— К вашим услугам, господин штурмбаннфюрер.

— А это, — Гиммлер указал на второго человека, — ваш водитель и телохранитель для оперативной работы.

Этот был старше и шире в плечах. На его петлицах красовались знаки обершарфюрера — старшего унтер-офицера. Лицо было обветренным, с жёсткой линией рта и шрамом над бровью. В его стойке чувствовалась не парадная выучка, а привычка к долгому ожиданию и готовность к движению.

— Обершарфюрер СС Эрих Браун. Служба в полку личной охраны рейхсфюрера, затем водитель в транспортной роте СС. Знает своё дело. Будет за рулём и обеспечит вашу мобильность и безопасность в поездках.

Браун кивнул, чётко и коротко, но не сказал ни слова.

— Они уже проинструктированы о характере вашей командировки в Иран, — продолжил Гиммлер, наконец подняв глаза на Фабера. — Официально — члены научной группы. Вольф будет вашим связным с миссией и Берлином. Браун — решите все вопросы с транспортом и логистикой на месте. Они подчиняются вам. Их задание — обеспечить эффективность вашей работы.

Фабер понимал истинный смысл. Это были не помощники. Это были надзиратели, звенья в цепи отчётности и контроля. Вольф — уши и глаза аппарата, фиксирующий каждый шаг. Браун — гарант того, что Фабер не свернёт с предписанного маршрута в прямом и переносном смысле. Их присутствие делало его положение одновременно более защищённым и абсолютно прозрачным.

— Всё ясно?

— Так точно, рейхсфюрер.

— Тогда приступайте.

Вольф и Браун, дождавшись, пока Фабер выйдет из кабинета, последовали за ним с интервалом в два шага. Так они и шли по коридору: штурмбаннфюрер впереди, за ним — его тень из двух человек в чёрных мундирах. Механизм был запущен. К маске пророка и званию майора добавился штат. Камера становилась всё теснее.

6 января 1936, личный кабинет Гиммлера в штабе СС на Принц-Альбрехт-штрассе

Гиммлер не предложил сесть. Он стоял у своего монументального письменного стола, на котором лежал один-единственный документ в папке из серого картона.

— Операция «Валгалла» переходит в активную фазу подготовки, — начал он без преамбулы. — Вы будете действовать за пределами рейха, в условиях, где формальные правила могут стать помехой государственной необходимости. Для устранения бюрократических препон вам предоставляется это.

Он открыл папку и слегка подтолкнул её к Фаберу.

На листе писчей бумаги высшего качества с водяным знаком и эмблемой СС в углу был отпечатан короткий, ёмкий текст. Подпись — размашистая, чёрная — занимала треть страницы: «Г. Гиммлер. Рейхсфюрер СС». Печать — круглая, с имперским орлом и свастикой — стояла так, что оттиск частично захватывал подпись и дату, делая документ неотделимым от оригинала.

Гиммлер смотрел поверх очков, его взгляд был холодным и плоским, как лезвие.

— Вы понимаете, что это значит, штурмбаннфюрер?

Фабер кивнул, не отрывая глаз от текста. Он понимал слишком хорошо.

— Это значит, что вы можете требовать самолёт, закрывать улицы, отстранять от должностей чиновников и допрашивать генералов, если сочтёте это необходимым для «Валгаллы». Это ключ от всех дверей.

Гиммлер сделал небольшую паузу, давая этим словам проникнуть в сознание.

— И это также означает, что отныне любое ваше действие, любой контакт, любое промедление будет рассматриваться исключительно через призму успеха или провала операции. Никаких оправданий принято не будет. Этот документ — не индульгенция. Это ваш единственный мандат на существование до тех пор, пока миссия не будет выполнена. В случае её срыва… — Гиммлер не договорил, лишь слегка приподнял бровь. Продолжение висело в воздухе, понятное без слов.

— Он существует в единственном экземпляре. Ни копий, ни дубликатов. Вы будете хранить его на себе. Не в сейфе, не в портфеле. На себе. Рекомендую сделать для него подкладку в портфеле или во внутренний карман кителя. Если он попадёт не в те руки, ваша миссия и ваша жизнь закончатся раньше, чем мы успеем что-либо предпринять. Вы уничтожите его, только если будете схвачены противником. Или если я лично отзову его, вручив вам новый приказ. Всё ясно?

— Так точно, рейхсфюрер.

— Тогда действуйте. Первый отчёт о контактах в Тегеране ожидаю через две недели.

Фабер взял документ. Бумага была плотной, солидной. Подпись и печать придавали ей почти физический вес. Он был волен приказывать от имени одной из самых страшных сил в государстве. И он был приговорён к успеху этой силой. Это была не свобода. Это была иная форма каторги — каторги высочайшей ответственности, где надзирателем выступала не колючая проволока, а собственный гениальный, самоубийственный план.

Он вышел, ощущая во внутреннем кармане мундира жгучее присутствие документа. Это был не пропуск. Это был детонатор, вшитый в его плоть. И часы тикали.

7 января, кабинет Зиверса

«Ваш вылет запланирован на 15 января, — сказал Зиверс, не глядя на Фабер. — Рейс «Люфтганзы» Берлин — Стамбул — Тегеран. Это ближайшая возможная дата. Нужно время, чтобы согласовать ваш статус «научного советника» с МИДом, оформить дипломатические паспорта вам и вашему сопровождению, а также загрузить в Стамбуле оборудование для геодезической съёмки — ваше официальное прикрытие. Браун уже занимается грузом. Вольф получит все бумаги к 14-му. Вас это устраивает?»

Даже для обладателя «особых полномочий» машина государства движется с заданной, неизменной скоростью, — подумал Фабер.

7 января 1936 года. Кабинет Германа Геринга, Министерство авиации.

Кабинет напоминал охотничий зал: дубовые панели, трофейные рога на стенах, тяжёлые портьеры. Воздух был густ от запаха дорогой сигары и кожи кресел. Фабер стоял по стойке «смирно» перед массивным столом. За ним, чуть поодаль, — его новые тени: адъютант Вольф и водитель Браун.

Геринг, облачённый в белоснежный парадный мундир, не смотрел на них. Он изучал разложенный на столе чертёж — продольный разрез дирижабля. Рядом лежала папка с грифом «LZ 129 / Geheime Reichssache» (Секретно, государственной важности).

— Садитесь, штурмбаннфюрер, — буркнул Геринг наконец, жестом указав на стул. — Ваша сказка о дракаре требует инженерного воплощения. Вот он, ваш «корабль викингов». Пока что — только на бумаге.

Он повернул чертёж к Фаберу. Тот увидел знакомые по фотографиям из будущего, но сейчас ещё нереальные контуры.

— LZ 129. Заводской номер Deutsche Zeppelin-Reederei, — начал Геринг, постукивая толстым пальцем по спецификациям. — Длина — 245 метров. Для сравнения: океанский лайнер. Объём — 200 000 кубометров водорода. Четыре двигателя Daimler-Benz DB 602 по 1200 лошадиных сил каждый. Максимальная скорость — 135 км/ч. Дальность хода в стандартной комплектации — около 16 000 км. Теоретически может облететь половину земного шара без посадки.