— Пока вы возле меня, мне больше не нужен никто во всем мире!

Донна Кандида смущенно взглянула на доктора, который, посмеиваясь, стоял у постели больного и слышал каждое слово.

— У него горячечный бред! — попыталась она спасти положение, хотя знала, что Рикардо в здравом рассудке.

— Конечно... конечно! — засмеялся доктор Аморим.— Я ничего не слышал.

— Как же ты меня напугал, мой мальчик!

Донна Инес отправилась на фазенду Араруна навестить своего раненого сына. Но Рикардо спал и видел сны, по своему обыкновению — сладкие сны.

Если донна Инес испытала облегчение при виде сына, то Сеньориту мучили мрачные мысли. Что будет, когда ее отец вернется и увидит, что произошло? Какая судьба уготована рабам, и что он подумает о Рикардо?

Всем в городе было известно об отношении Рикардо к баронессе. Болтали многое, и кое-кто полагал, что Рикардо поскакал в поместье не для того, чтобы поговорить с Феррейрой, а чтобы повидать жену барона Донну Кандиду испугали эти слухи. Она знала, что Рикардо обожает ее, но ей хотелось раз и навсегда покончить с болтовней и подозрениями. В кругу своих знакомых донна Кандида объяснила, что никогда не давала Рикардо повода и что она всегда была верна своему супругу.

Кроме того, донна Кандида попросила отца Жозе что-нибудь предпринять, пока барон не разузнал, с какой целью Рикардо оказался на фазенде. Священник поговорил с Рикардо и обвинил его в том, что он порочит репутацию баронессы, этой уважаемой замужней женщины. Это счастье, что Рикардо вспомнил о давнем споре между ним и бароном об источнике, расположенном между их владениями. У отца Жозе появилась идея, и он поспешил в город попросить о помощи старого друга...

На следующий день «Голос Араруны» опубликовал статью по поводу случившегося на фазенде барона, она вызвала большой интерес читателей. Рикардо— так говорилось в газете — отправился в имение барона, чтобы

уладить старый спорный вопрос об источнике. Каждый отнесся к этой истории по-своему; сплетники, правда, были разочарованы, но честь баронессы была спасена. Донна Инес, опасаясь, что ее сын может совершить на фазенде новый сумасбродный поступок, отвезла его домой. Родолфо встретил брата не особенно дружелюбно.

— Когда ты поправишься, я с тобой посчитаюсь! — заявил он.

Рикардо, наивный по природе, не понял, что имел в виду его брат, и спросил:

— Но что я такого сделал?

После покушения Лесного капитана на жизнь Рикардо для любви Сеньориты и Родолфо появились новые препятствия: теперь против их связи возражала донна Инес. Она объяснила Родолфо, что против его женитьбы на Сеньорите по соображениям семейной чести. Родолфо безуспешно пытался ей объяснить, что ее неожиданное неприятие Сеньориты необоснованно и что она в наименьшей степени была причастна к событиям прошедших дней. Но донна Инес продолжала упорствовать. Она считала, что цена его любви слишком высока для одного из семьи доктора Фонтеса.

Не только эта тема привела к напряженности в семье. Рикардо жаловался, что Родолфо все еще отказывается с ним разговаривать из-за событий на фазенде.

Барон вернулся из поездки. Он побелел, узнав из газеты, что произошло.

— Не может быть! Это невозможно! — восклицал он снова и снова. Он немедленно поспешил в участок и поговорил с комиссаром. Запереть этого мошенника было единственно правильным решением. Комиссар не мог сдержать злорадной улыбки:

— Столько раскаяния, сеньор барон? Если бы я так не поступил, рабы забили бы его до смерти на столбе!

Посетив заключенного в камере, барон сразу же смог убедиться, что Лесной капитан все еще страдает от последствий ужасного избиения. Но проявление сострадания было чуждо барону. Его интересовало только то, что произошло на фазенде. Описание этих событий охотником за рабами навело его на размышления: он узнал, что Фулженсио снова стал зрячим; следовательно, не исключалось, что он будет мстить. Кроме того, его отнюдь не успокоили сообщения о том, что Жустиньо принадлежал к бойцам «капоэйры», владеющим опасной техникой борьбы, и что это он убил Онорио.

После того как Лесной капитан закончил свой доклад, барон взвалил на него собственные проблемы. Он потребовал от него скрыть, что это он, барон, отдал приказ стрелять в каждого, кто приблизится к поместью.

— Вы не проговоритесь ни одной человеческой душе, капитан! Иначе я оставлю вас подыхать в этой вонючей камере!

Соблюдение приличий требовало формального извинения. По этой причине барон нанес визит семье доктора Фонтеса. Эвералдо и Коутиньо сопровождали его в качестве свидетелей. Встреча в доме Фонтесов вышла холодной.

— Я не ожидал когда-либо увидеть вас в своем доме! — приветствовал его доктор Фонтес.

— А я не думал снова переступить через этот порог,— ответствовал барон, — но когда моих ушей достигла весть о том, что случилось, я посчитал своим долгом прийти, чтобы убрать все неясности относительно хода событий... Я позволил себе взять с собой сеньоров Эвералдо и Коутиньо, в качестве, так сказать, свидетелей моей позиции.

Донна Инес испепеляла барона презрительным взглядом.

— Значит, военная поддержка? — Она намеренно не замечала Эвералдо и Коутиньо.— В этом доме никто не выстрелит вам в спину!

— Уж не думаете ли вы, донна Инес, что я приказал охотнику за рабами стрелять в вашего сына? — воскликнул барон с негодованием.

— От человека, у которого в надсмотрщиках ходит убийца, я ожидаю только худшее!

Дойна Инес постоянно прерывала беседу саркастическими замечаниями, поэтому Коутиньо, в конце концов, предложил продолжить разговор между доктором Фонтесом и полковником Феррейрой с глазу на глаз. Барон выразил сожаление о случившемся и пообещал возместить затраты на лечение Рикардо.

Вернувшись в имение, он попросил жену представить ему свою версию происшедшего. Донна Кандида подтвердила версию истории, опубликованной в газете.

Она почувствовала облегчение оттого, что ее супруг извинился перед семьей доктора Фонтеса.

Комиссар Антеро тоже желал как можно скорее завер-шить неприятную главу. Конечно, ему очень повезло, что барон поверил выдумке Рикардо об источнике. Между тем против Лесного капитана были возбуждены два дела: доктор Фонтес хотел навсегда засадить охотника за рабами за решетку; второе заявление поступило от полковника Феррейры.

— Не может быть... Барон вытащит меня отсюда!

Антеро покачал головой:

— Он — ни за что!

— Но почему же, комиссар? — Лесной капитан не мог понять, почему его господин так неожиданно отвернулся от него.

— Потому что несмотря на должность, данную тебе белыми, ты все равно остался негром. У тебя с рабами один цвет кожи! — пояснил комиссар.— Со своим военным опытом ты мог бы стать великим военачальником или борцом за дело рабов!

Раненый Рикардо не только физически страдал, но и пребывал в душевной растерянности. Он отказывался принимать пищу. Донна Инес тревожилась, поскольку при его состоянии это угрожало его жизни и могло вызвать рецидив.

Но Рикардо решительно заявил, что он только тогда начнет принимать еду, когда Родолфо решит с ним заговорить. Потом он опять принялся звать в полусне Анну...

Когда донна Инес с ним потом заговорила, он сказал, что, похоже, ранение и новая вспышка безнадежной любви к баронессе привели его к внутреннему разладу. Рикардо все еще не был уверен в своих чувствах и не знал, кому он должен подарить свою любовь. Но после выздоровления, поклялся Рикардо, он наконец-то заставит себя принять решение. Если он возьмет Анну Тейшейру в жены, его внутренняя раздвоенность исчезнет, и он сможет обрести покой.

— Великолепно! Печенье очень вкусное. Ах, Жулиана, когда ты рядом, не спасешься от греха обжорства!