Родолфо Фонтес прибыл в сопровождении своего брата Рикардо на фазенду, где увиделся со своей женой. Во время разговора с ней он с удивлением заметил, что Сеньорита сильно изменилась. Она резко прервала его любовные излияния. Казалось, она поверила в то, что Родолфо стрелял в барона. «Неужели подозрения барона повлияли и на мою жену?» — подумал Родолфо. Он не знал, что причина столь резкого изменения поведения девушки — сокровища семьи полковника Феррейры, о которых она только что узнала. Сеньорита отказалась жить в доме родителей своего мужа.

— Я хочу родить ребенка в доме своего отца. А если ты меня действительно любишь, то оставайся со мной здесь, на фазенде. Отец мне говорил недавно, что против этого не возражает, — заявила дочь барона своему мужу.

Родолфо Фонтес, конечно же, не принял этого предложения. Он не мог жить в доме человека, который считал его своим смертельным врагом. Так низко никто из семьи доктора Фонтеса не мог опуститься.

— Мой отец согласится, чтобы мой муж жил в его доме, если я этого захочу...

— Нет, Сеньорита, я никогда здесь не буду жить!

— А я никогда не уйду из этого дома! И мой сын родится здесь! Отец же простил нас!

— Мы не нуждаемся в его прощении. Кто любит, тот верит. Забудь это безумие и пойдем со мной!

— Я тебе уже сказала, что мой сын родится здесь!

— А я здесь жить не буду!

— Тогда прощай, Родолфо!

Разговор так ни к чему и не привел. Дочь барона и Родолфо расстались. Расчеты барона оправдались.

Внимательно выслушав рассказ своего сына, доктор Фонтес растолковал намерения барона следующим образом: барон хочет, чтобы внук был только его, а Родолфо он хотел бы использовать, как раба, и всячески помыкать им. Родолфо все это было невыносимо тяжело, ему казалось, что он навсегда потерял свою жену.

Когда Родолфо ушел, Сеньориту начали одолевать сомнения в правильности ее поведения. Ведь для отца она стала просто средством достижения его цели — ему всегда хотелось наследника, и сейчас это стало вполне реальным. Сеньорита понимала, что поступилась ради отца своими чувствами и что не последнюю роль в ее решении сыграло фамильное золото. И она теперь спрашивала себя: «Неужели я продала за золото свою любовь? Неужели и мне свойственны, как и отцу, расчетливость и холодная рассудочность?»

Сын крупного землевладельца Эвералдо Марио все так же работал в типографии Аугусто. В журналистике он нашел свое призвание. Марио был полностью поглощен своей работой, а Жулиана его интересовала все меньше и меньше. Раньше Марио казалось, что он любит Жулиану, но это время прошло. Он даже позволил себе резкий выпад, когда Жулиача зашла в типографию поговорить о Рафаэле.

— Жулиана, прошу тебя, не мешай мне работать!

— Хорошо, не буду.

— И вообще, оставь меня в покое раз и навсегда. Очень прошу тебя!

Жулиана вздохнула. Конечно же, Марио понимает, что она не отвечает ему взаимностью и что все ее мысли только о Рафаэле. А Рафаэл в это время сидел в участке у комиссара Антеро. Представитель закона уговаривал его уехать куда-нибудь подальше от Араруны, поскольку он стал слишком заметной фигурой в городе. Все жители Араруны знают его как активного борца за освобождение негров. Рафаэл понимал, что предостережения Антеро не безосновательны — ведь только благодаря тому, что комиссар сочувствовал делу освобождения рабов, Рафаэл все еще не был за решеткой.

В тот же день с Рафаэлом пожелал увидеться и Марио. Он посоветовал Рафаэлу уехать из города вместе с Жулианой, так как она очень любит его. Марио добавил, что если Рафаэл не возьмет Жулиану с собой, то он, Марио, возненавидит Рафаэла на всю жизнь.

Жозе и Аделайде все еще были в ссоре. Ревнивому мужу казалось, что его жена неравнодушна к своему похитителю. Иногда он даже думал, что лучше бы она осталась с Жустиньо — его, по крайней мере, не мучили бы сомнения и подозрения.

Неладно было и в отношениях другой молодой пары — Рикардо Фонтеса и Анны Тейшейры. Рикардо выслушивал ее любовные объяснения без всякого восторга. Он начал поговаривать о более поздних сроках их свадьбы. Молодой человек нашел для этого новый повод — его, мол, слишком впечатлило то, что произошло с Родолфо. Пока на его брата падает подозрение в покушении на барона, Рикардо не может веселиться на своей свадьбе.

Доктор Фонтес и доктор Аморим сидели в заведении Мануэла Тейшейры. Настроение у обоих было невеселое. Они оба осуждали поведение Сеньориты: как же она могла так поступить со своим мужем? Как могла она потребовать от Родолфо невозможного, а потом обидеть и выгнать его?

С бароном в последние дни произошло то, что врачу казалось невероятным. Феррейра оправился от тяжелейших ранений, которые загнали бы в могилу любого более крепкого мужчину; в нем проснулись какие-то новые силы, он излучал колоссальную жизненную энергию. Все это произошло по одной-единственной причине — он узнал, что его дочь ждет ребенка. Мечты о наследнике вернули его к жизни. Виржиния и все домашние ломали голову: что же будет, если дочь барона родит не мальчика, а девочку?

Между тем отец Жозе пытался как-то утешить отца еще не родившегося ребенка, Родолфо Фонтеса.

— Пути господни неисповедимы, — все время повторял священник. Но молодой человек, лишившийся жены, был безутешен.

— Господь часто сам не знает, куда заведут эти пути. Иначе бы он сделал так, чтобы барона уже не было в живых...

Несмотря на разлад с мужем, Аделайде решилась на весьма рискованный шаг, который мог еще более обострить их отношения. Она пошла на фазенду к Сеньорите. Аделайде испытывала острую потребность поделиться с кем-нибудь своими бедами — ведь ревнивый Жозе так и не поверил в ее невиновность.

— Самое ужасное, что он иногда делает вид, что верит мне, а потом снова донимает своими подозрениями. Просто не знаю, что мне делать!

— Я подумаю, Аделайде, как тебе помочь! — пообещала Сеньорита и сочувственно кивнула.

— Ревность его просто извела. Ночи напролет он не спит и все ходит по дому, как призрак.

— Мне кажется, что в один прекрасный день он все-таки поверит тебе, — попыталась утешить Аделайде Сеньорита.

— Ах, я на это уже почти не надеюсь! — вздохнула Аделайде. — Как бы мне хотелось вернуться сейчас к своей госпоже и жить, как раньше, на фазенде!

Сеньорита тоже была рада, что может с кем-то откро-венно поговорить. Она поведала о своей глубокой печали по поводу разрыва с мужем.

— Ты думаешь, я его не люблю? Очень люблю! Если бы ты знала, как мне плохо без него.

— Может быть, мне что-нибудь ему передать? Ведь на обратном пути я буду проходить мимо дома доктора Фон-теса, — предложила ей Аделайде.

— Нет, я не хочу этого! Пусть он сам ко мне придет, — с упрямством ответила Сеньорита.

Доктор Фонтес и донна Инес были очень обеспокоены исчезновением Бентиньо и Жусто — ведь они были единственными, кто мог подтвердить алиби Родолфо.

Родолфо находился в состоянии крайнего отчаяния. Из-за своих страданий он совершенно не следил за внешним видом. Рикардо пришел к нему в комнату, в надежде повлиять на его настроение. Он даже попытался развеселить брата — ведь раньше Родолфо любил посмеяться над его шутками. Но сейчас молодой человек ни на что не реагировал. Не раздеваясь, он лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Если тебе так плохо, братишка, то поезжай на фазенду да забери ее силой!

— Не так все просто, Рикардо, — печально возразил ему Родолфо. — Ее удерживает вовсе не отец. Она сама не хочет. Когда меня начали подозревать, моя жена отвернулась от меня. Теперь она на стороне своего отца. — Лицо Родолфо помрачнело еще больше. — Похитив ее с фазенды, я ничего не добьюсь. Подлец, стрелявший в барона, разрушил не ее жизнь, а мою! Теперь у меня родится сын, который будет расти вдали от меня!