Донна Нина была очень любезна с гостем. Эдуардо вел себя безупречно, был галантен и вежлив. И к тому же, как и раньше, он был очень интересным собеседником. Жена Мануэла Тейшейры была от него в полном восторге.

Эдуардо и сам почувствовал расположение к себе хозяев дома. Это его воодушевило, и он признался в своих чувствах к Анне. Брак Анны с Рикардо к этому времени уже почти распался, молодые жили в разных домах, так что их союз существовал лишь на бумаге. Было вполне закономерно, что отныне доктор Эдуардо стал желанным гостем в доме Мануэла Тейшейры. Рикардо, услышав о благосклонности к Эдуардо семьи Мануэла Тейшейры, сразу же почувствовал себя свободнее и наконец признался матери, что он, как и прежде, по уши влюблен в баронессу.

Козни и интриги барона вызывали возмущение многих жителей Араруны. Последней каплей стало его обращение с Рафаэлом. Этого уже не смогли стерпеть ни отец Жозе, ни Аугусто, ни комиссар Антеро, ни землевладельцы Эвералдо и Коутиньо. Они все решили отправиться на фазенду барона, чтобы спасти Рафаэла и попросить барона не преследовать его.

— Если вы не хотите признать Рафаэла своим сыном, это ваше дело, сеньор барон. Но перестаньте хотя бы мучить его, это же не по-человечески! Сжальтесь над ним, сеньор барон!

— Довольно! — поспешил прервать беседу барон. — Этот черный ублюдок никакой мне не сын! Да он просто жалкий мулат, прибывший в Араруну для того, чтобы опозорить имя Феррейры! Да он даже задумал меня обокрасть! Я подозреваю в этом и его самого, и его друзей.

— А в чем вы их подозреваете?

— Да в краже золота! — Тут голос барона сорвался. — Они украли мои сокровища! Все золото, находившееся в доме, исчезло!

Мужчины решили уйти, поняв, что, пока барон в столь безумном состоянии, с ним беседовать бессмысленно. Можно только надеяться, что барон придет в себя и тогда с ним можно будет поговорить. Они не могли никак понять, почему не встретили никого из членов семьи барона — ни баронессу, ни дочь барона, ни Родолфо.

Чрезвычайно озабоченный судьбой своего сына доктор Фонтес попросил барона позвать Родолфо. Барон попытался отвертеться.

— Родолфо на прогулке вместе с моей дочерью! Так что не беспокойтесь! А в остальном я не нуждаюсь в вашей помощи, господа! — Барон хотел, чтобы непрошенные гости удалились. — И от вашей помощи я отказываюсь, комиссар! В моих глазах вы совершенно неспособный человек!

Барон ни на минуту не сомневался, что ему удастся вернуть свои сокровища. Проводив гостей, полковник Феррейра направился в сензалу рабов, чтобы допросить Себастьяна. Феррейра накинулся на своего слугу с плеткой и начал его избивать.

— Ну, мерзавец, рассказывай все, пока я тебя не прикончил!

Однако Себастьян ни проронил ни слова. Эту чудовищную сцену избиения слуги барона с ужасом наблюдали Рафаэл, Родолфо, Сеньорита и другие рабы. Феррейра и не предполагал, что его побои могут ни к чему не привести, а Себастьян совершенно не представлял, где теперь может находиться золото барона.

Для полковника Феррейры в данный момент на карту было поставлено многое. Золото представляло собой не только богатство семьи, но и олицетворяло власть и могущество барона. О пропаже золотых запасов барона очень быстро стало известно всем жителям города. Мартиньо, которому барон поручил подыскать себе земельный участок в столице провинции, сразу же забеспокоился по поводу того, сумеет ли барон расплатиться за эту землю. Все жители Араруны понимали, что без своего золота барон не сможет стать и политическим деятелем. Без золота у барона не может быть ни власти, ни могущества.

Мануэл Тейшейра и Жозе Коутиньо были очень рады, что инженер Эдуардо смонтировал столь нужную для них машину для переработки кофе. По этому случаю Тейшейра закатил в своем заведении дружескую пирушку.

Ничего не добившись от Себастьяна, барон решил оказать давление на Виржинию. Он велел привести ее из сензалы в господский дом.

— Я тебе советую поговорить с сыном, Виржиния! Он же знает, где мое золото! А если он не расскажет мне ничего до утра, то завтра он умрет!

Однако барон заблуждался, считая, что его бывший слуга что-то знает о местонахождении сокровища.

Тем временем Сеньорита почувствовала резкую боль — похоже, у нее начинались родовые схватки. Неужели ее ребенку суждено родиться здесь, в этом ужасном месте?

Состояние дочери очень обеспокоило донну Кандиду. Мало того, что роды начинались на два месяца раньше срока, еще и условия, в которых сейчас находилась будущая мать, были совершенно неподходящими для родов. Баронесса надеялась, что барон проявит милосердие к дочери и выпустит ее из сензалы. Родолфо не питал никаких иллюзий на этот счет — он не ждал от барона проявления великодушия.

— Что-то здесь не то, — промолвила донна Инес, услышав рассказ своего мужа о посещении барона. — И он тебя, конечно же, обманул, сказав, что Родолфо и Сеньорита на прогулке. Нет, нет, там происходит что-то непонятное.

Поведение барона очень не понравилось и Аугусто. Он вообще предположил, что барон выдумал всю эту историю про золото, чтобы отвести внимание от совершенных им злодеяний.

— Что вам здесь нужно? Ступайте-ка отсюда прочь! — сказал барон Жусто и Бальбине, которые пришли в господский дом, чтобы предложить полковнику Феррейре свои услуги. Все рабы заперты в сензале, заявили они, а барон нуждается, чтобы кто-то вел его хозяйство. Феррейра принял их предложение. Он не мог даже предположить, что перед ним стояли похитители его сокровищ. Однако барон не исключал, что им что-нибудь известно о краже. И барон разговорился со старым Жусто:

— На фазенде спрятано золото! Очень много золота! На эти золотые слитки можно приобрести все кофейные плантации в нашей местности и даже построить целый город. Ты это знал, Жусто?

Старик негр покачал головой. Бальбина отвечала на вопросы полковника Феррейры с какой-то странной ухмылкой. Барон решил, что старики не в своем уме. Если это так, с ними надо быть крайне бдительным, поскольку от них всего можно ожидать... И тут взгляд барона случайно упал на стоявшую на столе бутылку с вином. «А что, если они решили меня отравить и уже подсыпали в эту бутылку яд?» — подумал барон. И он решил это проверить, предложив рабам выпить вина. Жусто и Бальбина с удовольствием осушили по стаканчику вина. Это барона несколько успокоило.

В сензале рабов стоял переполох — у Сеньориты начались роды. Негритянки образовали вокруг роженицы круг и начали петь, так они обычно поступали, когда у кого-нибудь из них начинались роды. Мужчины сидели в стороне и ждали, потому что они ничем не могли помочь.

Сеньорите было очень плохо, ей не хватало воздуха, а боли становились все сильнее. При каждой новой схватке дочь барона вскрикивала все громче и громче. Донна Кандида и Виржиния, помогавшие ей произвести на свет ребенка, всячески подбадривали Сеньориту.

Родолфо был очень обеспокоен происходящим.

— Вот уж никогда не думал, что мой ребенок родится в таких страшных условиях, — сказал Родолфо Рафаэлу. Рафаэл успокоил его, при этом искренне расхохотавшись:

— Да я сам родился в такой же обстановке. И в этих же условиях на свет появились и Себастьян, и Фулженсио, и многие другие рабы. Тысячи детей родились у рабынь именно в таких чудовищных условиях.

В это же время сидевшие в стороне Фулженсио, Тобиас и другие негры обсуждали план убийства барона.

— Мы должны это сделать, братья! Он, наверное, придет взглянуть на внука! Или же явится сюда, чтобы снова избить или Рафаэла, или Себастьяна. Вот тут-то и надо будет его порешить! .

— Да против такой силы, как мы, барон и его люди — ничто, даже пусть и с оружием в руках! — решительно сказал Фулженсио.