— Боже мой! — простонал Аугусто, только сейчас сообразив, какую бурю он вызвал. — Мне так жаль, Джимас! Я не мог... Лучше бы ты прикусил себе язык!..

Сеньорита, несмотря на возбуждение зала и на резкую реакцию отца, ощущала наполнившую ее глубокую радость; немного времени ей потребовалось, чтобы по последним словам Джимаса догадаться, что он был неразлучным другом ее детства, Рафаэлом, которого ей все время так недоставало.

Однако и барон задавался вопросом, не видел ли он где-нибудь и когда-нибудь прежде это лицо. Он поклялся жестоко отомстить за испорченный вечер.

Для Анны Тейшейры бал был во многих отношениях знаменательным, хотя он и закончился по вине Джимаса так внезапно и неприятно.

Она впервые открыла свое красивое лицо. И была весьма счастлива, потому что всем понравилась. Она решила и хотела жить так, как живут все девушки ее возраста. Почему бы и нет? Молодые люди Араруны восхищались ее красотой, делали ей комплименты, пытались робко ухаживать за ней. Анна наслаждалась обретенной свободой. Даже работа в лавке отца доставляла ей, ранее почти не появлявшейся на людях, огромное удовольствие. Поэтому она вырвала у него обещание позволить ей работать в заведении. Она взялась отвечать за кухню и следить за чистотой в зале. Казалось, что вуаль сняли не только с ее лица, но и с жизни. Однако этот новый этап ее биографии имел один изъян: для ее репутации было невыгодным то, о чем теперь поговаривали в Араруне, — стоит, мол, встретить Анну, как рядом встречаешь и толпу молодых мужчин. Отец Анны не испытывал большого счастья от этого, его раздражала неожиданно полученная дочерью свобода.

Впервые после бала в Араруне кто-то осмелился на глазах у барона выступить в защиту рабов — и притом таким пылким и убедительным образом, каким было чтение Джимасом стихов Кастро Алвеса. Сеньорита — и не только она — за это боготворила и почитала смельчака.

Впервые в истории города рабыня посетила бал в господском доме. Мартиньо был настолько поражен красотой девушки, что спустя несколько дней после бала попросил барона продать ему красивую рабыню. Тот стал тянуть с ответом и в конце концов переложил на Сеньориту решение о продаже Аделайде, а та ловко соединила его с условием, которое Мартиньо услышит лично от нее в момент совершения сделки. Вскоре после этого разговора он появился в доме барона, чтобы забрать девушку. Все шло согласно уговору, Мартиньо выложил пересчитанные банкноты на стол — и тут Сеньорита назвала свое условие: Мартиньо должен определить дату своей женитьбы на девушке-рабыне. Поначалу он не поверил своим ушам: он, богатый землевладелец, должен жениться на рабыне?! Каково требование! Мартиньо почувствовал себя оскорбленным и как мужчина, и как помещик. Что себе позволяет эта девица, хотя она и дочь влиятельнейшего помещика во всей округе?! Он решил отступиться от Аделайде.

А последняя от всей души поблагодарила Сеньориту, вызволившую ее из этой беды.

Впервые барон решился лично выступить против отдельных представителей движения за отмену рабства. Когда он думал о Джимасе, то буквально кипел от негодования, а как отомстить Аугусто, барон уже знал, у него созрел коварный план: он закроет редакцию и типографию «Голоса Араруны», а его самого и Джимаса отправит в изгнание. Сеньорита не сможет его переубедить. Полковник принудил Мануэла Тейшейру, которому принадлежал дом, где размещалась типография, отказать своим арендаторам.

Впервые донна Кандида запротестовала против решений своего мужа. Она потребовала объяснений, почему он разрешил Аделайде, девушке-рабыне, сопровождать Сеньориту на бал. Барон отмолчался.

И впервые, спустя тринадцать лет, Сеньорита вновь увидела друга своего детства Рафаэла, не зная, правда, что он ее сводный брат. Теперь у Сеньориты не осталось сомнений в том, кто был этот Черный Всадник. Полная радостного предчувствия, она спросила у отца Жозе, зная о хороших отношениях его с Джимасом, не сможет ли он устроить ей тайную встречу с ним. Сначала священник отнекивался, зная, как это может повредить его репутации духовного лица. Однако, поразмыслив, вспомнил, что любовь — это тоже дело рук Всевышнего, поэтому при первом удобном случае он отвел Джимаса в сторонку и сообщил ему, что Сеньорита хочет встретиться с ним.

— Вы можете увидеться здесь, Джимас, в церкви!..

После выступления Джимаса на балу освободительное движение в Араруне переживало не лучшие времена. Однако аболиционисты и не думали сдаваться. Они уже планировали последующие освободительные акции. Джимас попросил Родолфо, чтобы тот сообщил Черному Всаднику, что вскоре предстоит освобождение рабов еще одной фазенды.

Родолфо не пришлось проделывать большой путь, чтобы встретиться с Черным Всадником. То, что он и Черный Всадник были очень тесно связаны, а именно представляли одно и то же лицо, тем временем удалось выяснить его отцу, доктору Фонтесу.

— Где ты прячешь свою одежду и лошадь, Черный Всадник? — спросил адвокат своего сына однажды ночью, когда тот тайком пробирался в свою комнату. — Ты, видимо, не очень беспокоишься за судьбу своей матери? Ты уже подумал о том, что может случиться, если с тобой приключится самое худшее?

— Нет, отец, со мной ничего не случится, — заверил Родолфо, — но я не могу иначе. Это миссия, которую я назначил себе сам. И если же со мной что-либо случится, я считаю, что умру во имя великой любви и великого идеала.

Доктор Фонтес вздохнул. Сейчас он даже завидовал своему сыну, наблюдая его юношеский порыв.

— Я знал, что не смогу очень долго утаивать от вас эту историю, — признался Родолфо с видимым облегчением. — Я рад, что теперь вы знаете об этом. Спокойной ночи!

— Будь осторожен в своих геройских деяниях, сын мой! Спокойной ночи! — он повернулся и пошел к себе.— Мне бы следовало знать, что хоть один Фонтес способен все же на такое безумие, — ворчал он по дороге себе под нос.

Несмотря на слова об осторожности, высказанные отцом, Родолфо Гарсия Фонтес успел заметить и искорки гордости в его глазах.

— Что касается меня, сеньор Аугусто, то вы со своей внучкой могли бы оставаться в этом доме до конца своих дней. — Мануэл Тейшейра изобразил на лице искреннее сожаление. — Но после того, что случилось на балу...

Власть барона в Араруне была велика, и Мануэлу ничего не оставалось, как сообщить Аугусто, что ему придется покинуть дом, потому что так приказал Феррейра. Поэтому несколькими днями позже Аугусто попросил доктора Фонтеса оказать ему юридическую помощь.

Вместе с Джимасом и Мануэлом Тейшейрой, которому вся эта возня была крайне неприятна, мужчины искали выход. В конце концов он был найден Джимасом: он сам купит дом от имени Аугусто. Адвокат препроводил предложение Джимаса еще одной уловкой: он подготовил контракт, по которому Аугусто вроде бы купил уже год назад дом с уплатой в рассрочку.

Поначалу Аугусто не решался принять деньги на покупку дома от Джимаса, но адвокат убедил его окончательно. Так как Джимас предположительно женится на его внучке Жулиане, он становится наследником Аугусто. Ко всему прочему, старый журналист надеялся заполучить Джимаса и как партнера в своей газете. Единственно, чего нельзя было предугадать, это действий барона. Не обратится ли он, разозленный ходом событий, к средствам насилия?

Против ожидания барон не выступил, хотя и не верил в историю с продажей дома. Он решил оставить журналиста в покое, тем не менее барон пришел в типографию и предупредил Джимаса, чтобы тот не заходил слишком далеко в своей игре. Молодой человек преувеличенно изысканно и в вежливых выражениях извинился за то, что произошло во время бала. Его намерением было лишь заполнить паузу, развлекая гостей, но не нападать на кого бы то ни было, заверил он. Барон принял извинения. Однако его подозрения не рассеялись. Лицо Джимаса пробуждало у него неприятные воспоминания.