– Ах да, – произнёс Исайя спустя несколько секунд. – Сегодня понедельник.

– Ага, – ответила я, выкидывая из головы мысли о разговоре с Ричардом. Беседа вышла короткой. Парочка завуалированных угроз, когда он поинтересовался моими успехами в учёбе. Напомнил о приближающемся дне рождения – как будто я могла забыть – и всё. Единственный плюс – на этот раз он не заставил меня называть его «папочкой», и это было облегчением. Хотя я знала, что директор Эллисон слышал это в прошлый раз, повторить это при нём было бы слишком неловко. Он бы начал задавать вопросы. Вопросы, на которые я не стала бы отвечать.

– И как прошёл разговор? – Спросил Исайя. По коже пробежал тёплый румянец, и дело было вовсе не в том, что костёр разгорался всё сильнее. Я отступила на шаг назад, листья снова захрустели под ботинком. Исайя повторил моё движение, сохраняя дистанцию.

– Всё в порядке.

Он саркастично хмыкнул: – Посмотри мне в глаза и повтори это.

Медленно повернув голову, я встретила его пронизывающий взгляд. Подбородок, будто высеченный из гранита, был гордо поднят, а глаза сверкали с такой силой, словно он пытался проникнуть внутрь и вытащить все мои секреты по одному. Я долго всматривалась в его лицо, прежде чем снова солгать:

– Всё в порядке.

У него дёрнулась скула.

– А я–то думал, хорошие девочки не лгут.

Из моего рта вырвался смешок, когда я отвернулась к костру. Не понимала, как он умудрялся заставить меня улыбаться сразу после мыслей о Ричарде, но вот так вот бывало. Если бы только я могла забрать его с собой, когда уйду… Может, тогда смогла бы спать без этих чёртовых призраков прошлого.

Телефон Исайи снова завибрировал в его руке, а на губах заиграла лёгкая улыбка. В воздухе смешивались смех и запах горящего дерева, и мне казалось, будто грудь раскалывается от света. Исайя смотрел на экран, всё ещё улыбаясь, а я отвела взгляд, внезапно осознав, как мне повезло стоять здесь, под звёздами и луной, с огромной школой за спиной – школой, которая давала такое чувство безопасности, что я едва могла его осознать. Здесь я чувствовала себя в безопасности.

Не чувствовала подобного с тех пор, как ушёл Тобиас. Да и до этого, если честно, тоже не особо.

Это не будет длиться вечно, но с каждым днём это место всё больше напоминает дом. И от этого становилось тепло. Хотя бы на секунду.

– Джек? – Голос Исайи прорезал счастье, пульсировавшее у меня в крови, и в одно мгновение оно испарилось.

Когда я снова повернулась к нему, то увидела, как с его лица сходит кровь. Здоровый румянец, ещё секунду назад игравший на щеках, исчез, сменившись пепельной бледностью, а в чертах проступила чистая паника.

– Исайя? – Позвала я, даже не осознав, что уже протянула руку и коснулась его руки. – Ты... – Слова застряли в горле, не дав мне закончить. В его глазах, опустившихся на меня, читался ужас, а между бровей залегли тревожные складки. 

– Мне нужен мой дядя.

Я не стала спрашивать. Быстро развернувшись, я заметила директора Эллисона, стоявшего с группой преподавателей у стола с напитками. Он был в середине предложения, когда я вклинилась, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжималось. Я видела это выражение раньше. Этот взгляд, полный страха и беспокойства. Видела его в зеркале слишком много раз. Я стояла рядом с Исайей, чувствуя то же, что и он.

Только я не понимала, с чем это было связано.

– Джемма?

– Исайя нуждается в вас. Сейчас.

Его плечи распрямились, когда он извинился перед коллегами, бросившими на меня подозрительные взгляды. Как только мы отошли на расстояние, где нас не могли услышать, он резко повернулся ко мне:

– Что случилось?

– Я не уверена. Но, кажется, это связано с Джеком.

Он замер на мгновение, затем тихо выругался. Мне хотелось спросить, кто такой Джек, но я сдержалась. Мы зашагали в такт. У меня было ощущение, что директор пытается сохранить вид полного контроля, но на самом деле он нервничал – от него исходил жар, а глаза лихорадочно выискивали Исайю среди толпы у костра.

– Где он?

Я забеспокоилась, озираясь по сторонам. – Он был вот... – Мой взгляд поймал едва заметный кивок Брентли в сторону леса. Я не понимала, зачем такая секретность, но была уверена – на то есть причина.

Я кивнула, легонько коснувшись руки директора, прежде чем сорваться вниз по травянистому склону. Он последовал за мной через несколько секунд – как раз после того, как Брентли громко крикнул что–то о завтрашней игре, переключив на себя всеобщее внимание. Не знаю, был ли это заранее спланированный отвлекающий маневр, но, судя по всему, так и есть. Со стороны ведь должно выглядеть странно – директор, бегущий за ученицей в темный лес. Особенно с учетом здешней любви к сплетням. Я уже практически видела завтрашний пост в школьном блоге.

– Джек? Что происходит? Я плохо тебя расслышал.

Хруст листьев и треск веток под ногами уводил нас все глубже в лес. Несколько веток оставили царапины на моих голых бедрах – я снова мысленно поругала себя за то, что не переоделась после уроков. Как только мы отдалились от костра, по коже побежали мурашки, а когда я услышала еще большую панику в голосе Исайи, меня буквально передернуло.

Что–то было не так. Что–то куда более серьезное, чем ночные вылазки Бэйна.

Директор Эллисон схватил меня за руку, когда я споткнулась о корягу. – Давай я помогу.

Его хватка не была сильной, но он не отпускал меня, пока мы шли дальше. – Исайя?! – Крикнул он, вглядываясь в туманную дымку, окутавшую лес. Глаза медленно привыкали к темноте, но впереди я все же разглядела высокую темную фигуру и рванула вперед, выскользнув из–под руки директора.

– Закройся в кладовке и запрись. – Исайя посмотрел на меня, и блеск его глаз буквально пронзил мне грудь. Его плечи на мгновение расслабились, но затем он сжал переносицу и зажмурился.

– Исайя? В чем дело? – Директор подбежал к нам, его взгляд скользнул по моей поцарапанной ноге. Мы переглянулись, но я отрицательно мотнула головой. Со мной все в порядке. А вот с Исайей – нет.

– Включи громкую связь.

Исайя замер, снова глянув на меня, но через секунду телефон лежал у него на дрожащей ладони, и тихий голосок пробивался из динамика: – Я у–уже в кладовке! Но она меня нашла, я убежал, и теперь слышу, как она опять ищет…

Директор Эллисон выругался. 

– Исайя, где, черт возьми, Мэри?

– Я не знаю! Чёрт, я не знаю! Кейд уже звонил ей – она не отвечает! Боюсь, мама что–то с ней сделала... Джек сказал, что медсёстры куда–то вышли, и я не понимаю, где вообще все! Он совсем один!

Исайя балансировал на грани между ужасом и яростью. Его плечи были напряжены, вены на руках вздулись от того, как сильно он сжимал телефон, но голос звучал чужим – сломанным, растерянным, даже... беззащитным. Мне хотелось сделать шаг вперёд, дать ему понять, что он не один. Но я не двинулась с места, потому что на другом конце провода слышались тихие, прерывистые всхлипы – а там, в той темноте, кто–то действительно был один. И это, судя по всему, вселяло в директора и Исайю одинаковый леденящий ужас.

– Исайя, успокойся, – директор Эллисон шагнул вперед, попытавшись забрать телефон, но ледяной взгляд, брошенный в его сторону, заставил его поднять руки в успокаивающем жесте. Он провел пальцами по взъерошенным волосам, глядя на экран. – Джек? Это дядя Тэйт.

– Д–дядя Тэйт? Это... мама. Она думает... – на другом конце раздался оглушительный удар, и я непроизвольно шагнула вперед, прикрыв рот ладонью.

Глаза Исайи крепко зажмурились, когда он сдавленно прошептал: – Она не понимает, что это он. Льёт в его уши всю ту хрень про ту ночь. Кажется, она хочет сделать ему больно.

Директор схватился за виски, резко выхватив телефон из рук Исайи. 

– Успокой его, – бросил он мне, прежде чем заговорить в трубку: – Джек, слушай меня очень внимательно, хорошо? Мы сейчас сыграем в одну игру...

Глаза Исайи вспыхнули яростью, его кулаки сжались – и я сразу поняла этот взгляд. Тот самый, что был у него перед дракой с Бэйном. Тот самый, что появлялся у Ричарда, когда он хватал Тобиаса и удерживал его по несколько дней.