— Ну ух нет! Феррейра принадлежит мне, капитан. И знаете что, я вас вытащу отсюда. Только руки прочь от барона! Это уже мое дело! А у вас еще остался последний шанс. Может быть, ваши братья и простят вас, если вы очень постараетесь. И на всякий случаи будьте в любую минуту готовы к побегу!

Визит Рафаэла несколько подбодрил Лесного капитана, пребывавшего уже долгое время в состоянии глубоких сомнений и раздумий о своей дальнейшей участи.

В последнее время барон не переставал сетовать на свою судьбу. Подумать только, у него не было сына, который мог бы стать его наследником. Донна Кандида подарила ему дочь, и эта единственная дочь принесла ему одни несчастья. Он никогда не признает внука, в хилах которого будет течь кровь семьи доктора Фонтеса. И все-таки барона волновала судьба Сеньориты, он все время пытался узнать у баронессы, где она. Однако донна Кандида неизменно отвечала, что понятия не имеет. Она была уверена, что самый злейший враг дочери — это барон.

Феррейра ни на грош не верил своей жене. Он знал, что она пойдет на любую ложь, лишь бы защитить дочь и Родолфо.

Тогда барон решил сделать такой шаг, какого от него баронесса совсем не ожидала. Однажды вечером полковник Феррейра взял свою жену за руку и повел ее в кладовую со съестными запасами, куда обычно заходили лишь слуги. Феррейра попросил подождать немного и отодвинул в сторону шкаф, стоящий в кладовой. Донна Кандида увидела потайную дверь. За дверью оказалась лестница, по которой супруги спустились вниз. Очутившись в небольшой темной комнатке, донна Кандида сначала не поняла, зачем муж привел ее сюда. Но когда барон зажег прихваченную с собой лампу и ее слабый свет осветил эту комнату, баронесса увидела такое, что заставило ее замереть на месте: перед ее глазами предстала груда золотых сокровищ. Здесь были и тяжелые золотые слитки, и золотые монеты, и дорогая посуда, и подсвечники, и статуэтки. Все это составляло богатство семьи полковника Феррейры, которое барон и его отец накапливали в течение многих десятилетии. Сколько же пота и крови рабов хранили в себе эти сокровища!

Донну Кандиду охватила дрожь. Теперь ей стало понятно, почему ее муж так решительно настроен против освобождения рабов. Ему, как воздух, нужна его фазенда — ведь в нее столько вложено им и его предками. Вот почему он так жаждал всегда наследника, ему необходимо кому-то передать эти богатства. Барон заметил смятение на лице жены.

— Теперь я вас намного лучше понимаю, Феррейра, — промолвила баронесса. — Мне понятно ваше желание иметь наследника.

— Я рад это слышать. — Голос барона звучал теперь несколько мягче, чем обычно. У него словно камень с души упал, ему давно хотелось доверить кому-нибудь эту тайну. В этот момент он даже подумал о том, что, может быть, и сделает сына своей дочери своим наследником, если таковой родится. Но, конечно, он будет готов пойти на это только при выполнении его условий.

Жозе Коутиньо и его жена, очаровательная мулатка Аделайде, наконец-то вернулись а Араруну. Их долгое отсутствие в городе было связано с тем, что Жозе выполнял кое-какие поручения своего компаньона Мануэла Тейшейры в другом городе. Жозе тотчас же направился к Мануэлу рассказать о результатах поездки. Аделайде осталась в доме одна. Вдруг в дверь постучали. Открыв ее, она увидела старого Коутиньо, пришедшего навестить своего сына Жозе. В последнее время он делал это крайне редко. Старик все еще не мог смириться с тем, что его сын женился на мулатке. К невестке Коутиньо относился с сильной неприязнью. Он почти с ней не разговаривал.

— Где же мой сын? — спросил старик, глядя куда-то мимо Аделайде в глубь дома.

— Насколько мне известно, у вас больше нет сына, — промолвила темнокожая невестка Коутиньо и преградила свекру дорогу.

— Ты должна уважать меня! Ты же все еще рабыня! — закричал старик.

— Так заслужите мое уважение! — отпарировала Аделайде. — А я-то думала, когда открывала дверь, что пришел кто-то порядочный!

Коутиньо ничего другого не оставалось, как повернуться и уйти.

Отец Жозе всегда занимал нейтральную позицию. Он ко всем внешне относился ровно и спокойно, никогда не показывал своих симпатий и антипатий к окружающим и не высказывал никаких убеждений. И только просьба Сеньориты и Родолфо обвенчать их в Куиломбо выбила священника из привычной колеи — он впервые совершил решительный поступок.

Отъезд священника из Араруны не остался для жителей города незамеченным. По городу поползли различные слухи в связи со столь долгам отсутствием отца Жозе. Никто не поверил в то, что у священника заболел брат. Сидя вечером в заведении Тейшейры, землевладельцы коснулись этой темы. Эвералдо утверждал, что он знает отца Жозе уже более тридцати лет и никогда не слышал, чтобы у того были родственники. Значит, здесь кроется какая-то тайна. И землевладельцы засомневались в истинности убеждений отца Жозе.

Анна Тейшейра призналась своей подруге Жулиане, что сомневается в верности своего жениха: она очень ревновала Рикардо к баронессе. Молодой человек еще с давних времен слыл в городе мечтателем и фантазером, у него часто бывал отрешенный вид, и было ясно, что он погружен в глубокие мысли. Но в последнее время Рикардо стал еще более задумчивым и рассеянным. Он ходил по городу с совершенно потерянным взглядом. Анна Тейшейра многое бы отдала, чтобы узнать, о чем думал Рикардо.

Жулиана хорошо понимала состояние своей подруги, потому что ей тоже сейчас было нелегко. Ей предстояло принять правильное решение. В нее был влюблен Марио, сын крупного землевладельца Эвералдо. Он добивался расположения девушки с первой их встречи. Марио работал у ее деда в газете «Голос Араруны», поэтому Жулиана встречалась с ним каждый день. Внутренний голос уговаривал девушку пойти навстречу любовным объяснениям Марио — наверное, более подходящего и любящего мужа ей не найти. Но романтичная часть ее души протестовала, ведь она так любила Рафаэла, а он старался держаться от нее подальше, и она не понимала, почему. Девушка не догадывалась, что Рафаэл ее тоже любит, но скрывает свои чувства, потому что боится за нее. Его безграничная ненависть к барону может и на Жулиану навлечь несчастья, если она будет рядом с ним.

Марио знал о чувствах Жулианы к Рафаэлу. Ему не нравилась неопределенность в их отношениях, и он хотел ясности. Поэтому при первой же возможности он заговорил с Рафаэлом о Жулиане.

— Зачем вы все время играете с Жулианой? — начал разговор Марио. — Если вы любите Жулиану, то зачем заставляете ее страдать? Я не понимаю, по каким причинам вы стараетесь избегать Жулиану, но знайте, что она из-за этого сильно переживает.

Как же Рафаэлу стало горько после этих слов Марио! Но он решил и далее скрывать свои чувства и попытался изобразить безразличие.

— Ну, я полагаю, что вы сможете ее утешить, вам это будет нетрудно.

Марио возразил:

— Да она меня и видеть не хочет Все мысли Жулианы только о вас, и не делайте вид, Рафаэл, что вы здесь совершенно ни при чем. Ах, если бы я был на месте сеньора Аугусто, я бы запретил вам к ним приходить раз и навсегда! Да я бы просто вышвырнул вас из дома!

— Возможно, он еще это сделает! — невозмутимо ответил Рафаэл.

— Наверное, это произойдет тоща, коща вы кое-кого убьете и станете убийцей?

— А вы, оказывается, это уже знаете? Значит, Жули- ана успела проболтаться, — с разочарованием в голосе промолвил Рафаэл.

— Что вы несете! При чем здесь Жулиана? Что я, сам все не вижу, что ли? Да у вас же ненависть на лице написана! И знаете что — катитесь-ка вы к своим братьям в Куиломбо! Не попадайтесь больше на глаза Жулиане, не мешайте ее счастью! И вообще я полагаю, что ее чувства к вам — это вовсе не любовь, а сострадание, сочувствие. Она жалеет вас, но ведь на этом совместную жизнь не построишь!

— Да что за чушь вы несете? — Рафаэл пытался говорить спокойно, но его голос дрожал. — Вы — безумец!