— Я понимаю, Марио, что ты здесь не из-за меня...

Марио не повернул даже головы.

— Послушай, Жулиана, дай мне спокойно поработать над статьей!

— Но, Марио, мы не должны стать врагами. Если я в чем-то перед тобой виновата, то прости меня!

— Плевал я на все твои извинения! Не делай из меня дурака! Ты ведешь себя, как малый ребенок!

— Я уже не ребенок! — возразила Жулиана.

— По твоему поведению этого не скажешь!

Жулиана чувствовала, что Марио сильно обижен на нее. Да, она вела себя с ним не всегда честно. Какое-то время она даже делала вид, что увлечена Марио, а сама думала только о Рафаэле. Конечно же, этим она сильно задела гордость Марио... Столь неприятный разговор молодых людей был прерван появлением Рафаэла.

— Представляете, я только что столкнулся с бароном в полицейском участке. Он выглядит совершенно здоровым. И никакого паралича у него и в помине нет! Теперь-то я твердо решил остаться в городе. Для меня это дело чести,— заявил он Жулиане и Марио.

Выслушав Рафаэла, Марио резко повернулся и вышел из типографии.

Материальное положение семьи доктора Фонтеса ухудшалось с каждым днем. В связи с этим Сеньорита решила обратиться за помощью к отцу Жозе. И надо же было такому случиться, что через минуту после ее прихода к священнику вошел барон.

— Я хотел бы поговорить с вами наедине, отец Жозе, без посторонних,— сказал барон, бросив холодный взгляд на дочь. Отец и дочь не видели друг друга целую вечность, однако полковник Феррейра отнюдь не жаждал примирения.

— Это кто же посторонний — я, отец? — спросила Сеньорита.

— О, да ты меня назвала отцом. Значит, все-таки ты продолжаешь считать меня своим отцом,— заметил барон с некоторым удовлетворением.

— Ну конечно же, вы, как и прежде, мой отец. И я счастлива видеть вас в полном здравии, хотя не знаю, считаете ли вы меня своей дочерью...

— Отец никогда не может отказаться от дочери,— ответил барон.

— Вы не можете себе представить, как мне радостно это слышать! — с улыбкой воскликнула Сеньорита.

— Как там мой будущий внук?

Казалось, что отец и дочь были склонны помириться.

— Все хорошо. Иногда, правда, меня тошнит, но мама говорит, что это скоро пройдет.

— Значит, ты точно ждешь ребенка?

Сеньорита кивнула.

— А вы что же, в этом сомневались, сеньор барон? — спросил священник.

— В последнее время что-то слишком много лжи вокруг. Но я очень хочу этого внука, дочка! Твое будущее зависит от твоего дальнейшего поведения. Мой дом всегда открыт для тебя и твоего ребенка!

Последние слова барона разрушили надежду Сеньориты на взаимопонимание с отцом.

— Вы говорите, что ваш дом открыт для меня и ребенка? А как же Родолфо?

— После того как я был на волосок от смерти, я стал более терпим ко всему происходящему, дитя мое. Но мое отношение к семье доктора Фонтеса никогда не изменится. И я никогда не признаю твой брак с Родолфо!

После этих слов своего отца Сеньорита попрощалась с отцом Жозе и поспешила удалиться. Она была в глубоком смятении. «Отец так и не изменил своего отношения к Родолфо»,— с сожалением подумала она.

Когда дочь ушла, полковник Феррейра заговорил со священником о своих делах. Он попросил отца Жозе отслужить службу по Бруно, а также окрестить его рабов. Просьба барона чрезвычайно удивила священника. Но

еще больше отец Жозе был изумлен поведением барона в последующие дни. Барон открыл ворота сензалы рабов и объявил, что каждому рабу он предоставит дом и земельный надел. Главным среди рабов был назначен Тобиас — теперь вся ответственность за них возлагалась на него.

Конечно же, эти действия полковника Феррейры были вызваны отнюдь не великодушием. В основе этих действий лежал обычный расчет. Он знал, что утихомиривать рабов нужно кнутом и пряником. И теперь, когда самые непокорные рабы были либо мертвы, либо арестованы, остальных можно было усмирить с помощью подачки. Барон полагал, что после этого на какое-то время новых выступлений рабов можно не опасаться.

Узнав об аресте Жустиньо и Фулженсио, Рафаэл направился к ним в тюрьму. Во время свидания с ними он пытался поднять их дух и настроение.

— Главное, не теряйте мужество, братья. Я уверен, что вы здесь пробудете недолго! — внушал им Рафаэл.

Рафаэл решил поведать о событиях на фазенде барона комиссару Антеро со слов находившихся там рабов.

— Бруно во время драки с Жустиньо был вооружен. Он вынул из-за пояса нож еще во время схватки с Лесным капитаном. Так что барон лукавит, утверждая, что Жустиньо набросился на безоружного Бруно и убил его,— так представил Рафаэл истинный ход событий представителю закона.

— Да, это уже представляет случившееся в ином свете,— согласился Антеро.— А как вы думаете, почему барон дал ложные показания?

— Барону, видимо, необходимо было кое-что скрыть,— пояснил Рафаэл.

— Мне рассказали рабы, что барон приказал бросить в реку смертельно раненного Лесного капитана, хотя он знал, что тот еще жив! Этот приказ слышали все рабы — барон произнес его громко и ясно!

Услышав о кровавых событиях на фазенде из уст Рафаэла, Сеньорита и Родолфо были чрезвычайно возмущены случившимся. Родолфо незамедлительно направился к комиссару Антеро и заявил ему, что готов выступить адвокатом Жустиньо и Фулженсио на суде.

— Я обязательно выступлю перед судом, мне необходимо вывести барона на чистую воду! Я должен публично рассказать о всех злодеяниях полковника Феррейры! Я приведу на этот суд свидетелей. Старая Бальбина, мать Фулженсио и Жустиньо, обязательно выступит на суде. Она знает кое-что о зверствах и жестокостях в доме барона!

Родолфо сделал многозначительную паузу. Слова его звучали столь горячо и внушительно, что со стороны могло показаться, что это выступление на суде.

— А вы знаете, что прежняя баронесса, мать полковника, приказала отрезать Бальбине палец? Это она сделала из-за ревности! И я расскажу и об этом преступлении, и о всех подлых поступках барона. Феррейра должен понести наказание за все свои злодеяния!

Комиссар Антеро был полностью согласен со сказанным Родолфо.

— Да, вы совершенно правы. Барон должен ответить за все свои преступления.

Марио, Вильо, Нино и Мануэл Тейшейра, узнав о случившемся, сразу же встали на сторону Родолфо. В газете «Голос Араруны» были напечатанья статьи, обвинявшие барона и защищавшие семью доктора Фонтеса. О жизни рабов на фазенде барона и о последних кровавых событиях, случившихся там, поведал в своей статье Рафаэл. Эта смелая статья, написанная на основе рассказов очевидцев, была открыто направлена в защиту рабов.

— Ты молодец. Вот это прямо историческое деяние,— похвалил Рафаэла Аугусто.— Еще никто так откровенно не высказывался в печати в защиту рабов!

Как же обрадовала Рафаэла похвала Аугусто! Он уже в который раз перечитывал начало своей статьи:

«Преступления полковника Феррейры.

Лесного капитана, еще живого, бросили в реку, проте-кающую через фазенду барона. Приказав это сделать, разве не совершил Феррейра тяжкое преступление? А почему же в тюремной камере находятся невиновные Фулженсио и Жустиньо? Разве не барону полагается сейчас быть за решеткой?..»

Прочитав статью Рафаэла, Марио пришел к такому заключению:

— Эта статья обвиняет не только барона. Она обличает рабство в целом.

Аугусто кивнул в знак согласия, но мысли Рафаэла были теперь где-то далеко.

— Лучше бы я его убил...— тихо сказал Рафаэл. Даже отец Жозе, не будучи сторонником решительных мер, одобрил статью Рафаэла.

Услышав о том, что рабыня Бальбина находится в доме доктора Фонтеса, барон приказал Себастьяну привести ее к нему. При встрече с Себастьяном Бальбина испытала бурную радость — ведь она признала в нем одного из своих сыновей! Полковника Феррейру абсолютно не интересовали родственные чувства его рабов. Он приказал запереть Бальбину, так как она сразу же стала действовать ему на нервы.