Услышав возню, Оскар высовывает голову из кладовой. Он все это время заканчивал там разбирать последние вещи. Как только разобрался в моей системе, почти перестал нуждаться в подсказках.

Женщина поворачивается ко мне, и я узнаю Андреа, одну из подруг Джойс из кружка вязания. Я выпрямляюсь, удивленная ее появлением. Она всегда была со мной мила, но это первый раз, когда хоть кто-то из их компании зашел в магазин.

Неужели железная хватка Джойс начинает слабеть?

— Привет! — радостно говорю я. — Как же приятно тебя видеть.

Она отвечает мне улыбкой, поправляя одну из сумок на плече.

— Решила, что уже пора наконец заглянуть сюда.

— Ищешь что-то конкретное? — Я стараюсь говорить непринужденно и профессионально. Надеюсь, по мне не видно, насколько меня выбило из колеи ее появление.

— Ну… — Она лезет в сумку и вытаскивает моток бордовой пряжи. — У меня есть вот такая чудесная альпака, но я ищу к ней мохер.

— Конечно! — Я встаю и беру моток у нее. Пряжа невероятно мягкая, но совсем не пушистая. — Сколько тебе нужно?

— На кардиган, и, может, немного с запасом.

— Опять для внучки?

— В этот раз нет. — Она чуть лукаво улыбается. — Этот будет для меня.

Андреа проводит в магазине еще минут двадцать. И покупает куда больше, чем один мохер, за которым пришла: берет еще новые круговые спицы и набор для вышивки крестиком в подарок. Уходит она с обещанием вернуться и привести с собой еще нескольких женщин из кружка.

Может, мне и правда не обязательно добиваться расположения Джойс? Если получится завоевать остальных, то, возможно, ее неприязнь ко мне просто перестанет что-либо значить.

Проводив Андреа, я возвращаюсь к стойке и обнаруживаю Оскара в моем кресле. Он возится с одной из незаконченных работ, которые я держу в корзине у ног.

— А это что будет? — спрашивает он, проводя ладонями по полотну.

— Еще один свитер. — Я пожимаю плечами.

Когда я подхожу, он встает, уступая мне место, подтягивает низкий табурет и снова усаживается на него.

— Вот эти косы пойдут по основной части свитера, а рукава будут гладкими. У меня есть похожий, только синий.

Я откатываю кресло назад и выдвигаю нижний ящик. Дерево заедает, и мне приходится немного повозиться. Когда я вытаскиваю свитер, замечаю легкую ухмылку в уголках губ Оскара.

— Ты их просто повсюду прячешь? — Он кивает на недоделанную вещь.

— В общем-то, да, — смущенно признаюсь я.

— Но этот ведь уже готов, нет? — Он тянется за свитером и проводит большим пальцем по рельефным косам.

— Почти. Осталась резинка, а я ее терпеть не могу.

— Почему бы просто не закончить и забыть? — Он изучает ворот, будто ему нужно рассмотреть каждую деталь. — И почему вообще не вязать по одному проекту за раз?

— О нет-нет-нет, — укоризненно цокаю я. — Твоя мама тебя ничему не научила? Такие вопросы задавать нельзя.

— Моя мама вяжет по одной вещи за раз, — слегка возмущенно заявляет он.

— Ни за что не поверю. — Я фыркаю. — Готова поспорить: если хорошенько поискать, у нее по всему дому найдутся недоделанные вещи.

— Ты предлагаешь мне рыться в маминых вещах? И сколько еще ты будешь выставлять меня каким-то малолетним преступником?

— Еще пару месяцев как минимум. — Я хихикаю.

— Вот повезло. — Он подмигивает, и по коже тут же разливается жар.

— Ну или пока Джойс не выживет меня из города. — Я ухмыляюсь.

— Да что у нее вообще за проблема?

— Понятия не имею! — Я вскидываю руки. Вся эта история уже сводит меня с ума. Было бы гораздо проще, если бы она просто высказала мне все в лицо. Тогда я хотя бы наконец поняла бы, в чем ее проблема. — Ей не нравится, что я заняла место цветочного магазина, но я думала, она и Элси-то не любила.

— Она просто скучает по их перепалкам, — задумчиво говорит он. — Наверное, они хоть как-то скрашивали ей будни.

— Если она выбрала меня своим новым заклятым врагом, ее ждет разочарование. — Я закатываю глаза. — Я слишком бесхребетная, чтобы устроить ей достойное противостояние.

— Ты вовсе не бесхребетная, — возражает он. — Ты меня постоянно подкалываешь!

Я отмахиваюсь.

— Ты не считаешься. С тобой другое.

Оскар хватается за грудь, будто я только что вонзила ему туда стрелу.

— Не могу поверить, что ты мне такое сказала!

— Подожди, нет!

— Везешь женщину в Денвер…

— Прекрати. — Я уже не могу сдержать смех.

— Разбираешь все ее барахло после ярмарки…

— Оскар, клянусь богом…

— Но стоит один раз опрокинуть витрину, и все — ты уже «не считаешься».

— Оскар! — Я протяжно стону его имя и роняю голову на стол.

Его теплый смех окутывает меня, а потом, прежде чем я успеваю понять, что происходит, чувствую тяжесть на затылке.

Ладонь Оскара бережно обхватывает мою голову. На несколько долгих секунд мы оба замолкаем, а кончик его пальца скользит по краю моего уха.

Я даже дышать стараюсь тише, лишь бы ничем не заставить его остановиться.

Его ладонь теплая, и в этом прикосновении есть что-то удивительно успокаивающее. Но слишком скоро он словно приходит в себя и резко убирает руку, шумно выдыхая.

Я медленно поднимаю голову и успеваю заметить, как он сгибает и разгибает пальцы, упираясь ими в джинсы.

Молчание натягивается между нами, как паутина — тонкая, хрупкая, готовая порваться от малейшего движения, но ни один из нас не решается сделать его первым.

— Не позволяй Джойс выжить тебя из города, — наконец говорит он, чуть наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. — Я бы скучал по тебе, если бы ты уехала.

— Правда? — спрашиваю я, и ненавижу надежду, прорвавшуюся в голосе.

Сама мысль о том, что кто-то может по мне скучать, до сих пор кажется чем-то непривычным.

— Нельзя же допустить, чтобы ты снова меня забыла.

— Я тебя не забуду, — тихо говорю я.

Не думаю, что вообще смогла бы забыть Оскара. Даже если бы мы больше никогда не заговорили. Даже если бы я не увидела его тридцать лет. Его глаза цвета кофе, эту улыбку, которую еще нужно заслужить… Меня пугает, насколько глубоко все это отпечаталось в моей памяти, словно стало чем-то необходимым.

— Вообще-то, Фрея, можно тебя кое о чем спросить? — произносит он медленно, осторожно.

Я смотрю на него, а он хмурится, будто спорит сам с собой.

— Ладно? — настороженно отвечаю я.

Он выпрямляется и упирается ладонями в стол.

— Можно я приглашу тебя куда-нибудь завтра?

У меня чуть челюсть на стол не падает.

Что?.. Он… Я не…

Мысли разбегаются. От паники кружится голова. Он же не может говорить серьезно.

Давай сегодня поужинаем. Я заеду за тобой в семь.

Я отталкиваю воспоминание о голосе Аарона — о том, как он позвал меня на наше первое свидание, даже не потрудившись по-настоящему спросить.

— Не то чтобы… Я просто… — Оскар начинает путаться в словах. — Можем просто пообедать. Ничего такого.

Еще какое такое.

Я только начала чувствовать почву под ногами, только начала понимать, что между нами происходит и где мое место рядом с ним.

А теперь это?

— В смысле… на свидание? — с трудом выдавливаю я.

— Да, милая, — отвечает он, и я невольно подаюсь вперед. — Именно на свидание.

Я не знаю, что сказать.

Надо просто ответить «да». Тогда исчезнет эта раненая тень в его глазах, и я перестану чувствовать, будто подвожу его.

Но я не могу.

Я не могу снова в это ввязываться. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Аарон так меня переломал, что я только начинаю разбираться с последствиями. В обозримом будущем мне вообще не стоит приближаться ни к каким отношениям.

— Прости.

Стоит мне это сказать, как его лицо меняется, но он не злится. Даже не выглядит расстроенным. Просто мягко улыбается и поднимается.

— Я не могу.

— Эй, тебе не за что извиняться. — Он надевает куртку.

В груди поднимается что-то отчаянное, требующее схватить его, потянуть обратно, заставить остаться.