— Я безумец? А кто из нас двоих собирается убить собственного отца? А кто из-за безудержной ненависти не может разобраться со своими личными делами?

Рафаэл хотел что-то возразить, но не нашел подходящих слов. Он понимал, что Марио сказал правду. Мужчины помолчали, затем Марио продолжал уже спокойным тоном:

— Попытайтесь освободиться от своей ненависти, Ра-фаэл! И дайте барону последний шанс! Если же Феррейра, узнав о том, что вы его сын, все-таки не признает вас, то тогда больше не сдерживайте ненависть! Тогда убейте барона!

Слова Марио глубоко запали в душу Рафаэла. В этот раз он покидал типографию газеты «Голос Араруны» в глубоком раздумье. Через некоторое время там появилась Жулиана.

— Извини, Марио, но я слышала твой разговор с Рафаэлом.

— Да мы ни о чем таком не говорили, что тебе не следовало бы слышать, — невозмутимо ответил Марио. — И я надеюсь, что теперь ты лучше разберешься в моих чувствах к тебе.

— Да. С сегодняшнего дня я прониклась к тебе еще большим уважением как к человеку.

Со дня свадьбы Сеньориты Рафаэл пребывал в глубокой печали. Казалось, что у него пропал всякий интерес к жизни. Он рассказал отцу Жозе о своем душевном состоянии и о причинах своей грусти. После того как он повел Сеньориту к алтарю, у него возникло чувство, что он навсегда потерял ее. Священник улыбнулся и сказал веселым тоном:

— Ты говоришь ерунду. Сеньорита не могла никогда бы стать твоей женой, а потерять ты ее тоже никогда не сможешь, поскольку вы брат и сестра.

Доктор Фонтес не ожидал, что барон придет к нему в дом. Однако вскоре адвокат понял, что приход барона вызван вовсе не желанием помириться. Полковник Феррейра хотел выведать, где сейчас находятся Родолфо и его дочь. Доктор Фонтес не ответил барону, тогда Феррейра закричал со злобой:

— Я сделаю все, чтобы ваша семья голодала! Вы останетесь без всяких средств к существованию! Уж я об этом позабочусь!

Барон покидал доктора Фонтеса в безудержном гневе. Дома его гнев еще более усилился.

— Все, что я планировал, теперь уже не состоится! Этот негодяй украл мою дочь! — кричал барон.

— Но они любят друг друга, — донна Кандида пыталась утихомирить мужа, но ее слова вызывали у Феррейры еще большую ярость.

— Замолчи! Она не должна мне больше никогда попадаться на глаза! — закричал барон, затем принялся упрекать донну Кандиду: — Мало того, что ты мне не смогла родить сына! По твоей милости у меня никогда не будет внука, который мог бы заступить на мое место! Я никогда в жизни не признаю своим внуком ребенка, рожденного в этом браке.

— Но ведь ребенок этот не будет ни в чем виноват, — робко попыталась возразить донна Кандида.

— Однако он будет Фонтесом! А я никогда не допущу, чтобы Фонтес унаследовал мое состояние! — Барон погрозил жене кулаком. — Это ты, ты все это допустила и скрыла от меня!

Донна Кандида замолчала. Она знала, что продолжать разговор бессмысленно.

Мануэл Тейшейра загорелся идеей приобрести машину для обработки кофейных зерен. Эта идея не очень пришлась по душе его жене, донне Нине, поскольку машина стоила немалых денег, а впереди была свадьба их дочери Анны.

Мануэл понимал, что его жена права в том, что для свадьбы дочери необходимо иметь немало денег. Конечно же, отец жениха, доктор Фонтес, даст на свадьбу некую сумму денег, но ведь именно в данный момент семья доктора Фонтеса испытывала серьезные денежные затруднения. По науськиванию барона в последнее время к адвокату перестали обращаться клиенты, так что основная часть свадебных расходов должна была лечь на плечи Мануэла. Однако обычай требовал, чтобы свадьбу устраивал отец жениха, поэтому доктор Фонтес попросил Тейшейру скрыть от донны Нины, в сколь бедственном положении сейчас находится его семья.

Лесной капитан все еще находился в мрачной тюремной камере. Он не знал, чего ему ожидать — то ли судебного процесса, то ли освобождения руками восставших рабов. На душе у него скребли кошки. Он все время вспоминал слова комиссара Антеро, которые его особенно задели: «Барон и не думал защищать тебя, ведь тогда могло обнаружиться, что это он подстрекал тебя...»

А барон тем временем плел уже новые интриги. Он поведал Бруно о своих планах. Барон сказал, что ворота сензалы рабов в скором времени нужно будет держать постоянно открытыми. Кроме того, каждому рабу будет предоставлен земельный участок.

Эти замыслы, как всегда, преследовали интересы одного лишь барона — ему не было никакого дела до рабов. Просто полковник Феррейра боялся, что будет издан закон об отмене рабства, и на этот случай хотел обеспечить себя рабочей силой за счет своих бывших рабов.

Сбежавшие с фазенды барона рабы — Себастьян, Жустиньо и Фулженсио хотели отомстить барону и надсмотрщику Бруно как можно скорее. Но они намеревались вернуться на фазенду не только для того, чтобы отомстить барону, но и для того, чтобы освободить всех оставшихся на фазенде рабов, открыв ворота сензалы, однако не все обитатели Куиломбо были настроены столь боевито. Большинство негров, живших здесь давно, хотели тихой, мирной жизни, которую они вели. Кроме того, некоторые из них боялись, что освобождение всех рабов с фазенды вызовет сильный гнев барона, и он всю жизнь будет мстить всем беглым рабам.

Однажды вечером Сеньорита предложила своему мужу вместе организовать освобождение рабов с фазенды барона, не привлекая обитателей Куиломбо. Она изложила Родолфо свой план, и тот с ним согласился. Молодые супруги решили на следующее утро отправиться в Араруну. Они понимали, что им уже больше нельзя будет вернуться в Куиломбо, чтобы не навлечь на рабов беды, — ведь барон может начать преследовать молодую пару и добраться до этого пристанища беглецов. На следующее утро молодые покинули Куиломбо с некоторой грустью — ведь здесь они провели немало счастливых дней.

Отъезд Сеньориты и Родолфо никак не повлиял на боевитость обитателей Куиломбо. У них по-прежнему были разногласия относительно освобождения рабов в имении барона. И Фулженсио, Жустиньо и Себастьян решили втроем пробраться на фазенду и освободить всех рабов.

Аделайде, молодая жена Жозе Коутиньо, была очень счастлива, узнав, что у нее будет ребенок. Единственное, что ее беспокоило в связи с этим, — это цвет кожи ее будущего ребенка. А что, если ребенок будет черным? Аделайде в глубине души надеялась когда-нибудь помириться со своим свекром. Но она была уверена, что старый Коутиньо никогда не признает внука-негра. Обо всем этом молодая женщина решила поговорить с отцом Жозе.

Священник постарался успокоить Аделайде. Он сказал, что ей не следует думать о цвете кожи ее будущего ребенка, а надо просто любить его уже сейчас, до его рождения. Молодая мулатка поблагодарила отца Жозе за совет. Внутренний голос говорил ей, что этот ребенок принесет ей много счастья.

Комиссар Антеро и Мануэл Тейшейра в очередной раз сидели вечером в заведении и оживленно беседовали. Вскоре их разговор перекинулся на охотника за рабами, который все еще находился в тюрьме и ждал начала суда. Представитель закона был озадачен, увидев, как волнуется Тейшейра при упоминании о Лесном капитане. Еще более удивлен был Антеро, услышав о причине беспокойства Тейшейры: Мануэл опасался, что признания капитана на суде могут бросить тень на его будущего зятя Рикардо. Охотник за рабами мог сболтнуть что-нибудь о нежных чувствах молодого человека к баронессе, и тогда об этом будет знать весь город. Тейшейра многое бы отдал, чтобы капитан навсегда исчез с его пути.

А будущий зять Тейшейры и не скрывал ни от кого своей привязанности к баронессе. Упреки, которые он слышал от Анны, его мало волновали.

— Я и не скрывал никогда своих чувств к баронессе, — возразил он однажды Анне. — Если ты еще заговоришь об этом, я уйду.