— Тебе не нравится? — спрашивает он, несколькими широкими шагами преодолевая расстояние между нами.

Я откидываюсь назад, когда он подходит ближе.

— Что не нравится?

— Кофе, — уточняет он с явным раздражением.

— А, я... эм... — Я запинаюсь, пытаясь понять, как закончить этот разговор, но понятия не имею, что сказать.

Он вздыхает и проводит рукой по темным волосам, отчего они слегка взъерошиваются.

— Пойдем. — Он кивает через плечо.

— Куда? — пискляво спрашиваю я, немного встревоженная тем, что какой-то практически незнакомый мужчина пытается выманить меня из безопасного магазина.

— Через дорогу, — отвечает он. — Куплю тебе то, что тебе понравится.

— Правда, не надо...

— Пойдем.

Он уже у двери, держит ее открытой и ждет, пока я выйду. Я неуверенно поднимаюсь и начинаю надевать пальто. Теперь, когда мы вроде как на равных, он кажется не таким пугающим, но многолетние мамины лекции о том, что нельзя доверять незнакомцам, которые продолжались едва ли не до конца моих подростковых лет, сделали свое дело.

— Тебе правда не обязательно, — настороженно говорю я, медленно направляясь к нему.

Он закатывает глаза.

— Я тебя не убью.

Подзывает меня жестом, вскинув бровь.

— Бекка заметит, если я попытаюсь запихнуть твой труп в машину.

От его совершенно невозмутимой подачи я слегка сбиваюсь с шага. Когда я уже знаю человека, мне гораздо проще разбираться в его интонациях и выражениях лица, но после всего двух разговоров я пока еще пытаюсь понять, что у него к чему.

— Можешь просто подождать, пока она отвернется?

— А вот это уже мысль, — отвечает он, прищурившись, а потом отступает в сторону. — Пойдем. Всего лишь напиток. Никаких убийств.

Я выхожу за дверь, он следует за мной и ждет, пока я запру магазин.

— Знаешь, ты здорово усложняешь парню задачу загладить свою вину.

Я ожидаю, что он разозлится, но он улыбается.

— Если бы это было слишком легко, — отвечаю я, чуть расслабляясь от его поддразнивания, — как бы я поняла, что ты действительно раскаиваешься?

— Ну конечно, — отзывается он, и мы идем по тротуару.

Он обходит меня сзади и оказывается так, чтобы идти со стороны проезжей части.

— Но, может, в следующий раз ты просто скажешь, что тебе не нравится мой жест примирения.

— Дело не в том, что она мне не понравилась, — уточняю я. — Ветвь очень даже хорошая.

— Но?

— Но... я и без того почти постоянно на взводе, а кофе обычно только сильнее усиливает тревогу.

Я и сама не понимаю, почему рассказываю столько мужчине, чьего имени даже не знаю.

Осознание буквально заставляет меня остановиться.

— Я вообще не знаю, кто ты.

Я хмурюсь, глядя на него снизу вверх.

По его лицу скользит что-то непонятное, но он ничего не говорит, только легонько подталкивает меня за локоть, чтобы я продолжала идти, пока мы переходим дорогу к Бекке.

— Я Оскар.

— Фрея.

— Приятно познакомиться.

И только после этих слов я вспоминаю, что он каким-то образом уже знал мое имя. Но к тому моменту он успевает уйти на несколько шагов вперед, и спросить я не успеваю.

Мы проходим мимо того самого парковочного места, из-за которого в среду было столько проблем. На этот раз там стоит «Форд». Я бросаю на него быстрый злобный взгляд.

— Опять кто-то занял твое место? — спрашивает Оскар, приподняв одну из своих густых бровей.

— Оно мне нужно только по средам. А сейчас это просто жестокое напоминание о том, что у магазина нет собственной парковки.

— Из-за библиотеки.

— Ага. Я веду там кружок вязания.

— С Джойс? — спрашивает он.

Меня не удивляет, что он ее знает. Джойс здесь чуть ли не местная легенда.

Я вздыхаю.

— Ага.

— Сочувствую, — отвечает он с выражением, в котором поровну сочувствия и веселья, распахивает стеклянную дверь закусочной и пропускает меня внутрь.

Когда мы подходим к стойке, на меня обрушивается какофония звуков, и спина невольно напрягается. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь привыкнуть.

Закусочная Бекки оформлена в светло-голубых тонах, которые разбавляют ярко-красные виниловые кабинки. Здесь мило, но оценить это трудно из-за толпы. Все места заняты, кроме тех, что у окон. Я и не представляла, насколько хорошо отсюда видно мой магазин. Сразу начинаю гадать, что люди успели увидеть из моей жизни, будто я рыбка за стеклом аквариума.

— Что хочешь? — спрашивает Оскар, когда мы оказываемся первыми в очереди.

— О, привет! — раздается бодрый голос из-за стойки.

Бекка улыбается, переводя взгляд с меня на Оскара и обратно.

— Кофе не понравился?

— Ой... нет, я... — начинаю запинаться, боясь сказать что-нибудь, что ее обидит.

— Она не пьет кофе, — отвечает за меня Оскар, обрывая раскручивающуюся в голове панику.

— Жаль. Мерфи тут как раз пытался выяснить, что тебе может понравиться.

Я вопросительно смотрю на него.

— Фамилия, — поясняет он, пожав плечами. — В части все меня так называют.

— В части?

— Я пожарный.

О.

Мой взгляд скользит по его широким плечам и бицепсам, натягивающим ткань рубашки.

Ну да. Похоже на правду.

Он кивает на меню за спиной Бекки, и я моргаю, глядя вверх. Сразу чувствую давление. Я ведь уже бывала здесь, так что не понимаю, в чем проблема, но буквы почему-то начинают расплываться перед глазами. Видимо, я слишком долго выбираю, потому что мужчина за нами прочищает горло и недовольно ворчит.

Я уже собираюсь извиниться, но Оскар бросает на него такой взгляд, что тот тут же краснеет, утыкается в свои ботинки и снова кашляет, теперь уже делая вид, будто просто простудился.

— Горячий шоколад, пожалуйста, — пищу я, уже мечтая вернуться за свой стол и спрятаться там.

— Без проблем, — улыбается Бекка. — Минутку.

Мы с Оскаром отходим в сторону ждать.

— Знаешь, — говорит он, наклоняясь ко мне и понижая голос до заговорщического шепота. Его плечо задевает мое. — Я как-то видел, как Элси специально проехала на велосипеде по луже, когда мимо шла Джойс. По-моему, она хотела ее обрызгать.

Его неожиданная игривость вырывает из меня смех.

— Очень на нее похоже.

— Вы поддерживали связь?

— После того как я заняла магазин?

— После того как ты уехала.

Оскар приподнимает бровь.

Я непонимающе хмурюсь.

— Приехала сюда?

— Нет. В Коннектикут.

Кто-то рассказал ему, что я раньше жила здесь?

Что бы ни отразилось на моем лице, Оскар тихо усмехается, но радости в этом звуке почти нет.

— Я так и понял, что ты меня не помнишь.

У меня ухает в животе.

Господи.

Я ведь чувствовала, что он кажется знакомым...

— Мы знакомы? — выпаливаю я куда менее изящно, чем хотелось бы.

— Я тоже вырос здесь. Мы ходили в одну школу, — отвечает он с неловкой улыбкой.

В карманах пальцы сжимаются в кулаки, а внутри начинает грызть чувство вины. Наверняка он считает меня полной задницей за то, что я его забыла.

Хотя, если уж честно, в детстве я была далеко не самой общительной. Не могу вспомнить почти никого, кто оставил бы у меня особое впечатление. Разве что тех, кто надо мной издевался.

— Фрея, ничего страшного, — говорит он, и я киваю. — Я был на пару классов старше. Просто помню, что видел тебя в школе.

— А.

Щеки начинают гореть, и я оглядываюсь на остальных посетителей. Люди разговаривают, завтракают, занимаются своими делами. Несколько человек поглядывают на нас, кто-то с любопытством задерживает взгляд, а потом снова возвращается к еде.

— Прости. Мне ужасно неловко, что я тебя не узнала.

— Правда, все нормально.

Хотя что-то в его лице говорит об обратном.

— Тебе было сколько, десять? Одиннадцать? Я и не ждал, что ты меня вспомнишь.

— Ладно, — тихо отвечаю я, опуская взгляд на свои туфли.

Теперь, когда он сказал, я точно вижу что-то знакомое. Просто никак не могу понять, что именно.