Жозе Коутиньо в панике бегал по всему городу. Вернувшись домой, он не застал там своей жены. Жозе обскакал всю фазенду барона, полагая, что после ссоры с ним жена направилась туда. Но все напрасно. Аделайде исчезла. Вернувшись домой, он начал лихорадочно размышлять о том, куда могла уйти Аделайде. Тогда Жозе подумал о своем отце, который мог похитить Аделайде, так как всегда был ярым противником их брака. Жозе поскакал на фазенду старого Коутиньо.

Барон возликовал, узнав, что беглые рабы Фулженсио и Себастьян пойманы в Араруне людьми комиссара и находятся сейчас в тюрьме в ожидании приговора. Но известие о бегстве Лесного капитана его встревожило. Еще и Бруно подлил масла в огонь, заметив, что охотник за рабами считает барона своим злейшим врагом и сделает все, чтобы ему отомстить. Барон дрожал от страха перед возможной встречей с капитаном, поскольку он использовал его в качестве своего послушного орудия, а потом не поддержал, когда тот попал в тюрьму. Тогда у барона возник план покончить с этим опаснейшим для себя противником.

Жозе Коутиньо не переставая занимался розысками своей жены. Вместе со священником он отправился к комиссару в надежде получить о ней какие-либо сведения. Его мучили ужасные предчувствия. Однако комиссар ничем не мог помочь ему.

— И все же, комиссар, сделайте что-нибудь, чтобы разыскать Аделайде. Ее муж уже более двенадцати часов не видел ее, — потребовал священник, обращаясь к стражу закона.

— А где мне прикажете искать ее, отец Жозе? — возразил комиссар. — Араруна огромна!

Жозе Коутиньо был в отчаянии. Он не решался прямо сказать, что подозревает в похищении своей жены отца.

— Спросите моего отца, он может быть причастен к похищению!

Антеро подозвал одного из своих подручных и приказал привести к нему Коутиньо. И в этот же день комиссар допросил старого землевладельца.

Сеньорита все еще была в постели. Старая Виржиния старалась готовить вкуснее, чем прежде. Она пробовала кормить больную и блюдами из риса, и всевозможными сладостями, и бульонами. Но Сеньорита отказывалась ото всего.

— Это. никак не связано с ранением, — сказал доктор Аморим после очередного обследования своей пациентки. — Раны уже зажили, просто Сеньорита ждет ребенка.

Барон поехал в город, чтобы вернуть Фулженсио и Себастьяна на фазенду. Но на этот раз он не взял с собой Бруно. Фулженсио и Себастьян должны вернуться в имение не как пойманные рабы, а как свободные люди. Поэтому никакие цепи и кнут не были здесь нужны. Рабы были удивлены. До них вначале не дошел истинный смысл происходящего.

— Вас никто не собирается наказывать! Времена из-менились. Это касается и моей фазенды. Я тоже переменился после того, что случилось с моей дочерью, а сейчас она выздоравливает!

Полковник Феррейра улыбнулся и пригласил обоих сесть в свою коляску. Фулженсио и Себастьян ожидали, что их поволокут в цепях по запыленной дороге, а Бруно будет подгонять их плетью. Между тем их повезли, как господ, в коляске. Оба были чрезвычайно озадачены.

Погода была хорошая, жары не было, дул свежий ветерок. Поездка в коляске барона была приятна для Фулженсио и Себастьяна. Они чувствовали себя после столь неожиданного освобождения радостно и беззаботно.

— А скажи-ка, Фулженсио, — вдруг спросил барон, — ты случайно не в курсе, где сейчас твой брат Жустиньо, этот боец, готовый любого противника затоптать ногами? И где сейчас может быть этот охотник за рабами — Лесной капитан?

— Нет, сеньор барон. Понятия не имею. Мне ничего не известно о моих братьях, — уверял барона Фулженсио. Себастьян тоже покачал головой.

— Ах, так... — разочарованно произнес барон.

Рабы поняли, что еще не раз услышат вопросы о местонахождении своих собратьев. Все замолчали. Уже подъезжали к фазенде, как вдруг грянул выстрел. Фулженсио и Себастьян сначала не поняли, что произошло, потому что выстрел раздался вдалеке и они не заметили ничего подозрительного. Но когда Фулженсио обернулся к барону, то его охватил ужас. Приподнявшись, барон смотрел каким-то безумным взглядом вдаль и держался левой рукой за сердце. Лицо его было искажено болью, и он напоминал застывшую статую... Затем барон навзничь упал в коляску между Фулженсио и Себастьяном. Он был ранен. Оба раба были в растерянности.

— Кто же это стрелял? Кто это? — не переставая восклицал Себастьян. А Фулженсио пытался приподнять барона.

— Он мертв, Фулженсио? Или он еще дышит?

Фулженсио остановил лошадей и прощупал пульс барона.

— Ну, что будем теперь делать? — со страхом в голосе промолвил Себастьян. — Будем ждать, пока он умрет?

Рабы подумывали, не оставить ли здесь умирающего барона и сбежать. Ведь если они появятся с тяжелораненым на фазенде, то случившееся как пить дать припишут им. Но в конце концов они решили не бросать барона на произвол судьбы.

— Он же отец Сеньориты, Фулженсио.

Фулженсио осторожно сел рядом с бароном, и они поехали на фазенду. Как прекрасно они чувствовали себя в начале пути и как страшно им было сейчас! Да, барон был прав: времена действительно изменились. Разве могли в прошлом двое беглых рабов исходя из соображений гуманизма везти своего хозяина на его фазенду, вместо того чтобы оставить его умирать, а самим спасаться бегством. Хотя и сейчас это делалось не без риска для себя. Увидев коляску барона и Себастьяна с поводьями в руках, жители фазенды почуяли недоброе. Семья барона застыла в испуге, когда увидели полковника Феррейру. Удачно сложилось лишь то, что в поместье находился доктор Аморим, приехавший осмотреть Сеньориту. Он тут же начал хлопотать вокруг находившегося без сознания барона.

— Его состояние крайне тяжелое. Можно ожидать всего, — ответил доктор на вопрос донны Кандиды о состоянии ее мужа. Баронесса послала за священником. Когда уже всем на фазенде стало известно, что случилось с бароном, его дочь еще ничего не знала. Донна Кандида и Виржиния не осмеливались сказать ей об отце. Вскоре прибыл отец Жозе. Он был ошеломлен случившимся. Не теряя времени, он совершил над умирающим церковный обряд.

В гостях у доктора Фонтеса находился доктор Эдуардо. Он был приглашен на обед. За столом разговор коснулся полковника Феррейры, и Эдуардо рассказал присутствующим о том, что барона хотят сделать губернатором провинции, о чем в городе еще не знали. Рикардо обычно обедал в родительском доме. Однако в этот день он отсутствовал. Позже свое отсутствие Рикардо объяснил тем, что ему необходимо было выплатить вознаграждение батракам, с которыми он и пообедал. Вся семья доктора Фонтеса была крайне удивлена словами Рикардо, сказанными брату:

— Знаешь, Родолфо, будь она моей женой, я бы ее немедленно забрал. Иди, брат, тебе путь открыт. Я же дождусь смерти барона, а ты сообщи мне, когда это случится, тогда я заберу баронессу.

Очень быстро всем стало известно о покушении на барона. Реакция на это была у всех разная. По-разному судили и о стрелявшем. Одни считали, что этот человек — настоящий герой и борец за свободу. Другие же называли стрелявшего преступником. Надсмотрщик Бруно предполагал, что это дело рук Лесного капитана. Комиссар, который, впрочем, не проявлял особого интереса к случившемуся, полагал, что стрелявшим вполне мог быть доктор Фонтес, у которого были веские причины рассчитаться с бароном, посягнувшим на его честь. Барон вызывал Фонтеса на дуэль, а он не принял этого вызова. С таким же успехом в барона мог стрелять и сын доктора Фонтеса, Рикардо, чтобы завоевать любовь баронессы.

Можно было подозревать всех тех, кто ненавидел барона, например, старого Жустиньо, и особенно Рафаэла. Жулиана так прямо и сказала Марио, что она считает, что стрелял Рафаэл. Он с детства мечтал отомстить барону и наконец воплотил свою мечту в жизнь.