Анне хотелось с кем-нибудь поделиться своими семейными проблемами. Разговоры с матерью нисколько не принесли ей облегчения. И тогда она решила открыть душу Аделайде, с которой она очень подружилась после родов Аделайде. И Анна призналась, что совершенно разлюбила Рикардо.

Между тем доктор Эдуардо снова прибыл в Араруну. Он обещал Мануэлу Тейшейре и Жозе Коутиньо осуществить

установку оборудования в заведении. Желая договориться о работе, инженер зашел в дом Жозе Коутиньо. Как же он был счастлив, увидев там Анну! Она беседовала с Аделайде. Эдуардо поспешил извиниться перед девушкой:

— Анна, извините меня за то, что я своим поведением вызвал какие-то кривотолки вокруг вашего имени. Из уважения к вам и вашему доброму имени как замужней дамы я покинул Араруну.

Однако Эдуардо лишь изобразил раскаяние, на самом деле он не собирался отступать от намеченной цели и решил во что бы то ни стало добиться Анны. Эдуардо собирался в ближайшее время возобновить свои ухаживания за Анной.

— Ты обязательно родишь мальчика, дитя мое! — промолвил барон, любовно глядя на дочь.

— Но ведь это может быть и девочка!

— Я надеюсь, что ты меня не подведешь, как твоя мать! — резко возразил ей полковник Феррейра. Однако заметив, как Сеньорита вся сжалась от этих слов, барон поспешил сгладить свою оплошность: — Извини меня, доченька, я только хотел сказать...

Сеньорита не дала отцу договорить:

— ...что вы хотите внука! Я это уже слышала. И раз вы хотите внука, то должен родиться только мальчик! А если это будет девочка...

— Молчи! Бог никогда этого не допустит!

— Ну а если все-таки родится девочка?

— Тогда я прокляну и тебя, и твоего ублюдка!

Совершенно измученный и обессиленный от тяжелых побоев Рафаэл, лежа на соломе в сензале рабов, пытался защитить своего «палача» Родолфо в глазах своих друзей. Он объяснял им, что Родолфо бил его только для видимости, а на самом деле он по-прежнему на их стороне и в скором времени организует им побег в Куиломбо. Рафаэл забылся глубоким сном, а полковник Феррейра тем временем рвал и метал. Он хотел выяснить, по чьему приказу Рафаэла от-вязали от столба, перестали избивать и увели в сензалу.

— Это я попросила Родолфо так поступить с Рафаэлом, — пояснила дочь барона. — А вы, отец, должны его уже сегодня отпустить!

— Это я должен выпустить Рафаэла? Да я никогда в жизни этого не сделаю. — Затем барон посмотрел на Родолфо. — Я разочарован. Я-то думал, что ты более сильный духом и смелый, — язвительно заметил барон.

— Знаете что, давайте будем измерять мою силу другими способами! И я никогда не смогу забить до смерти беззащитного человека! И не делайте из меня орудие вашей мести! — отпарировал Родолфо.

Барон совершенно вышел из себя от гнева:

— Немедленно убирайтесь с фазенды! Вы меня уже во второй раз разочаровываете в себе! И знайте, что я не отпущу свою дочь с вами!

Донна Кандида теперь испытывала к своему мужу только ненависть. Она считала его опаснейшим безумным преступником, готовым уничтожить все на своем пути. Тем не менее она сказала дочери, что, хотя она и на стороне ее и Родолфо, не покинет имение барона.

— Ты не понимаешь, что я не могу сейчас уйти от мужа, которого я глубоко ненавижу и презираю, — с грустью сказала баронесса дочери. — Ноя чувствую, что когда-нибудь настанет такой день, когда я буду свободна!

— Подумать только, о свободе говорят не только угнетенные рабы, но и баронесса Араруны! — промолвила Сеньорита, ее очень впечатлили слова матери.

Барон в последнее время постоянно был чем-то недоволен. Себастьяну и Виржинии он приказал навсегда покинуть его имение. Пока Себастьян находился на фазенде, он представлял определенную угрозу для полковника Феррейры. Он мог разболтать всем рабам о золотых слитках и их местонахождении.

Полковник Феррейра решил, что отпустить Виржинию и Себастьяна будет самым разумным. Он приказал им убираться куда-нибудь подальше от Араруны. Во время очередного приступа бешенства барон вдруг начал кричать, что лично сожжет имение, и тогда все увидят, кто здесь истинный хозяин. Таким образом барон пытался в очередной раз утвердить свою власть и доказать свою силу и себе, и окружающим. Рафаэл чувствовал себя виноватым в тех ужасных событиях, что разыгрались на фазенде. Он до сих пор не мог себе простить, что у него не хватило решимости убить ба-рона. Если бы он убил барона, не было бы всей этой кровавой бойни. А теперь положение рабов барона стало еще хуже, у них не было ни еды, ни воды. Барон считал всех рабов опасными преступниками, поэтому совершенно не заботился о поддержании их жизнедеятельности. Кроме того, раненые рабы остро нуждались в медицинской помощи. Их раны начали гноиться. У многих начался жар. Тобиас все время причитал, что лучше бы ему было погибнуть во время бойни, как Жустиньо и Лесному капитану, чем оказаться запертым в таких чудовищных условиях в сензале рабов.

Заметив отсутствие верной и преданной Виржинии, донна Кандида потребовала объяснений у мужа. Барон сказал, что Виржиния и Себастьян сбежали, однако баронесса не поверила в это. Не могла Виржиния исчезнуть после стольких лет службы, не попрощавшись. И донне Кандиде, и Сеньорите стало ясно, что это опять козни барона. Именно он заставил мать и сына быстро убраться с фазенды. Но затем полковник Феррейра пошел на крайнюю подлость. Он передумал их отпускать, приказав своим людям поймать Виржинию и Себастьяна и доставить в сензалу рабов.

Себастьян подробно рассказал всем рабам, где запрятано золото полковника Феррейры; он уже не надеялся уйти с фазенды живым. Рабы с большим вниманием прислушались к его словам.

— За шкафом находится дверь, а за ней вниз идут ступеньки. Там находится очень много золота, — сказал Себастьян рабам.

Если бы барон не был абсолютно уверен в том, что никто из рабов не уйдет из лагеря живым, он, конечно, не дал бы Себастьяну возможность разболтать о золоте.

Сеньорите и Родолфо не удалось спокойно покинуть поместье. Когда дочь барона собирала свои вещи, в ее комнату ворвался отец и потребовал, чтобы она немедленно их распаковала. Он не собирался отпускать свою дочь вместе с Родолфо и даже пригрозил, что убьет Родолфо, если Сеньорита посмеет последовать за ним. Родолфо был в полном отчаянии, но ему пришлось пойти на уступки и согласиться оставить жену на фазенде. Однако он попытался успокоить ее и сказал, что все будет хорошо и что вскоре он за ней вернется.

Родолфо решил отсрочить свой отъезд с фазенды до следующего утра. Наступившие сумерки послужили для этого удачным предлогом. Родолфо сказал, что в темноте он никуда не намерен идти. Полковника Феррейру беспокоило нехорошее предчувствие. И он решил в очередной раз глянуть на свои сокровища. Открыв дверь потайной комнаты, он не обнаружил там золотых слитков.

— Где мое золото? Куда вы дели мое золото? — кричал барон как безумный. Все сокровища его исчезли. Полковник Феррейра был уверен, что это дело рук Родолфо, и он приказал своим людям немедленно схватить его, пока он не покинул фазенду.

— Это золото накапливалось столетие! — возмущался барон. — Больше века ушло на это!

Полковник Феррейра решил, что следует принять решительные меры, чтобы срочно вернуть свои сокровища. Он приказал запереть в сензале вместе с рабами всех членов своей семьи — и Родолфо, и Сеньориту, и донну Кандиду.

— Я вас всех убью, — кричал полковник Феррейра, — если немедленно не получу назад свое золото! — По его виду было ясно, что он сделает это, не задумываясь.

Анна решила рассказать Рикардо о возвращении в Араруну Эдуардо, так как считала, что утаивать эту новость от мужа было бы нечестно.

— Если ты хоть пальцем тронешь Эдуардо, я всем в городе расскажу, что я по твоей милости так и осталась девушкой! — заявила она Рикардо.

Анна не подозревала, что ее следующая встреча с Эдуардо произойдет так быстро. Мануэл Тейшейра пригласил его на ужин. Не то чтобы Мануэл начал поощрять отношения доктора к своей дочери — нет, до этого дело не дошло. Однако Эдуардо остался компаньоном Тейшейры, и поэтому тот был обязан его пригласить к себе в дом, соблюдая правила приличия.