Отец Жозе с облегчением узнал, что Марио, Вилья и Нино заявили о готовности прихватить с собой бежавших рабов. Предстояли еще некоторые приготовления, кроме того, рабы нуждались в новой одежде, чтобы не бросаться в глаза во время поездки. В конце концов сыновья землевладельцев и рабы вместе сели в поезд. Беглецы радовались, что избежали, наконец, преследования охотника за рабами. Но молодые люди во время всего длительного пути по железной дороге задавали себе один и тот же вопрос: «Что мы будем делать с ними, когда приедем в столицу?»

Терпение донны Нины иссякло. Долго размышляла она над тем, показать анонимное письмо, полученное дочерью, супругу Мануэлу Тейшейре или нет. В конечном счете она пришла к мысли, что надо поставить его в известность о содержании гнусного послания.

— Хочу целовать твои губы... — Цвет лица Мануэла Тейшейры стал походить на спелые томаты, пока его жена зачитывала ему пассажи из письма незнакомца. — Хочу ощущать тепло твоего тела...

— Дай сейчас же сюда это письмо! — Мануэл вышел из себя. — Кто его писал? Кто этот сластолюбец? Что себе позволяет твоя дочь? — набросился он на донну Нину, когда его замешательство сменилось негодованием:. — К чему ты хранила зарок, если твоя дочь так бесстыдно пачкает честь нашей семьи?

Анна в предчувствии скандала предпочла запереться в своей комнате.

— Вот оно как! Она заперлась и не хочет открывать, милая девица! — Он в гневе дубасил по двери Анны. Тут донна Нина решительно встала на его пути:

— Мануэл, ради Бога! Приди же в себя!

Комиссар Антеро выехал на лошади на фазенду — длинный путь, который тучный блюститель закона охотнее бы избежал. Но трагические события сделали его присутствие там необходимым — Онорио, подручный

Бруно, был найден мертвым в зарослях вблизи «каза гранде». Кто-то приволок его труп на фазенду и привязал к столбу. Даже мертвого его бывшие жертвы захотели унизить.

Главным подозреваемым для барона и комиссара был Жустиньо. Его скорее всего можно было заподозрить в убийстве, так как оба соперничали между собой за благосклонность Аделайде. Только было неясно, как погиб Онорио, ведь на теле не было обнаружено ни огнестрельной раны, ни ножевой, правда, все оно было в кровоподтеках. Комиссар предположил, что Онорио пал от рук бойца «капоэйры»[1].

— Они пинают друг друга ногами, — пояснил комиссар, — нанося ужасные, смертельные удары. Есть среди ваших рабов бойцы «капоэйры»?

Барон ответил отрицательно.

— Если бы даже и был один, — заверил комиссар, — вы, видимо, были бы последним, кто узнал об этом...

— Тебе не следовало делать это, брат! — сказал Фулженсио, когда Жустиньо признался ему в том, что он убил Онорио, чтобы защитить честь Аделайде.

— Он меня довел до исступления, Фулженсио! Сказал, что был с Аделайде в лесу и что ему это понравилось...

— То была ложь, Жустиньо! Тебе бы надо было знать об этом! — упрекал обеспокоенный Фулженсио своего брата.

— Я потерял голову, — раскаивался Жустиньо, — потому что он опять угрожал мне кнутом.

Разговор двух братьев состоялся рядом с трупом Онорио — скорченный и застывший, он все еще висел у столба.

— Отвяжи его, — потребовал Фулженсио. — Мы бросим его в реку, как он делал это со многими нашими братьями, которых забивал до смерти.

— Не найдут и следа! — Жустиньо схватил безжизненное тело за ноги. — Никто не сможет ничего доказать...

— Она больше не хочет даже слышать мое имя?

Весь город уже знал, что дочь барона отказалась выходить замуж за Родолфо. Однако Родолфо ни о чем не подозревал, поэтому он был глубоко потрясен, когда отец Жозе по дороге из имения Араруна сообщил, что Сеньорита не желает больше видеть его. Да и сам Родолфо еще во время своего последнего визита был немало удивлен отсутствующим взглядом Сеньориты и ее холодным тоном.

— Она считает, что ты злоупотребил ее доверием, — пояснил священник. — Как-никак это ты настаивал на том, чтобы охотник за рабами обыскал господский дом, где прятались беглецы.

— Но разве она не поняла, что это была хитрость? — Родолфо задавался вопросом: какое представление о нем имела отныне Сеньорита, считая его пособником Лесного капитана? На площади перед церковью священник, попрощавшись, вылез из коляски:

— Это ты должен сам ей сказать, Родолфо.

— Как это исчез? — удивился барон. — Тогда у нас нет вещественных доказательств.

Исчезновение трупа Онорио вызвало смятение среди местных авторитетов. Хотя Себастьян и пустил слух о том, что здесь замешан Черный Всадник, в это, однако, никто не хотел верить.

— Это, должно быть, тот самый человек, который проник в участок и освободил рабов! — Комиссар только что допросил рабов в имении барона и теперь пришел к такому выводу. Он был очень возбужден, так как речь шла о его профессиональной чести, — и как это такое могло случиться у него под носом?

Он как раз собирался возвращаться в город, ко1да ко-ляска с Бентиньо и Родолфо на полной скорости ворвалась в ворота фазенды Араруна.

— Позаботься о лошадях, Бентиньо, — приказал молодой доктор слуге и повернулся к барону и комиссару. Барон вздохнул с облегчением, увидев Родолфо.

— Хорошо, что ты заехал!

— Я уже в курсе, — Родолфо решил ускорить вы-

яснение обстоятельств дела, — происшедшего с Оно- рио...

— Это не то, что заботит меня, — продолжая разговор, барон повел Родолфо в дом. — Речь идет о Сеньорите. Я хочу знать, какая кошка пробежала между вами.

— Она, кажется, рассердилась на меня за то, что я позволил охотнику за рабами переступить порог вашего дома в поисках сбежавших рабов. — Родолфо старался выглядеть как можно равнодушнее и спокойнее, когда объяснял барону причину перемены в настроении его дочери.

— И это все? — рассмеялся барон. — Должен признаться, твой поступок мне тоже кажется несколько странным. Или они действительно находились в доме?

— Конечно, нет, — быстро заверил Родолфо, — но в глазах Сеньориты это является верхом бестактности. И когда я мысленно вновь вспоминаю об этом, то нахожу, что она была не так уж и не права. Я лично попрошу у нее прощения.

— Сделай так! — смеялся барон, удовлетворенный таким простым объяснением. — И помиритесь, в противном случае мне придется волей-неволей аннулировать приглашение семье доктора Фонтеса на ужин!..

Разговор между помолвленными, однако, протекал не совсем так, как представлял себе Родолфо. Сеньорита наcтаивала на своем.

— Есть известные поступки, которые отчетливо демонстрируют характер человека. В вашем случае — честолюбие, эгоизм, лживость!

Родолфо был в смятении от перечня плохих черт натуры, явно приписываемых ему Сеньоритой.

— Никогда бы не поверил, что вы способны так осуждать меня. Я прошу вас не заблуждаться и не идти на поводу у внешних проявлений...

— Как вы могли призвать Лесного капитана обыскать дом моего отца?! — Она отвернулась от Родолфо и смотрела в окно. Ее до сих пор охватывал ужас при мысли, к каким последствиям мог бы привести подобный поступок Родолфо. — Вы определенно произвели бы впечатление на моего отца, но моя безопасность вас совсем не интересовала!

— Прошу вас, Сеньорита, я скорее умру, чем позволю...

— ...Потерять состояние, которое вы наследуете, если женитесь на мне? — прервала она его. — Это единственное, что беспокоит вас, не так ли? Деньги, угодья, престиж!

Родолфо чувствовал, что их разговор не кончится добром. Слишком ироничен был тон Сеньориты, слишком неслыханны обвинения...

— Прошу вас, Сеньорита, вы абсолютно неверно оцениваете меня... — попытался оправдаться он.

— Я хочу быть с вами честнее, чем вы были со мной, доктор Родолфо, и прошу вас вернуть моему отцу обещание жениться.