12:45. Лагерь «Арминий». Рация в лесу

Рация в штабной палатке Келера зашипела. Голос из Оснабрюка был резким, лишённым всяких приветствий:

— Обершарфюрер Келер, слушайте приказ из Берлина. Код «Блиц». Объект «Фабер». Ваша задача: собрать его с вещами и доставить в пункт сбора Энгтер в течение одного часа. Там его заберут. Повторяю: один час. Подтвердите.

Келер, не задавая вопросов, выдавил:

— Принято. Час. Будет исполнено.

Он бросил микрофон, резко вышел из палатки. Его лицо, обычно невозмутимое, было сосредоточено. «Код «Блиц». Значит, кто-то наверху нажал на все кнопки сразу».

2 июля, 12:47. Лагерь «Арминий».

— Гауптштурмфюрер Фабер! — Келер подошёл к палатке, где Фабер, как обычно, вёл каталогизацию. — Приказ из Берлина. Вам — сборы. У вас один час. Вас ждут в Энгтере.

Фабер поднял голову. В его глазах не было удивления, лишь мгновенная, ледяная настороженность. Но под рёбрами, как от удара тупым ножом, ёкнуло: «Берлин». Значит, всё. Игра в лесного отшельника окончена.

— Причина? — его голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось в ледяной ком.

— Не сообщается. Приказ. Берлин. Сейчас. — Келер отвернулся и крикнул унтершарфюреру: — Шульц! Мотоцикл с коляской к центральным воротам, немедленно! Вы отвечаете за доставку в Энгтер!

За час из Оснабрюка должен был подъехать «Адлер». Келер пошёл к рации отчитываться о начале операции.

Фабер действовал машинально. Полевая форма, сапоги, кожаный планшет с бумагами, бритвенный прибор. Он накинул шинель, хотя на улице было тепло. В голове билась одна мысль: «Дахау? Расстрел? Или что-то хуже?» Его новый, выстроенный с таким трудом порядок рушился под первым же приказом извне.

2 июля, 13:50. Дорога от лагеря к Энгтеру.

Шульц гнал мотоцикл «Цундап» с коляской по лесной дороге на пределе. Фабер, пригнувшись в коляске, вцепился в поручни. Его заливал поток горячего воздуха, смешанного с выхлопными газами и пылью. Бежевая пыль проселочной дороги густыми клубами поднималась из-под колёс, оседая на шинели, на лице, забиваясь в глаза и горло. Через двадцать минут он был покрыт ею с головы до ног, как мельник из страшной сказки.

2 июля, 14:15. Энгтер, импровизированный пост.

У землянки-посту на окраине деревни уже ждал тот самый «Адлер Стандард 6» и знакомый обер-ефрейтор Шмидт за рулём. Увидев мотоцикл, он выскочил, щёлкнув каблуками.

— Гауптштурмфюрер, садитесь, пожалуйста. Время поджимает.

Фабер, отряхивая пыль, пересел с коляски на заднее сиденье «Адлера». Шульц, не тратя времени на прощания, развернул мотоцикл и умчался обратно в лес отчитываться Келеру. Келер, в свою очередь, уже докладывал по рации в Оснабрюк: «Объект передан. Выбыл из лагеря в 14:20».

«Адлер» срывается с места. Фабер, глядя в окно на уплывающие поля, нарушает молчание:

— Мы не в Оснабрюк?

— Нет, герр гауптштурмфюрер. В Ганновер. Там вам всё объяснят, — отчеканил водитель, не оборачиваясь.