— Берлин… потом — Потсдам. Гарнизонная церковь, прах королей-солдат. Почтим дух прусской дисциплины, прежде чем искать дух древней вольницы. — Палец двинулся на запад. — Затем Магдебург. Переправа через Эльбу, как когда-то переправлялись наши отряды. Затем Хильдесхайм. Узел средневековых саг, где под собором говорят, покоятся камни древнего святилища Ирминсула. Идеальное место, чтобы собрать местные легенды и проверить, не ведут ли они к Тевтобургскому лесу. — Он сделал едва заметную паузу на ключевом пункте. — И, наконец, Билефельд. Врата в Тевтобургский Лес. База для финального рывка. Но если останавливаться в каждой точке, то времени не хватит. Тогда нужно путь сократить.

Фабер отошёл от карты и повернулся к Вирту, его тон стал деловитым.

— Вот ваш список, герр доктор. Хильдесхайм — Билефельд. Потсдам и Магдебург — лишь пункты на карте, через которые будет пролегать мой путь. Остановки в пути, чтобы сверить карты и при необходимости заручиться формальными визами местных властей. Точки для отчётности, чтобы чиновники видели логичный, поэтапный маршрут от столицы к сердцу земли предков. Основные же узлы — здесь и здесь. В Хильдесхайме проведу архивную разведку и соберу фольклор. В Билефельде — последняя база перед выходом в лес. Для проверяющих из министерства это выглядит как разумный исследовательский план. Этого достаточно, чтобы получить разрешения на локальные изыскания. Остальное — между строк, для нас. Дороги позволят быстро пройти этот путь. Чиновники смогут выдать разрешения на локальные изыскания в этих пунктах — для них это выглядит как разумный исследовательский план. Остальное — между строк, для нас. Дороги хороши, я пройду этот путь быстро. Билефельд — финальный узел, где сходятся все нити, и к 31 октября я должен быть у подножия холма, который выберу как место силы.

Вирт затих, вглядываясь в карту.

— К 31 октября… Самайн… ночь, когда граница между мирами истончается… Вы планируете завершить поиск в саму ночь древнего праздника? Это… гениально с точки зрения символики! — Он обернулся к Фаберу, и в его голосе прозвучала тревога. — Но… один месяц… Вы физически успеете? Проехать, обо всём договориться, всё осмотреть?

Фабер отступил от карты, и на его лице застыла решимость.

— Я не буду «осматривать», герр доктор. Я буду следовать. Это не туристическая поездка. В каждом пункте я пробуду ровно столько, сколько нужно, чтобы получить разрешение на локальный осмотр от местного бургомистра и поговорить в трактире со стариками. Моя задача — создать бумажный след нашего движения и собрать устную традицию. А затем — двигаться дальше. Главное — успеть к 31 октября в Тевтобургский лес. Если к тому времени «знак» не будет получен… — он сделал вид, что сомневается,

— …значит, дух места молчит. Или мы ищем не там.

— Нет! Он не может молчать! Вы должны успеть! — Вирт вновь загорелся идеей. — Это знак свыше, что срок дан именно такой! Я… я добьюсь, чтобы вам выдали мандат на это турне! С печатями Общества! Это будет ваш пропуск. С местными властями это подействует. Это же не просто список городов — это путь искателя! Они должны понять!

Фабер кивнул, мысленно уже просчитывая график.

— Идеально. Маршрут утверждён. Сроки заданы. Теперь всё зависит от скорости и… удачи. Всего месяц. И нужно уложиться именно в этот месяц. После конца октября в тех краях — сплошные дожди и туманы. Лес превращается в болото, работать будет невозможно. Значит, 31 октября — это не просто мистический срок, это последний практический рубеж.

Он сделал паузу, глядя прямо на Вирта, и продолжил уже с новой, расчётливой нотой.

— Разделим задачи. Я беру на себя поиски на земле, а вы — прессу. Нам нужно подготовить общество к триумфу. И обеспечить… финансовый резерв.

— Вы так уверены в успехе? — поразился Вирт, уловив холодную уверенность в голосе Фабера.

— Да, уверен. Я несколько лет потратил на исследования. Я уверен в том, что они должны завершиться успехом. Но можно и подстраховаться, — Фабер говорил методично, как бухгалтер, сводящий баланс. — В газете можно просто и скромно сделать анонс наших поисков, мол, «Общество изучения наследия» проводит экспедицию по следам древнего германского духа, которая должна завершиться 31 октября. Все желающие поддержать наши исследования могут внести свой вклад, перечислив дойчмарки на счет общества. Люди жаждут тайн и хотят купить билет в великое, герр доктор. Пусть даже за несколько марок. Это их причастность. Если всё у меня получится — мы получим сенсацию, и эти марки станут каплей в море будущих пожертвований. Если не получится… — он слегка пожал плечами, — то наверняка найдутся те, кто перечислит что-нибудь обществу. Как ни верти — Общество в выигрыше в любом случае.

Вирт задумчиво посмотрел на карту… В его взгляде боролись мистический пыл и трезвый расчёт. Наконец, он медленно кивнул, и в его глазах застыло холодное, деловое выражение, которого Фабер у него ещё не видел.

— Вы мыслите не только как мистик, но и как стратег, доктор Фабер. Это… разумно. — Он сделал паузу, выбирая слова. — Хорошо. Я беру на себя прессу и нужные разговоры. Мы подготовим почву. И для триумфа, и… для других исходов. Дух должен получить материальную поддержку.

В кабинете повисла тишина. Фабер смотрел на Вирта, этого фанатика с холодными глазами дельца, и думал, что их союз построен на песке: один ищет дух, которого нет, другой готовит почву для уничтожения самой идеи этого духа. Два человека, объединённые общей ложью и разными целями, нашли общий язык.

26 сентября 1934 г., Берлин.

Зайдя в "Общество" Фабер получил документ. Это было официальное разрешение на проведение археологических изысканий. Разрешение выдало общество «Наследие предков», Аненербе. Бумагу подписала канцелярия общества под руководством доктора Германа Вирта. В документе были указаны два города: Хильдесхайм и Билефельд. По документам Йоганн Фабер не был штатным сотрудником. Он действовал по бумагам как историк- внештатный сотрудник "Общества". Он финансировал раскопки из своих средств. Его задачей было исследование исторического прошлого, «достояния отцов». Все находки и результаты будут произведены под патронажем общества. "Общество" же будет публиковать ход поиска и итоги работ под своей эгидой. Для Макса Фабера это было маловато, но давало законный статус и защиту, а для Йоганна Фабера это было достижением.

Получив документы, Макс не пошел домой. Он пошел на Lerscher Bahnhof (Лертерский вокзал — это исторический железнодорожный вокзал в Берлине, который был ключевым транспортным узлом с 1871 года, пока не был разрушен во время Второй мировой войны и окончательно снесён в 1950-х годах; сегодня на его месте находится современный Berlin Hauptbahnhof (Берлин-Главный)). Ему нужно было узнать точное расписание. Он должен был спланировать поездку в Хильдесхайм.

Вокзал вечером был освещен мощными лампами. Свет падал на высокие потолки. Людей было меньше, чем днем. Звуки были приглушенными: шаги, далекий гудок маневрового паровоза. В центре главного зала стояли большие деревянные щиты. На щитах под стеклом висели расписания движения поездов. Расписания были отпечатаны на плотной бумаге мелким шрифтом. Это были официальные книги движения Reichsbahn.

Фабер подошел к щиту с надписью «Fernverkehr» — дальнее сообщение. Он стал искать поезда на Ганновер. Он знал, что большинство поездов на запад шли через Магдебург. И что Хильдесхайм был важной промежуточной станцией на этой линии. Его пальц скользил по графам: номер поезда, время отправления, время прибытия, основные остановки.

Он нашел то, что искал. Завтра был поезд D-Zug 124, «Берлин — Ганновер — Кельн». Отправление с Лертерского вокзала в 10:00. Прибытие в Хильдесхайм в 16:05. Время в пути — 6 часов 5 минут. В столбце «Основные остановки» были перечислены: Потсдам, Бранденбург, Магдебург, Хальберштадт, Хильдесхайм, Ганновер. Это был идеальный маршрут. Он проходил через все города, которые Фабер упоминал в своем плане, предоставленном Вирту. И он делал остановку именно в Хильдесхайме. Фабер достал блокнот и карандаш. Он аккуратно переписал номер поезда, время и ключевые станции. Другого быстрого варианта не было.