Жусто и Бентиньо заглянули к Виржинии и рассказали ей о том, что Сеньорита хочет ее забрать с собой. При всей своей любви к девушке, старая негритянка не хотела покидать фазенду — ведь она прожила здесь столько лет! А самое главное, она была очень преданна баронессе.

— Я не могу уйти и бросить донну Кандиду на произвол судьбы!

Рафаэл, Родолфо, Рикардо и Сеньорита приближались к фазенде. Рафаэл скакал впереди и просматривал дорогу. На некотором расстоянии за ним следовали дочь барона и Родолфо. Рикардо обеспечивал безопасность своих спутников, шествуя сзади. На всех четверых была одежда Черных Всадников, которая сливалась с темнотой этой теплой ночи.

— Иногда ты мне напоминаешь Рафаэла, — тихо сказал жене Родолфо. Его взгляд был устремлен вперед, где на фоне светлого еще неба четко вырисовывался темный силуэт Рафаэла.

— Да, мы с ним очень похожи. Мы жили долгое время вместе среди одних и тех же людей, видели жизнь на фазенде, сочувствовали рабам, терпевшим нужду и беды. У нас очень много общего.

Донну Кандиду охватили мрачные предчувствия. Тревога не покидала ее. Ей казалось, что вот-вот случится что-то ужасное.

Добравшись до фазенды, Черные Всадники слезли с лошадей и оставили их неподалеку. Было решено, что в сензалу рабов пойдут Сеньорита и Рикардо, а Рафаэл и Родолфо будут обеспечивать их безопасность снаружи.

Дочь барона и Рикардо прошмыгнули в темноте через внутренний двор и проникли в сензалу. Рабы уже ожидали своих спасителей и встретили их радостными возгласами. Когда Черные Всадники сняли свои маски, рабы ахнули от удивления — уж кого-кого, а дочь барона они увидеть никак не ожидали. Сеньорита предложила рабам немедленно вместе с ней покинуть сензалу и уверила, что отведет их в надежное место. Однако большинство рабов отнеслись с недоверием к дочери барона и не хотели бежать вместе с ней.

— Нас вполне устраивает наша жизнь в сензале, — заявил ей Тобиас, предводитель здешних рабов. — Ворота сензалы теперь постоянно открыты, нас никто не наказывает. К тому же барон обещал нам всем дать землю. Почему же мы не должны верить обещанному? А ваше предложение бежать отсюда многих из нас просто пугает — ведь бегство из сензалы только подвергает опасности нашу новую жизнь!

Сеньорита поняла, что любые ее доводы не возымеют успеха. Внезапно раздались выстрелы. Сеньорита решила, что Бруно и его люди узнали об их появлении на фазенде и сейчас стреляют в стоящих на страже Родолфо и Рафаэля. Нужно было спешить.

Сеньорита и Рикардо не стали больше никого убеждать и уговаривать. Они поспешили уйти вместе с небольшой группой рабов, желавших бежать. Беглецы добрались до места, где стояли лошади Черных Всадников. После чего Рикардо скрылся вместе с неграми в темноте, а Сеньорита села на лошадь и поскакала назад к усадьбе, ей необходимо было забрать с собой свою старую няню Виржинию.

В имении барона было тихо и спокойно. Казалось, что в господском доме все спят и никто не может заметить Сеньориту. Но девушка не знала, что за ней наблюдает пара зорких глаз... Внезапно раздался выстрел. У дочери барона потемнело в глазах, и она упала на землю.

Барон услышал сквозь сон шум, доносившийся из сен- залы рабов. Он проснулся и, выбежав во двор, увидел Черного Всадника. Барон достал пистолет и выстрелил. Черный Всадник упал.

Барон подошел к лежавшему на земле.

— Ну что, друг рабов, разве я не предупреждал, что прикончу тебя рано или поздно?

Раненый застонал. Барон крайне удивился. Ему показалось, что он услышал женский голос. И тут он увидел, что из-под широкополой шляпы Черного Всадника выбились длинные черные волосы. Постепенно до барона дошел весь ужас случившегося — ведь он застрелил собственную дочь.

— Нет! Нет! — в ужасе закричал барон.

— Родолфо, — слабым голосом прошептала Сеньорита. Но тот был далеко и не мог ее услышать.

Ничего не подозревающие Родолфо, Рафаэл и Рикардо считали, что все идет по плану. Заметив Бруно и его людей, бежавших с оружием в руках к сензале рабов, Рафаэл и Родолфо попридержали их, чтобы дать возможность скрыться дочери барона, Рикардо и следовавшим за ними неграм. Правда, выстрелы, при помощи которых они отвлекли внимание Бруно, были только в воздух — так просила Сеньорита. Девушка очень хотела, чтобы с обеих сторон не было никаких жертв. Трое Черных Всадников встретились в обусловленном месте на окраине городе, сюда же должны были подойти Сеньорита и Жусто.

Однако Жусто появился один. Едва переведя дыхание после стремительной скачки, Жусто сообщил нечто ужасное:

— Это все страшно и дико! Барон... — тут Жусто собрался с духом и произнес: — выстрелил в Сеньориту и, похоже, убил ее...

— Проклятый! — процедил Родолфо сквозь зубы, схватившись за пистолет.

В поместье барона все переполошились. Донна Кандида сидела у постели своей тяжелораненой дочери и рыдала. Она с нетерпением ждала врача, на которого возлагала большие надежды.

— Это несчастный случай, доктор. Пожалуйста, помогите!

Врач немедленно осмотрел Сеньориту и обработал ее рану. Он сказал, что положение почти безнадежно: ее могут спасти только молитвы.

Барон был в отчаянии. Даже в страшном сне не увидишь, чтобы отец застрелил собственную дочь. Надсмотрщик Бруно холодно наблюдал за всем происходящим. Он считал, что произошло всего лишь досадное недоразумение, в котором дочь барона сама виновата.

Сыновья адвоката Фонтеса и Рафаэл нашли убежище в доме доктора Фонтеса. Очень нервно и сбивчиво Родолфо рассказал родителям о случившемся. Он был чрезвычайно удручен и порывался немедленно помчаться на фазенду к Сеньорите.

— Только не теряй рассудка, брат, ты же ей ничем сейчас не можешь помочь. А себя ты тем самым поставишь под удар.

Не только брат, но и отец удерживал от этого шага Родолфо.

— Никто так не сожалеет о случившемся, как я, сынок! Но ты должен крепиться и не совершать опрометчивых поступков.

Родолфо был во власти безутешного горя.

Барона мучили угрызения совести. Он не мог понять, как же так получилось, что он застрелил собственную дочь. Он долго размышлял о Сеньорите. А был ли он вообще хорошим отцом? Или его всегда интересовали только одни деньги? До сей поры он никогда не сомневался в том, что делает много хорошего для своей семьи, имения Араруна и города Араруны, Он был, словно жалкий раб, бессилен сейчас что-либо сделать для дочери. И вдруг он подумал: а что значит жалкий раб? Ведь рабы это люди, только бесправные и забитые.

Барон решил дать один обет. Он позвал Виржинию и сказал ей:

— Я клянусь тебе, Виржиния, если моя дочь выживет, я исполню твое заветное желание. Я обязательно разыщу

твоего сына и приведу его в свой дом. Это говорю тебе я, барон Араруны!

Состояние Сеньориты было крайне тяжелым. У нее был жар, и она была без сознания. Пульс ее был учащенный, а дыхание слабое. В дом позвали священника — отца Жозе. Когда он сел у постели больной, девушка вдруг открыла глаза и прошептала: «Родолфо...» Но затем, узнав отца Жозе, она прошептала: «Родолфо, Рикардо и Рафаэл... Что с ними, отец Жозе?»

Священник положил руку на ее горячий лоб.

— С ними все в порядке, Сеньорита. Ты только успокойся. Самое главное сейчас для тебя — это полный покой...

— Отец Жозе, я хочу доверить вам одну тайну! Не важно, что со мной будет! — Девушка говорила слабым голосом, и священник плохо расслышал ее слова, ему показалось, что Сеньорита бредит.

— А что это за тайна?

— Я хочу, чтобы вы знали, что Рафаэл — мой брат. Он был рожден от моего отца рабыней Марией дас Дорес! Но, прошу вас, никому об этом не рассказывайте! Моя мать умрет от горя, если узнает об этом! — Сеньорита не заметила, как донна Кандида только что вошла в комнату, принеся новые полотенца для холодных компрессов. Таким образом она стала невольной свидетельницей их разговора. Сеньорита погрузилась в глубокий и, как надеялись присутствующие, целебный сон.