— Мне все равно завтра в город ехать. Заеду к ней и извинюсь.

Его нос дергается. Возможно, я просто все это себе напридумывал, а он всего лишь хочет, чтобы его выпустили из клетки, но пялиться на меня этими черными кроличьими глазищами не перестает.

— Харв, может, хватит меня прессовать?

Ага, размечтался. Он начинает нарезать круги, разбрасывая лапами солому по сетке. Да что, черт возьми, с ним такое? Я тяжело вздыхаю и оставляю нетронутый завтрак на столешнице.

— Ладно, сейчас поеду! Доволен?

Ноль реакции.

Натягиваю ботинки и снимаю куртку с крючка. Надеюсь, когда разберусь с Фреей, меня наконец отпустит, а ее грустные глаза перестанут мерещиться мне круглые сутки. Заодно потом завезу маме пряжу — одним выстрелом двух зайцев.

Вчера я так и не смог к ней заехать. Знал: она только взглянет на меня — и вытянет всю историю. Если узнает, как я себя повел, сама за ухо оттащит меня извиняться. Как в семь лет, когда я бейсбольным мячом разбил окно мистеру Чену.

И будет права. Господи Иисусе, можно подумать, меня в хлеву воспитывали.

Я еду на пикапе. Пешком дошел бы меньше чем за двадцать минут, но ждать не хочется. Паркуюсь дальше по улице и иду к магазину, пряча руки в карманы от холода. Тороплюсь настолько, что даже не смотрю на табличку и с размаху пытаюсь открыть запертую дверь, едва не впечатавшись лицом в стекло.

— Черт, — бормочу себе под нос.

— По четвергам у нее закрыто, — раздается чей-то голос.

Оборачиваюсь и вижу Бекку в дверях ее закусочной. Она смотрит на меня с плохо скрываемым весельем.

— Да, это я уже понял, — бурчу я.

Еще раз заглядываю в магазин. Свет с улицы мягко ложится на деревянные полы. Черт.

Раз уж приехал, можно хотя бы сэндвич съесть. Перехожу к Бекке, и меня тут же накрывает запахами из закусочной. Только сейчас вспоминаю про брошенную на столешнице овсянку.

— Вчера так и не нашел, что искал? — спрашивает Бекка, и уголок ее губ ползет вверх.

Я бросаю на нее тяжелый взгляд. Прекрасно знаю, чего она добивается, но клевать на эту удочку не собираюсь.

— Ну, значит, придется еще раз зайти завтра. — Она уходит за стойку. — Как обычно?

Киваю и достаю бумажник.

— Спасибо.

Она берет купюры, убирает их в кассу и начинает готовить мне горячий сэндвич с тунцом и черный кофе — то самое, что я заказываю минимум дважды в неделю. Пока сэндвич поджаривается, Бекка подозрительно косится на меня.

— Знаешь, забавно. Не припомню, чтобы Фрея когда-нибудь закрывалась раньше времени. А вчера закрылась.

Я замираю и дважды моргаю.

— Правда?

— Ага, — подтверждает Бекка, вскинув бровь. — Сразу после того, как ты вылетел оттуда с таким видом, будто кто-то нассал тебе на газон.

Я морщусь.

Насколько же сильно я ее расстроил?

— Ты это видела?

— Милый, у меня вся передняя стена закусочной стеклянная. — Она склоняет голову набок. — Да. Видела.

— Ну да. Логично, — бормочу я, принимая протянутый кофе.

— Сэндвич будет через минутку.

— Спасибо.

Слегка улыбаюсь и бросаю сдачу обратно в банку для чаевых.

Когда я успеваю съесть примерно половину, над дверью звякает колокольчик. Поднимаю глаза и вижу входящих Мака с женой — ровно в тот момент, когда что-то маленькое врезается мне в колено.

— Окка! — вопит это что-то.

Я невольно расплываюсь в улыбке, наклоняюсь и подхватываю трехлетнюю девчушку. На ней миниатюрная футболка пожарной части Сидар-Крик — такую Джони сделала несколько месяцев назад, когда мы отмечали третью годовщину Мака в должности капитана.

— Привет, Берди.

Усаживаю ее к себе на колени и машу Джони, жене Мака. Та благодарно улыбается мне, пока они вдвоем делают заказ у стойки. Берди тут же начинает ерзать, вцепляется кулачком мне в бороду и пытается встать у меня на бедрах. Видимо, и правда пора бриться, раз ее маленькая ручка уже может ухватить целую горсть моей бороды.

Я придерживаю ее, пока она раскачивается, наслаждаясь новым обзором.

— Ну и как тебе там наверху? — спрашиваю я.

— Мы с папой идем парк! — орет она так громко, что я невольно отшатываюсь.

Темно-русые волосы, доставшиеся ей от отца, растрепанными кудряшками обрамляют лицо. Я убираю прядь у нее со лба и заправляю за ухо.

— Да ну? И в какой парк?

Она хмурится и морщит крошечный носик.

— В парк, — отвечает таким тоном, будто это очевидно.

К счастью, Мак заканчивает у стойки раньше, чем я успеваю уронить его дочь. Он снимает ее с моих колен, поднимает над головой, и восторженный визг Берди разносится по всей закусочной, пока он «летает» с ней вокруг стола.

— Мы проводим маму на работу, а потом пойдем играть, да, малышка? — говорит он ей. Потом улыбается мне. — Привет, Мерфи. Извини за эту обезьянку.

— Да без проблем. — Я улыбаюсь в ответ. — Говорят, из меня отличная шведская стенка.

Мак устраивается напротив меня, усадив Берди к себе на колени. Я рад, что они зашли. Обычно пару раз в месяц я ужинаю с семьей Мака, но в последнее время мы оба по уши в работе в части, так что на обычные посиделки времени почти не остается.

На этой неделе он гонял меня как следует, но я не в обиде. Он просто хочет для команды самого лучшего, а значит, держит всех в ежовых рукавицах.

Он ставит Берди на пол и склоняет голову набок.

— Ну, чем занимаешься?

— Бекка сказала, он приходил к той женщине, — совершенно некстати сообщает Джони, подходя к столу.

Бекка. Ну конечно.

— К хозяйке магазина для рукоделия?

— Мне просто нужно было кое-что ей передать.

Откусываю от сэндвича, надеясь, что набитый рот спасет меня от дальнейших расспросов. К счастью, Берди как раз решает вскарабкаться на маму, едва не проваливается между двумя стульями и устраивает достаточно суматохи, чтобы все забыли о допросе.

Когда Берди наконец оказывается надежно заперта в клетке отцовских рук, Мак снова впивается в меня взглядом.

— Еще думал о том, что мы обсуждали?

Я недовольно мычу, глядя на недоеденный сэндвич. Черт. Я очень надеялся, что он больше эту тему не поднимет. Свой ответ я дал еще месяц назад, когда он заговорил об этом впервые, и с тех пор повторял его уже не раз, но Мак никак не отстанет.

— Ага, — отвечаю и запихиваю в рот очередной кусок.

— И?

— И думаю ровно то же, что сказал тебе три дня назад.

— Я вообще хочу знать, о чем речь? — спрашивает Джони с усталой улыбкой.

— Я тут объяснял Оскару, каким отличным капитаном он бы был, — отвечает Мак.

Я виновато улыбаюсь Джони.

— А я объяснил твоему мужу, что меня вполне устраивает мое нынешнее положение.

— Любая часть только выиграет, если ты станешь капитаном, Мерф.

Я смотрю на него, пока он говорит. Голубые глаза серьезны, сосредоточенны. Я знаю, что он искренне в это верит. Он хочет как лучше, просто в данном случае здорово ошибается. Уже не первый раз он уговаривает меня подумать об экзамене на капитана, хотя я предельно ясно дал понять: этого не будет. Когда-то я отчаянно хотел стать капитаном. Только ради этого и пахал. Но теперь все иначе.

— И лишиться возможности каждый день любоваться на твою уродскую рожу? — Я закатываю глаза, пытаясь обратить все в шутку.

Я не готов. И, наверное, никогда не буду. Одна мысль о том, что на мне будет ответственность за целую команду, что все эти люди будут от меня зависеть...

Слишком много.

Я их подведу.

К тому же пришлось бы уехать из Сидар-Крик, а это вообще не вариант.

— Просто подумай, — настаивает он.

— Да хоть обдумайся за меня. Ответ от этого не изменится.

Он отмахивается.

— Ладно. Но еще увидишь, что я прав.

Я закатываю глаза.

— Как скажешь, босс.

— Как подготовка к дню открытых дверей? — спрашивает Джони, явно решив меня выручить.

Я благодарно ей улыбаюсь за смену темы. Дважды в год мы устраиваем в части благотворительный день открытых дверей. Обычно организацией занимается Мак, но в этот раз он свалил все на меня. Что-то там про развитие моих «организаторских и лидерских навыков». Я прекрасно понимаю, к чему он клонит, но в последнее время он и так загружен по горло, поэтому я с радостью согласился снять это с его плеч.