— Я посмотрю позже, но прямо сейчас я действительно просто хотел бы заняться любовью со своей красивой, потрясающей, недавно нанятой девушкой.

Далила хихикает. — Для меня это звучит заманчиво, — ее руки снова обвиваются вокруг моей шеи, и я поднимаю ее, ее ноги обвиваются вокруг моего торса, чтобы я мог отнести ее в нашу спальню. Я кладу ее на кровать и улучаю секунду, чтобы восхититься тем, насколько чертовски красива Далила. Ее длинные шелковистые волосы разметались по подушке, карие глаза широко открыты и мерцают от счастья. Ее щеки все еще немного покраснели от поцелуя, которым мы обменялись ранее. Она выглядит живой, и я чувствую себя самым счастливым ублюдком в мире, потому что мне выпало стать частью ее жизни. Что я могу быть свидетелем каждого момента с этой женщиной. Было время, когда мы никогда не думали, что она переживет свое детство, но вот она здесь. Выпускница колледжа, а теперь учительница начальной школы. Ей двадцать два года, и она все еще жива.

Я ползаю над ней, мои колени раздвигают ее бедра, когда мои руки опускаются по обе стороны от ее головы.

— Я люблю тебя, Далила, — шепчу я ей на ухо, прежде чем прижимаюсь ртом к ее рту, мой язык проникает в ее идеальные губы. Ее руки тянутся к моим штанам. Она быстро снимает их, а затем пытается сбить ногами. Я прерываю наш поцелуй, чтобы помочь ей, и в ответ она стягивает свое платье — то, в котором была на собеседовании, — через голову, оставляя на себе только бюстгальтер и трусики с белой шнуровкой. Я вижу, как сквозь ткань видны ее возбужденные соски, и я опускаюсь губами, чтобы обхватить один из них. Я посасываю затвердевший бутон, и Далила издает нуждающийся стон.

— Трахни меня, Коул, пожалуйста, — умоляет она, когда ее руки опускаются к моим волосам, пальцы перебирают пряди. Я слегка отступаю, чтобы стянуть ее трусики с бедер, затем стягиваю рубашку через голову и опускаю руки обратно на матрас, заключая ее в клетку. Она сжимает мой член и направляет меня в свою теплую киску. Та самая киска, в которой я заблудился последние полтора года. Пока я накачиваю ее, мои мысли возвращаются к тому, как у нас впервые был секс, только у нас двоих. Я пытаюсь оттолкнуть их и сосредоточиться на Далиле, но не могу. Как только воспоминания всплывают на поверхность, их уже не оттолкнешь.

— Ты должен взять себя в руки, Коул! — Далила кричит на меня, выключая телевизор и бросая контроллер на стол, опрокидывая несколько пустых пивных бутылок. — Тебе нужно готовиться к выпускным экзаменам, и ты не можешь позволить себе провалить их. Ты и так едва ли сдашь этот семестр, — когда я ничего не говорю, она забирается на меня и оседлает мои колени. Но это не сексуально. Это просто для того, чтобы привлечь мое внимание. Мои руки опускаются на округлости ее задницы, и моя голова откидывается назад, ударяясь о спинку дивана.

— Посмотри на меня, пожалуйста, — мягко требует она. Я слегка поднимаю голову, достаточно, чтобы наши глаза встретились. — Ты не можешь продолжать делать это с собой. Если ты хочешь его... — начинает говорить она, но останавливается. Она всегда останавливается. В течение последних шести месяцев, с тех пор как Ксандер вышел за дверь, фактически положив конец нашей восьмилетней дружбе, Далила начнет обсуждать его, но потом остановится. Я думаю, это потому, что она знает, как сильно мне больно, но она никогда этого не говорила.

— Он встречается с другой моделью, — я вижу Ксандера два раза: когда он играет в баскетбол, и когда его показывают на TMZ, распутничающим. Время от времени, когда я вижу, как он играет в мяч, мое сердце наполняется гордостью за то, что он следует своим мечтам. Когда я вижу его с этими случайными женщинами, мое сердце болит, как гребаная сука, из-за того, что он бросил меня — бросил нас ради какой-то дешевой киски, как будто мы ничего для него не значили.

— Мне жаль, Коул, — я не знаю, почему Далила извиняется. Это не она ушла.

— Это не имеет значения, — я пожимаю плечами. — Трахни его.

— Коул... — Далила ненавидит, когда я даю волю своему гневу из-за Ксандера, но я ничего не могу с этим поделать. Как, черт возьми, парень превратился из моего лучшего друга в того, кто вышел за дверь? Ты знаешь как, ты дурак...Ты оттолкнул его, потому что не мог смириться с мыслью быть влюбленным в кого-то такого же пола.

— Знаешь, чего я не понимаю? Как он так быстро ушел. Он буквально перешел от того, чтобы быть с нами, к тому, чтобы трахать их всех, — моя голова кивает в сторону черного экрана телевизора.

— Может быть, это не то, на что это похоже, — говорит Далила, и я невесело усмехаюсь.

— Правда? Ты собираешься защищать его? — я снимаю ее с себя и сажаю на диван, чтобы взять еще пива из холодильника. — Знаешь, он и тебя бросил. Он звонил тебе или писал смс? — рот Далилы открывается, как будто она собирается что-то сказать, но затем она закрывает его, не отвечая. — Так я и думал! — я беру пиво и захлопываю дверцу холодильника. Я откупориваю крышку и смотрю, как она со звоном падает на кафельный пол, прежде чем я выпиваю половину бутылки.

— Коул, пожалуйста, остановись, — Далила выхватывает бутылку из моей руки, и я позволяю ей. Она швыряет его на стойку. — С меня хватит этого. Я больше не могу так жить, — слезы наполняют ее глаза, и я чувствую себя самым большим куском дерьма. — Я все еще здесь. Я все еще твой лучший друг, и я люблю тебя. Я знаю, что я не Ксандер, и если бы я могла...

Прежде чем она заканчивает предложение, я беру ее на руки и сажаю на столешницу. Даже не потрудившись снять с нас одежду, я отодвигаю ее трусики в сторону и толкаюсь в нее. Она почти не промокла, но мне все равно, и она ничего не говорит. Я толкаюсь в нее несколько раз, и она начинает расслабляться, ее натуральные соки смазывают мой член. Мы не целуемся. Мы не разговариваем. Мы просто трахаемся. Я так запутался в своем гневе из-за Ксандера, что даже не могу его вытащить. Только после того, как я кончаю, я наконец смотрю на нее. По ее лицу текут слезы, и я проклинаю себя за то, что использовал единственного друга, который у меня остался, как спасение.

— Далила, мне так жаль.

— Не надо. Все в порядке. Я здесь, Коул. Я здесь ради тебя. Все, что тебе нужно. — Черт возьми, эта красивая, самоотверженная женщина. Она пережила два приступа рака, потеряла одну грудь и потеряла Ксандера точно так же, как и я, и все же она здесь ради меня. В этот момент я клянусь сделать для нее лучше. До конца нашей жизни, или пока она не решит двигаться дальше, я буду рядом с ней. Я буду любить ее, лелеять и ставить ее на первое место. Я сосредоточусь на том, чтобы убедиться, что по крайней мере один из нас счастлив.

— Коул, ты здесь, со мной? — руки Далилы обхватывают мое лицо. Я смотрю вниз и вижу, что мой член мягкий. Должно быть, я кончил, когда застрял в прошлом. Господи, она вообще кончила?

— Да, извини.

— Все в порядке.

— Ты... Мм...Ты кончила? — я спрашиваю.

— Да, — она кивает. — Я сделала это, — она мягко улыбается, прежде чем перекинуть ноги через край кровати и направиться в ванную, закрыв за собой дверь.

Я поднимаю с пола свою рубашку и начисто вытираю член, затем задираю боксеры. Бросив испачканную рубашку в корзину для белья, я ложусь в кровать и нажимаю кнопку питания на пульте дистанционного управления. Прокручивая несколько каналов, я останавливаюсь, когда вижу лицо Ксандера на экране. Его волосы мокрые, скорее всего, после душа, и он в костюме, разговаривает с журналистами об игре. Женщина-репортер спрашивает его что-то о пьесе, и он самоуверенно ухмыляется, все его лицо озаряется. У меня скручивает живот, а сердце сжимается, как будто его перетянули колючей проволокой. Я сделал это... Я оттолкнул его. Я знал, что у него были чувства ко мне, и вместо того, чтобы разобраться с ними, я убежал и спрятался. Мои мысли обращены к моей маме и ко всему, чего она хотела для меня. Я просто не мог этого сделать. Я не мог нарушить обещания, которые дал ей незадолго до ее смерти.