Фонтесу он подробно рассказал, что происходит сейчас на фазенде.

— Барон быстро выздоравливает, доктор Фонтес, он изменил свое отношение к дочери, решил благословить ее и признать внука.

— Неужели это правда? Как же меняется человек, котда чувствует приближение смерти! — сказал доктор Фонтес и покачал головой.

— Изменился, но не слишком! — громко засмеялся доктор Аморим. — Он против того, чтобы Родолфо приближался к его дочери и внуку. Он заявил, что откажется от своих обвинений в адрес Родолфо только в том случае, если Родолфо будет держаться подальше от дочери и внука.

Узнав об этом чудовищном запрете барона, Родолфо воскликнул:

— Да он не в своем уме! Что он себе позволяет!

Запрет барона прояснил многим, что его обвинения в адрес Родолфо — возмутительная ложь.

Между тем освобожденные бароном Фулженсио и Себастьян решили отомстить за прошлые издевательства надсмотрщику Бруно. Они сказали ему о якобы услышанном ими в городе:

— Некоторые люди в Араруне поговаривают, что это вы стреляли в барона, а причиной этому — золото, зарытое под его домом.

Бруно был ошарашен:

— Кто это говорит? Кто смеет...

— Дух папаши Жозе! — Фулженсио и Себастьян совсем не боялись Бруно, они знали, что Бруно получил указание барона их не трогать. — Это дух папаши Жозе сказал нам, что известный всем Бруно убил всех рабов, которые вырыли яму для этого золота.

Эти слова вызвали у Бруно яростный гнев, он потребовал, чтобы они все вместе пошли к барону и объяснились. Однако бывшие рабы и не подумали послушаться Бруно, а без права использовать кнут он не имел над ними никакой власти. Бруно ничего не оставалось, как начать умолять их никому об этом золоте ничего не рассказывать. По его словам, это ставит под удар барона и его семью, а он, Бруно, не мог стрелять в барона, так как все знают, что он прослужил своему господину верой и правдой двадцать лет.

Однако у бывших рабов появился немалый интерес к золоту семьи полковника Феррейры. Себастьян расспросил Виржинию о спрятанном золоте. Она все категорически отрицала и поспешила закончить неприятный для нее разговор. Себастьян понял, что слухи о несметных сокровищах барона не безосновательны.

Несмотря на совет отца, Родолфо покинул дом Мануэла Тейшейры. После всего услышанного он решил, что настало время опровергнуть все обвинения барона. Родолфо пришел к комиссару Антеро и поклялся в своей невиновности.

Приход сына адвоката отнюдь не обрадовал представителя закона.

— Я все сделал, Родолфо, для того, чтобы вы избежали ареста, а вы сами явились. Теперь я обязан вас арестовать, — огорченно произнес Антеро.

— Делайте, что считаете нужным. А что касается меня, то я готов предстать перед судом. У меня ведь есть алиби: Жусто и Бентиньо могут засвидетельствовать, что во время покушения я был в другом месте — беседовал с ними.

— Эти рабы? Да все их показания вызывают у меня большие сомнения, — возразил Антеро. — Жусто, как вам известно, несколько дней назад куда-то исчез, Бентиньо тоже неизвестно где. Он, наверное, последовал за Жусто. Мне кажется, что Бентиньо подозревает, что старик стрелял в барона.

Приход Родолфо в участок не мог остаться без внимания: вскоре неподалеку собралась небольшая группа людей. Среди них были отец Жозе и Рафаэл. Последний старался защищать Родолфо, убедить всех в его невиновности:

— Да не мог он стрелять в барона! Его любовь к Сеньорите сильнее ненависти к ее отцу!

Комиссар Антеро не знал, что делать. В его практике еще не было такого случая — разыскиваемый не только является сам и просит его арестовать, но и говорит, что готов предстать перед судом, и просит сообщить об этом барону.

Антеро отправился на фазенду к барону, в надежде, что разговор с Феррейрой поможет ему принять правильное решение.

Родолфо Фонтес тем временем был посажен в тюрьму, вскоре к сыну пришел доктор Фонтес. Он был очень взволнован, но Родолфо его успокоил.

— Не волнуйся, отец, я знаю, что делаю.

После посещения барона Антеро кое-что понял. Феррейра совсем не хотел ареста своего зятя и не желал, чтобы тот предстал перед судом. Антеро даже показалось, что барон был готов отказаться от своих показаний.

— Но Родолфо Фонтес явился добровольно и сейчас сидит в тюрьме.

Услышав это, барон решил в присутствии Антеро переговорить с женой и дочерью. Феррейра начал задавать им вопросы, связанные с похищением Сеньориты.

— Родолфо похитил тебя?

— Нет, я ушла с ним добровольно, а мама дала на это согласие, — подтвердила Сеньорита сказанное ранее.

— Это правда, Кандида?

Баронесса молча кивнула.

— Как вы поняли, комиссар, речь не идет о похищении. Но я настаиваю на том, что этот, молодой человек — предводитель восставших рабов! Он пробрался поздней ночью на мою фазенду и отпустил моих рабов на свободу, что было весьма прискорбно не только для меня, но и для других землевладельцев, — желая придать вес своим последним словам, Феррейра сделал паузу. — И все-таки, комиссар, освободите Родолфо Фонтеса. Он ведь отец ребенка, которого ждет моя дочь. Я отказываюсь от своих показаний против этого молодого человека, потому что я не знаю точно, кто в меня стрелял!

Комиссар Антеро возвратился в город с приятным для Родолфо известием — Сеньорита ждет его на фазенде.

Похищение Аделайде не имело столь счастливого конца, как могло показаться на первый взгляд. Уже на обратном пути Жозе замучили сомнения: а что было между этим Жустиньо и его женой? А может, он увел ее вовсе не насильно? Может быть, его жена ушла по своей воле, вспомнив старую любовь? Все клятвенные уверения Аделайде в том, что она не любит Жустиньо и никогда не любила, не могли унять ревность ее мужа.

— Не могу поверить, что между тобой и этим типом ничего не было! И не надо меня уверять, что этот Жустиньо к тебе не прикасался.

— Я ношу под сердцем твоего ребенка, — напомнила ему Аделайде сквозь слезы, — и я люблю тебя, но из-за твоих подозрений я просто не смогу быть вместе с тобой. Или ты мне поверишь... или сейчас же выгони меня!

Бурная ссора, начавшаяся между молодыми еще до похищения Аделайде, теперь разгоралась все сильнее.

Сеньорита никак не могла разобраться в причинах столь противоречивого поведения отца. Его первоначальная твердость и категоричность неожиданно сменились готовностью идти на компромисс и даже чрезмерной уступчивостью. Девушке это все казалось очень странным. Она решила поговорить с матерью. Истинной причиной отказа барона от своих обвинений в адрес Родолфо было желание уговорить его тоже пойти на уступку барону — отказаться от дальнейших встреч с женой.

Родолфо и Рикардо отправились на фазенду. У Родолфо теплилась надежда, что полковник Феррейра после тяжелого ранения пересмотрел многие свои взгляды. Даже его отец был готов помириться с бароном. Доктор Фонтес сказал своей жене, что после всех испытаний, выпавших на долю барона, он готов забыть все ссоры и обиды — конечно, в том случае, если барон будет настроен миролюбиво и признает своего зятя. Рикардо же отнесся к столь радужным надеждам отца весьма скептически.

Внезапно барон снова почувствовал себя плохо. Температура резко подскочила. Феррейра опять ощутил приближение смерти. Думая, что его положение безнадежно, барон попросил баронессу показать дочери фамильное золото.

— Она должна знать, чему я посвятил всю жизнь... — прошептал полковник Феррейра, — это золото принадлежит ей и моему внуку!

Барон снова ослабел и потерял сознание. Доктор Аморим был снова вызван к барону. Пока врач осматривал больного, донна Кандида исполнила просьбу барона и показала дочери золото. Сеньорита была ошеломлена увиденным и рассказала матери, что всего несколько месяцев назад она прятала в кладовой нескольких беглых рабов — а ведь в этой кладовой за шкафом находился тайный проход в сокровищницу.