Фабер пошел по указанной улице. Улица называлась Банхофштрассе. Она вела прямо в центр. Город производил впечатление спокойного, древнего места. Фахверковые дома с резными фасадами. Узкие улочки. Но и здесь были признаки нового времени. На многих домах висели флаги со свастикой. Над входом в магазин висела вывеска: «Немецкий магазин». На углу улицы стоял киоск с газетами. На первой полосе главной газеты был портрет фюрера.

Он дошел до Рыночной площади. Площадь была просторной. В центре стояла Ратуша. Это было красивое старое здание в готическом стиле. С высокими щипцами, аркадами, остроконечными башенками. Перед Ратушей стоял фонтан. Но Фабер сразу заметил несоответствие. Над главным входом в Ратушу, на самом видном месте, висел не городской герб, а большой флаг Третьего рейха. Красное полотнище с черной свастикой в белом круге. Флаг был огромным. Он развевался на ветру.

Макс поднялся по каменным ступеням и вошел внутрь. Внутри было прохладно и темно. Пол был выложен каменными плитами. Он нашел справочное бюро. За деревянным барьером сидел чиновник в строгом костюме. На лацкане его пиджака был небольшой партийный значок.

— Чем могу служить? — спросил чиновник без улыбки.

— Мне нужно отметиться о прибытии, — сказал Фабер. Он достал из портфеля разрешение Аненербе и свой паспорт. — Я прибыл в Хильдесхайм для проведения археологических исследований по этому разрешению.

Чиновник взял документы. Он внимательно изучил разрешение. Его взгляд задержался на печати и подписи. Выражение его лица изменилось. Стало более почтительным. Он кивнул.

— Общество «Наследие предков». Понимаю. Одну минуту, — чиновник сказал без улыбки, но его пальцы, перебирающие разрешение, стали движениями внимательного, а не равнодушного человека. — Ваши коллеги из Берлина уже связывались с нашим гауштeллем (местным партийным руководством). Одну минуту.

Он взял большую книгу учета. Он разлинованную страницу. Он записал дату, время, фамилию, имя, цель визита. Он сверил данные с паспортом. Потом он взял штамп и штемпельную подушку. Он поставил оттиск штампа в книгу и на обратную сторону разрешения. Штамп гласил: «Stadt Hildesheim — Einwohnermeldeamt». Рядом он написал чернильной ручкой сегодняшнее число.

Вернув документы, его взгляд задержался на лице Фабера. Не на глазах, а чуть ниже — на лацкане пиджака, где у самого чиновника поблескивал золотистый партийный значок.

— Все в порядке, герр Фабер. Рекомендую в ближайшие дни нанести визит. Бакштрассе, четыре. — Он сделал микро-паузу, доставая из ящика бланк. — Для полноты оформления… ваша партийная книжка? Или номер ячейки?

Фабер почувствовал, как под мышками выступил холодный пот. «Так скоро?»

— Я… пока не член партии. Моя работа до сих пор носила чисто академический характер, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как легкое сожаление, а не вызов.

Взгляд чиновника потух, стал казенным. Он медленно положил бланк обратно в ящик.

— Понятно. Тогда визит тем более важен. Без партийной рекомендации доступ к некоторым архивам и землям… осложнен.

— Все в порядке, герр Фабер. Ваше прибытие зарегистрировано. Вам требуется содействие в поиске жилья? Или связь с местной группой НСДАП?

— Пока нет, спасибо. Сначала мне нужно осмотреть возможные места для работ, — ответил Фабер.

— Как пожелаете. Но рекомендую вам в ближайшие дни нанести визит в местное управление партии. Это упростит взаимодействие. Их офис на Бакштрассе, дом четыре.

— Обязательно. Спасибо.

— Удачи в ваших изысканиях, герр Фабер. Наш гауляйтер придает большое значение таким проектам. Очищению нашего прошлого от чуждых наслоений.

Чиновник вернул документы. Фабер положил их в портфель. Его официальное присутствие в городе было теперь оформлено. Он вышел из Ратуши на площадь. Он стоял на ступенях и смотрел на фахверковые дома, на фонтан, на огромный флаг над входом. Теперь ему нужно было найти гостиницу. А завтра — начать работу. Первой задачей был поиск подходящего участка для раскопок в окрестностях Хильдесхайма. Он должен был найти следы древних германцев, «достояние отцов». Или придумать их.

Он спустился по ступеням и пошел искать место для ночлега.

---------------

** Историческая справка: Магдебургская ратуша, построенная в XII веке, была одним из старейших и символичнейших светских зданий Германии. Она была символом городского права, свободы и самоуправления магдебургских бюргеров. В июне 1933 года, всего через несколько месяцев после прихода нацистов к власти, новый гауляйтер и рейхсштатгальтер провинции Саксония Вильгельм Лоос отдал приказ о ее сносе. Формальным поводом было «расширение улицы» и «устранение ветхого здания». Но истинная причина была политической и идеологической. Ратуша была символом старого, «буржуазного» порядка, местного патриотизма, независимого от центральной власти. Нацистам нужен был чистый лист. На месте взорванной ратуши планировалось построить новое административное здание для нацистской партии — символ новой власти, подавившей старые вольности. В 1934 году работа над этим зданием была в самом разгаре.

27 сентября 1934 г., Хильдесхайм. Вечер.

Гостиница в Хильдесхайме называлась просто «Zum Markt» (У рыночной площади). Это было высокое, узкое здание из темного дерева и побелевшего от времени фахверка. Оно стояло в стороне от главной площади, втиснувшись между двумя более крупными домами, как забытая книга на полке. Крыша была покрыта мхом, а по стенам ползла лоза, уже пожелтевшая к осени. Над тяжелой дубовой дверью висела вывеска с потрескавшейся краской, на которой с трудом угадывался герб города. Фабер толкнул дверь. Внутри пахло воском для полов, старой древесиной и влажным камнем. Пол в прихожей был выложен неровной плиткой, стены украшали тусклые гравюры с видами города столетней давности. За стойкой, похожей на церковный аналой, никого не было. Фабер позвонил в колокольчик. Из глубины коридора послышались медленные шаги.

Вышла хозяйка, пожилая женщина в темном платье и белоснежном переднике. Ее лицо было покрыто сетью мелких морщин, а глаза смотрели внимательно и без особого радушия.

— Вам нужен номер? — спросила она, не представившись.

— Да. На пару недель. Мне нужна тихая комната и письменный стол.

— Есть комната на третьем этаже. Вид на задний двор. Стул и стол там есть. Четыре марки в день, с завтраком.

Фабер кивнул.

— Беру. Меня зовут Иоганн Фабер. Я из Берлина. Приехал проводить археологические изыскания по поручению Общества изучения наследия предков.

Он произнес это громко и четко, нарочито официальным тоном. Его слова прозвучали в тишине прихожей слишком громко. Хозяйка не проявила особого интереса, лишь медленно повернула к нему книгу регистрации.

— Заполните здесь. Паспорт.

Он заполнил графы. Женщина взяла с полки тяжелый ключ с деревянной биркой.

— За мной.

Она повела его по узкой лестнице. Ступени скрипели под ногами. Комната оказалась небольшой, с низким потолком и одним окном, выходящим действительно на глухой двор, где сушилось белье и стояла поленница. В комнате была кровать, комод, умывальник с кувшином и тазом, и обещанный письменный стол у стены. Было чисто, бедно и безлико.

— Удобства в конце коридора. Завтрак подают с семи до девяти в столовой на первом этаже, — отчеканила хозяйка и вышла, оставив его одного.

Фабер поставил чемодан, разложил вещи. Осенние сумерки приближаются рано, потому работу с архивами и документами он отложил на завтра. Сегодня можно было просто отдохнуть.

Он спустился вниз и снова подошел к стойке. Хозяйка вязала что-то из серой шерсти.

— Извините, — начал он. — Я хотел бы узнать, где здесь самая старая, самая известная пивная. Та, куда ходят коренные жители, старожилы.

Женщина подняла на него глаза.

— «У красного быка». На Рыночной, в арке. Но вам там делать нечего. Там народ грубый.