Пока Джимас пытался осмыслить всю свою жизнь, барона мучило сознание, что с его возвращением на его собственную жизнь брошена темная тень прошлого. Не зная, каким образом приблизиться к тайне Джимаса, барон потребовал от охотника за рабами выяснить, кто такой этот Джимас. Лесной капитан рано или поздно докопается до истины, хотя и не слишком разборчивыми методами, в этом барон был уверен.

Сеньорита посвятила Виржинию в свою тайну: теперь она знала, что Джимас — ее брат. Виржинию эта новость не удивила. Она поспешила заверить Сеньориту, что барон не согрешил, так как все произошло еще до свадьбы с донной Кандидой. Теперь, когда даже Сеньорита была в курсе, старая няня поведала также донне Кандиде, что рабыня Мария дас Дорес незадолго до свадьбы ее госпожи и барона уступила его домогательствам. Поначалу донна Кандида не могла понять, куда клонит старая негритянка.

— Ты говоришь, чтобы я не огорчалась — отчего? Расскажи мне все как было. Разве у барона и Марии дас Дорес были...

— Я этого не говорила, — запричитала Виржиния, — я...

— Ты мне дала понять, что барон... — заметила донна Кандида.

— Что она дала тебе понять? — спросил барон, заходя в этот момент на кухню. Он, казалось, догадался, что обе женщины говорили о нем. Появление полковника Феррейры сразу оборвало разговор — остались лишь предположения и сомнения, которые для донны Кандиды были еще мучительнее.

Любовь в Араруне не признавала ни рабов, ни господ. Многие молодые люди в своих симпатиях друг к другу оказывались по разные стороны баррикад и теперь должны были пережить немало страданий.

С той поры как Фулженсио жил в господском доме, Жустиньо заимел в его лице верного сообщника. Но в основном его интересовал лили» один человек в «каза гранде» — Аделайде. То, что он слышал о ней, не радовало Жустиньо. Она призналась как-то Фулженсио, что хотя она очень ценит внимание Жустиньо, но замуж хочет выйти за Жозе. Жозе был белокожий и к тому же с высшим образованием, поэтому она была уверена, что их детей ждет счастливое будущее и им не придется страдать от цвета их кожи. В это же самое время Коутиньо угрожал своему сыну, что навсегда вышвырнет его из дома, если тот рискнет жениться на Аделайде.

Джимас покинул Араруну. По его мнению, он сделал все что мог, чтобы Жулиана испытывала как можно меньше страданий. Однако у Аугусто были все основания тревожиться за судьбу Жулианы. Он признался отцу Жозе, что опасается, как бы она не умерла от любовной тоски. Целыми днями она ничего не ела и думала только о Джимасе, который отказался от нее ради ему одному известной цели. В одном из долгих разговоров Аугусто удалось убедить Жулиану в том, что она не должна замыкаться в своем горе, а быть открытой для радостей жизни. Только так она сможет освободиться от глубокой тоски, напавшей на нее после разговора с Джимасом.

На следующее утро Жулиана впервые вышла из дому, чтобы сделать кое-какие покупки. Разговор с дедом указал ей новые пути, и лучи утреннего солнца грели ее душу так же, как галантные комплименты Марио, вызвавшегося ее проводить. Сын Эвералдо давно уже заприметил внучку журналиста, но сдерживал свои чувства, видя частое присутствие в ее доме Джимаса. Теперь Эвералдо радовался возможности поговорить с Жулианой.

После того как Сеньорита высвободилась и узнала правду о Рафаэле, она заново влюбилась в Родолфо Гарсия Фонтеса. Ей импонировало, что в разговоре с ее отцом он открыто признался в своих прогрессивных убеждениях. К тому же она ощущала, что ее чувства к нему никогда полностью не охладевали. Хотя Сеньорита длительное время была убеждена, что ненавидит Родолфо, она не могла забыть их первого нежного поцелуя. Она открылась матери в своей любви к нему, и отныне обе совместно искали возможность объяснить барону, что намерения ее, Сеньориты, и Родолфо очень серьезны. Сеньорита не хотела выходить замуж без одобрения отца, но в то же время твердо решила сделать это, если он не даст ей своего согласия на их брак.

Донна Кандида предложила дочери молиться и выждать момент, когда можно будет поговорить с бароном на эту опасную тему.

— Я был уверен, что вы примете решительные меры, — шумел Коутиньо, — вместо этого вы умыли руки, а ваш сынок действовал!

Несмотря на первый демарш перед доктором Фонтесом, беспорядки в сензалах рабов в имениях Эвералдо и Коутиньо продолжались. Рабы бежали целыми группами, чтобы работать у Рикардо Фонтеса за плату. Поэтому Коутиньо и Эвералдо решили пожаловаться доктору Фонтесу на его сына.

— Это очень просто, господа! Идите и заберите их! — призвал адвокат своих посетителей. — Вы же сами освободили своих рабов, и они могут теперь работать, на кого им угодно!

— На абсурдные предложения вашего сына мы не пойдем! — горячился Коутиньо. — Он оплачивает труд рабов кофейными зернами! Не зная, какая сегодня цена мешку кофе!

— Знает, знает, — защищал адвокат своего сына, — это ему хорошо известно. Он рассчитал, что это самый дешевый способ оплаты их труда — кофе, который все равно испортился бы. Кроме того, он хочет разводить коров и породистых лошадей. Я сам поражаюсь, как ловко и дальновидно этот негодник стал вести дело.

— Тогда мы просто зря теряем время, — мрачно подытожил Коутиньо, — но я верну своих рабов в имение, и если понадобится — кнутом!

— Этого вы не вправе делать, — предупредил доктор Фонтес. — Они свободные люди!

Не говоря больше ни слова, Коутиньо выхватил из кармана пачку бумаг и широким жестом разорвал их в клочья. — Они были свободны! Я только что разорвал их свидетельства...

Коутиньо был готов на все, чтобы заполучить обратно своих рабов. На карту был поставлен урожай, а вместе с ним и вся жизнь Коутиньо. Так как визит к доктору Фонтесу не продвинул его в этом деле ни на шаг, Коутиньо разыскал комиссара и пожаловался ему, что Рикардо украл пять его рабов и занял их на своей фазенде. Он даже хотел сделать заявление по обвинению доктора Фонтеса и его сына в воровстве: по его мнению, оба вели нечестную игру. Комиссар подчеркнул — как до этого доктор Фонтес, — что рабы теперь свободные граждане, на что Коутиньо возразил, что он сжег их свидетельства об освобождении.

— Пошлите своих людей на фазенду! Выполните свой долг, комиссар! — требовал Коутиньо.

Комиссару очень не хотелось выполнять требования помещика. Он приступил к делу с огромным спокойствием. Сначала он посетил доктора Фонтеса и поговорил с ним. В доме он встретил также Родолфо; только Рикардо, виновник конфликта, отсутствовал.

— Коутиньо собирается заявить на вас, — объяснил Антеро цель своего визита. — До сих пор я не принимал никаких мер, но если он это сделает, я пошлю своих людей на фазенду Рикардо и заберу пятерых рабов...

— Сэкономьте свои силы, комиссар, — заверил Родолфо, — мой брат сам вернет рабов.

Довольный, комиссар попрощался — он добился всего, что хотел. Родолфо потребовал от Рикардо, чтобы тот вернул рабов Коутиньо. Таким образом он хотел избежать конфликта. Черный Всадник будет счастлив, добавил Родолфо, освободить не только пятерых, а всех рабов Коутиньо.

Вскоре после этих событий Жусто, по указанию Рикардо Фонтеса, сообщил пятерым рабам, что им придется возвращаться к своему прежнему владельцу. Они возмутились, однако Жусто просил их подождать и не поднимать шума. Черный Всадник готовит для них сюрприз...

Родолфо и Бентиньо планировали новую акцию Черного Всадника. Бентиньо опасался, что на этот раз действовать будет опаснее, чем когда-либо. С одной стороны, они не могли из-за спешки рассчитывать на помощь друзей из столицы провинции, а с другой — помещики за это время хорошо подготовились.

— И все же мы рискнем! — решили оба. — В конце концов надо преподать урок этому старому Коутиньо!..