— Фрея, клянусь богом, я думал, тебе нравится. Иначе я бы ни за что не продолжил.
— Мне нравилось! — восклицает она. — Я хотела, просто потом всего стало слишком много, и мне стало страшно, и я…
Ее слова обрываются новым всхлипом. И у меня такое чувство, будто я и правда могу сейчас умереть. Будто следующая слеза скатится по ее щеке — и я просто упаду замертво.
— Фрея, я с ума сойду, если сейчас тебя не обниму, — умоляю я. — Можно? Только обнять, больше ничего. Клянусь.
Она едва заметно кивает и медленно начинает распрямляться, выходя из своего комочка. Я перемещаюсь по кровати ближе, но остаюсь стоять на коленях, словно кающийся грешник, и раскрываю руки, ожидая, пока она сама преодолеет оставшееся расстояние.
Сначала она двигается медленно, но в какой-то момент буквально бросается ко мне. Обхватывает меня за талию так крепко, будто ее руки сделаны из металла, и прячет лицо у меня на шее. Я обнимаю ее гораздо осторожнее, придерживаю ладонью затылок и укрываю под подбородком.
Мы долго сидим так в тишине, и постепенно наше дыхание выравнивается, подстраиваясь друг под друга. Ее колено касается моего бедра: она сидит рядом со мной, скрестив ноги, и прижимается плечом к моей груди. Я не решаюсь двигаться, только время от времени целую ее в волосы и медленно глажу по спине.
— Можешь рассказать, что произошло? — осторожно спрашиваю я.
— Мне стало страшно… — Она замолкает.
— Я знаю, милая. А можешь сказать, что именно тебя напугало?
— Сначала мне нравилось, — говорит она и поднимает голову, слабо мне улыбаясь.
Ненавижу, что сейчас это она пытается успокоить меня. Я целую ее в лоб, без слов прося продолжить.
— Но потом я не могла пошевелиться, а ты был повсюду вокруг меня… — Она резко сжимает губы, обрывая себя на полуслове.
— М-м? — тихо отзываюсь я, прижавшись губами к ее волосам.
— Это напомнило мне кое о чем, — шепчет она.
Я замираю.
Ужас сжимает меня тисками. Я чуть отстраняюсь и осторожно приподнимаю ее лицо, заставляя посмотреть на меня.
— Фрея? — у меня едва хватает воздуха на ее имя; меня захлестывает настоящий ужас от того, что, как мне кажется, она пытается сказать. — Кто-то…
Ее глаза снова наполняются слезами. Я прочищаю горло, изо всех сил заставляя себя держаться.
— Кто-то сделал тебе больно?
— Э-это было… это вроде как… — Она обрывает себя и снова прячет лицо у меня на шее.
Я придерживаю ее за затылок, мягко провожу большим пальцем вдоль уха.
— Пожалуйста, — шепчу я.
— Аарон.
Кровь стынет у меня в жилах, и мне приходится приложить усилие, чтобы не сжать ее сильнее.
Я знал, что там было что-то еще. Должен был догадаться. Должен был сложить все кусочки воедино. Может, тогда смог бы не допустить того, что случилось сейчас.
Фрея отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и затравленное выражение ее лица едва не ломает меня пополам. Я убираю пряди волос с ее глаз, чувствуя, как внутри меня поднимается буря.
Мне нужно знать.
— Он?..
— Нет! — перебивает она меня. — Господи, нет… То есть я не знаю… он просто…
Она сбивается, и с каждым словом мне все труднее сохранять самообладание.
— Малышка. Пожалуйста, просто вдохни. Расскажи мне, что случилось.
Она смотрит на меня снизу вверх, такая одинокая, что сердце сжимается. Хотел бы я забрать у нее все это, стереть без следа, но сейчас могу только быть рядом.
Мы долго сидим молча, пока она медленно и ровно дышит. Я готов ждать. Буду ждать хоть всю ночь, если ей понадобится. Я успокаивающе целую ее в плечи и все это время разминаю пальцами напряженные мышцы вдоль позвоночника, пытаясь помочь ей расслабиться. Постепенно словно вся борьба из нее уходит, и она обмякает у меня на груди, упираясь лбом чуть ниже ямки у основания шеи.
Когда она наконец начинает говорить, мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. Я почти боюсь дышать, чтобы ничего не пропустить, будто в ее рассказе спрятан ключ ко всему этому.
— Я очень нервничала… в первый раз с ним. До этого я никогда… я не…
— Это был твой первый раз?
— Да, — едва слышно пищит она.
— Что случилось?
— Ну, мне кажется, это нормально, когда первый раз неудачный.
— Это он тебе сказал? — резко бросаю я, жестче, чем хотел, и тут же готов себя проклясть, когда она напрягается.
Я тихо извиняюсь и снова мягко целую ее в висок и щеку, стараясь дать понять, что она может продолжать.
— Мы пошли ужинать, — говорит она, осторожно выкладывая каждое слово, словно карточный домик. — Было неплохо, только в ресторане оказалось немного шумно. Не знаю, заметил ли он, что мне тяжело, но потом увидел знакомого за соседним столиком и почти весь вечер проговорил с ним.
— Придурок, — ворчу я.
Какой идиот получил шанс пойти на свидание с Фреей и потратил его, думая о ком-то еще?
— Надо было уже тогда его бросить. Лучше бы сидела с девушкой, с которой пришел его приятель, — слабо шутит она, пытаясь разрядить обстановку.
Я не поддерживаю.
— Потом мы поехали к нему. По-моему, он даже не спросил, хочу ли я, но я не сказала отвезти меня домой, так что, наверное, он просто решил…
Ее дыхание сбивается, будто она пытается подавить всхлип. Все внутри меня бушует от того, куда, как мне кажется, ведет этот рассказ.
— Фрея, я знаю, тебе тяжело об этом говорить. Если правда не хочешь, можем лечь спать. Попробуем снова утром.
— Я хочу тебе рассказать, — твердо отвечает она, и я чуть не обмякаю от облегчения.
Не знаю, хочу ли я вообще слышать эту историю, но мои догадки еще хуже. И если ей пришлось это пережить, меньшее, что я могу сделать, — выслушать. Может, если она произнесет это вслух, ей удастся отпустить хотя бы кусочек.
— Мне просто нужно добраться до этого момента.
— У нас есть время, — говорю я ей прямо у уха. — А я очень терпеливый мужчина. Рассказывай.
Я беру ее лицо в ладони и слегка отстраняю, так что наши носы почти соприкасаются. Мне нужно, чтобы сейчас она смотрела на меня. Чтобы понимала: я здесь. Здесь только она и я.
Она закусывает губу, а потом во взгляде появляется решимость.
— Мы вернулись к нему в квартиру, и я уже тогда сомневалась. Было очевидно, чего он ждет, но я не думала, что он станет давить. Он знал, что у меня раньше никого не было, поэтому…
Она зажмуривается.
Я так хочу все исправить, но не могу, и не знаю, что делать с этим бессилием. Когда она снова пытается спрятать лицо, я позволяю и крепко ее обнимаю.
— Мы целовались, а потом я его остановила. Мы были на его кровати, и он начал говорить. Все говорил и говорил, ходил по кругу, повторял одно и то же: что это нормально, что в нормальных отношениях все так и происходит.
Черт.
— Я совсем запуталась. В какой-то момент у меня все в голове смешалось, и я решила, что хочу этого, но теперь не знаю… Может, я просто хотела, чтобы он был мной доволен.
— Фрея… — выдыхаю я.
Будто из легких выбили весь воздух.
Что кто-то мог так поступить. С ней. С моей Фреей.
— Потом я чувствовала себя такой дурой. Ну как я могла ничего не сказать? Надо было попросить его отвезти меня домой еще когда мы только сели в машину. Или просто уйти, когда он начал давить. Но я так запуталась, так перегрузилась. Я не могла ни мысли собрать, ни слова из себя выдавить.
— Фрей… — ласково говорю я, проводя рукой по ее волосам.
Внутри будто все выскоблили до пустоты, но сейчас нельзя думать об этом.
— На следующий день он пришел ко мне домой и вел себя так, словно ничего не случилось. Он убедил меня, что у всех так бывает, поэтому, когда снова позвал на свидание, я решила, что должна согласиться.
— Сколько вы были вместе? — осторожно спрашиваю я.
— Может, восемь месяцев? Не знаю. Сложно сказать, когда это вообще стало настоящими отношениями.
— Ты сама с ним рассталась?
— Нет.
Слово выходит рваным, будто осколки стекла застряли у нее в горле.
