Джони смеется рядом со мной, расправляя скатерть на передней части нашего стенда. Оскар приглашал ее сегодня как почетную гостью, но она отказалась. Вместо этого она здесь как новый сотрудник Malcolm Yarn and Crafts.

— Берди, наверное, была бы в восторге от всей этой драмы, — шепчет она мне.

После того как я связала для Берди плед, она попросила показать, как я это сделала. Мы с Джони продолжили общаться, и она писала мне с вопросами о вязании до тех пор, пока спрашивать стало уже не о чем. Потом мы просто начали обмениваться идеями для проектов, советами по пряже, а в прошлом году она поехала со мной в Денвер помогать на ярмарке.

Когда Джони сказала, что хочет вернуться домой, я предложила ей работу раньше, чем успела толком подумать.

— Вот именно, — хихикаю я. — Этот ребенок живет ради такого.

Оскар подходит к нам, огибая импровизированную стенку стенда.

— Напомните мне в следующий раз вообще не пускать этих двоих, — ворчит он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Будь добрее.

Я приподнимаюсь на носках и целую его в щеку, оставляя след помады, который приходится стирать большим пальцем. Уже не раз бывало, что ребята из команды замечали утром красные пятна у него на коже.

— Я всегда добрый, — бурчит он.

— Со мной ты всегда добрый. — Я приподнимаю бровь. — А вот со всеми остальными…

— Тсс.

Он не дает мне договорить, целуя в губы.

Когда мы отстраняемся, моя ладонь на его груди задевает капитанский знак.

После того как Оскар отказался от должности, департамент прислал временного капитана из соседнего города. Оскар ужасно боялся, что команда возненавидит его, но все оказалось ровно наоборот. Все сплотились и поддерживали друг друга, а полтора года спустя, когда Оскару предложили должность капитана уже на постоянной основе, никто не радовался этому больше них.

Я так им горжусь, что до сих пор кажется, будто меня вот-вот разорвет от этого чувства.

Он очень много занимался с терапевтом, учился говорить о папе. Теперь он чаще вспоминает его со мной и с мамой, и невероятно видеть, как Оскар наконец перестает прятать свои чувства.

— Ты нормально? — спрашивает он. — У меня в кабинете есть запасные наушники, если понадобятся.

— Все нормально. — Я закатываю глаза, хотя сама улыбаюсь.

— Как дела со стендом?

— Почти закончили! — отзывается Джони, развешивая последние мотки на стенде.

— Отлично.

Он еще раз целует меня в макушку.

— Мне пора. Двери открываем через полчаса.

Я только отстраняюсь от него, как рядом появляется Райан.

— Эй, кэп, — обращается он к Оскару, слегка запыхавшись. — Там что-то не так с аттракционом, де человека сбрасывают в воду.

Оскар стонет.

— Каждый гребаный год…

— Джастин его проверял, и тот сработал раньше времени. Он свалился в воду.

Я фыркаю от смеха, а Оскар закатывает глаза.

— Ну, хоть какая-то польза.

Оскар и Джастин по большей части закопали топор войны — особенно после того, как примерно через три месяца после вечера викторины Джастин сам пришел в магазин и извинился, — но Оскар все равно каждый год ставит его дежурить у бака.

— Увидимся позже, — говорит он мне и уходит вслед за Райаном во двор.

Когда двери открываются и внутрь хлынет толпа, увидеться с ним почти не получается. Он постоянно занят: здоровается с горожанами, мечется туда-сюда, решая очередную проблему.

Почти как на том первом Дне открытых дверей.

Только теперь я не жмусь к стене, пытаясь понять, где мое место во всем этом.

Я его нашла.

И оно именно там, где должно быть.

Единственный раз, когда мне удается урвать с ним минутку, — это когда он приносит сэндвич, который я не заметила, чтобы он собирал утром.

— Когда ты успел это приготовить? — спрашиваю я, когда он сует мне в руки бумажный пакет.

— Сегодня моя очередь. — Он пожимает плечами, потом тянется мимо меня и передает второй пакет Джони. — Сделал их перед выходом.

Может, сегодня и его очередь, но, учитывая, что большую часть утра он чуть не протер дыру в ковре, расхаживая туда-сюда, я была уверена, что он забыл.

У меня самой в сумке под столом лежат сразу три обеда.

Джони с нежностью качает головой, приподнимая бровь в сторону Оскара.

— Думаю, такого стоит оставить себе.

Я фыркаю и откидываюсь ему на грудь.

— Мне ли не знать…

Впервые Оскар предложил мне переехать к нему за год до того, как я действительно это сделала.

Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к самой мысли. Идея делить дом с кем-то вытаскивала наружу часть травмы, с которой я все еще работала. Я боялась, что, лишившись собственного пространства, потеряю и самостоятельность, но Оскар дал мне столько времени, сколько было нужно, ни разу не утратив терпения.

Он даже предложил переехать в мою квартиру, но хватило одного взгляда на клетку Харви, чтобы этот план отпал. Она и в гостиной Оскара помещается с трудом, не говоря уже о моей.

Когда десять месяцев назад я наконец переехала к нему — вместе со своей неприличной коллекцией декоративных подушек и платьями, занявшими большую часть его шкафа, — мы так легко вошли в общий ритм, словно жили вместе уже много лет.

В тот день, когда я сказала ему, что готова, я предложила снова съездить на озеро, и он посмотрел на меня так, будто только что выиграл в лотерею.

Все последние сомнения исчезли, когда он поцеловал меня у самой кромки воды.

— Мам! — кричит Берди, подбегая к Джони. — Пошли! Уже пора!

Она хватает Джони за руку и начинает тянуть ее из-за стенда. Джони бросает на меня извиняющийся взгляд, но я только машу ей рукой.

— Ты слышала даму, — смеется Оскар, глядя на Берди. — Идешь?

— Конечно, — отвечаю я и беру его за руку.

Вся комната и так движется к импровизированной сцене, так что покупателей у нас сейчас все равно не будет.

Оскар ведет нас вперед, где хозяева уже выстраивают в ряд котов со всего города.

Берди стоит в конце, подпрыгивая с носка на пятку.

Когда все участники оказываются на местах, Райан выходит на сцену.

— Дамы и господа! — провозглашает он с театральным размахом. — Добро пожаловать на величайшее шоу на земле… Кошачий конкурс Сидар-Крик!

Он идет вдоль ряда, представляя каждого кота под бурные аплодисменты.

Когда добирается до конца, у меня отвисает челюсть, а Оскар изо всех сил пытается не рассмеяться.

За столом стоит Валери и держит на руках Харви, который среди остальных пушистых участников выглядит особенно неуместно.

— Ты этого не сделал. — Я толкаю Оскара плечом.

— Я должен был, — виновато отвечает он. — Вини Люси. Это была ее идея.

— Она ужасно на тебя влияет, — бормочу я.

Он пожимает плечами.

— Наверное, да.

После их не самого удачного первого знакомства Люси и Оскар очень быстро подружились.

Я не всегда уверена, что мне это нравится, особенно когда они объединяются против меня.

Когда всех котов представляют, Берди начинает обходить ряд и внимательно осматривать каждого.

Теперь ей уже не нужна подставка, чтобы до них дотянуться, а за годы отсутствия она, судя по всему, разработала куда более строгую систему оценки.

То, что когда-то было просто забавой ради каприза маленького ребенка, стремительно превращается в самую престижную награду города.

Добравшись до Харви, Берди поворачивается к толпе, бросает на Оскара убийственный взгляд и объявляет кролика дисквалифицированным.

— Черт.

Я чувствую, как он буквально сдувается.

Он что, правда думал, что у него есть шанс?

Наконец Берди объявляет победителя — длинношерстного полосатого кота главного библиотекаря Агнес, — и толпа взрывается аплодисментами.

Райан подхватывает Берди и усаживает себе на плечи, а я прижимаюсь теснее к боку Оскара.

— Она такая счастливая, — говорю я ему.

— Мак бы это обожал, — тихо произносит он мне у самого уха.

— Он бы так тобой гордился.