Меня охватила ярость. Отец стремительно покинул палату, с грохотом хлопнув дверью.

— Этого не случится, — я произнес это твердо и уверенно: — Я проживаю свой путь.

Мама улыбнулась, но на ее щеке блеснула слеза. Тогда ее слова показались мне абсурдными. Я сильно разочаровался в ней и увидел, насколько жестоко она обошлась с моей любимой девушкой. Я не мог ей это простить.

Глава 77

Мы с родителями вернулись в Москву. В аэропорту нас ожидали Кирилл и Красавин. Оказывается, младший брат все это время жил у Красавина и его супруги. Меня удивило, что родители доверили его лучшему другу. Моя нога все еще не полностью восстановилась, и мне приходилось пользоваться костылями, хотя это было утомительно. Я быстро уставал и до сих пор не слез с обезболивающих уколов. Проблемы со спиной тоже давали о себе знать. Я не мог наклоняться и с трудом переворачивался. Одним словом, пиздец продолжался. Красавин неловко меня обнял, а после помог отцу с багажом. Голова кружилась. Я плохо перенес полет. Отец и брат усадили меня в машину. Красавин пристроил костыли в багажнике. Врачи рекомендовали мне использовать инвалидное кресло, но отец наотрез отказался меня туда усаживать. Он считал, что нагрузка в моем случае идет на пользу. Пора возвращаться к жизни. Все молчали. Я выглядел, мягко говоря, хреново. Я взглянул на Кирю. Время оставило на нем свой след. Мне не понравились темные круги под его глазами. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, мечтая о том, чтобы скорее прилечь. К счастью, пробок не оказалось. Вокруг все зеленое... Конец мая.

Москва показалась мне чужой после столь долгого отсутствия. Правда, мысль о том, что Лена рядом, заставляла сердце биться чаще. Мы не виделись вечность. Дома нас никто не ждал. Я был этому рад, мне не хотелось ни с кем контактировать. Родителям тоже... Они устали. Отдохнув, я позвал отца и сообщил, что хочу вернуться к себе в квартиру.

— Исключено. Там никого нет. Ты еще не способен обслуживать себя самостоятельно.

— Там Лена...

Отец выругался и отвернулся.

— Лены там нет. Она больше там не живет.

Я приподнял бровь.

— Я не понял...

— Саня, ты должен понять нас с матерью. Сейчас идет разбирательство. Ты чуть не погиб.

— При чем здесь Лена? Вы выгнали ее из квартиры?

Отец закатил глаза. Мама зашла в комнату, обнимая себя руками.

— Никто ее не выгонял. Просто сменили замки.

Удивительно, но даже своих родителей мы никогда не знаем до конца. Я не знал, что сказать. Все это время я считал, что Лена живет в моей квартире, и я был уверен, что она в курсе моего состояния. Я... Я прервал мысли, от которых начал гореть затылок. В голове просто не укладывалось, что мама могла так поступить... Ладно, она могла, но отец... Я взглянул на него с таким огорчением, что он невольно отступил назад.

— Ты говоришь серьезно?

Мама кивнула. Никогда прежде я не испытывал такого глубокого разочарования.

— Ты выгнала Лену на улицу из-за того что она не пострадала при аварии?

— Не передергивай, — мама выставила ладонь вперед. — Ляся рассказала, что ты останавливал Лену, но она все равно села в машину. Села в твою машину за руль и не справилась с управлением. Она не осталась на улице, а вернулась к матери.

Я так разозлился, что у меня перед глазами появились белые круги. Все это время я был спокоен за Лену, считая, что она в безопасности. Я думал, ей известно о моем состоянии... Я почему-то был уверен, что родные держат ее в курсе дел. Я ошибался... Мне следовало настоять и связаться с ней, но я боялся напугать девушку своей невнятной речью. Я до сих пор выгляжу как скелет, обтянутый кожей.

— Как ты могла? — спросил я глухо. — Разве ты настолько злая, что зашла так далеко?

Глаза мамы увлажнились.

— Я боялась за тебя... Вы потеряли голову и...

— И, мать твою, это тебя не касается! — рявкнул я впервые за долгое время. — Кто тебя просил лезть? Неужели, блядь, ты думала, что я буду винить ее в том, что случилось?! Она не виновата!

— Ты ослеплен любовью!

— Да, да, да! Я люблю ее! До тебя так и не дошла простая истина?! Все эти месяцы я благодарил Бога, что именно она оказалась за рулем и на ее стороне сработала подушка безопасности! Я бы сдох, если бы с ней что-нибудь случилось!

Глаза мамы округлились, она растерялась и тяжело задышала.

— Не я ослеплен, а ты, мама! Ты слепа в своем эгоизме. Ты думаешь, только тебе в этом мире плохо? Только ты можешь страдать и только ты — любить?

— Ты говоришь так, будто эта девушка для тебя дороже семьи...

Абсурд. Многие матери ошибочно полагают, что их дети принадлежат им. Я потянулся за костылями. С ней невозможно разговаривать.

— Саня, давай эмоции улягутся, и мы нормально обо всем поговорим.

— Отвези меня к Лене. Я должен исправить все то, что вы наворотили.

— Нет, Максим, нет! — мама перегородила ему дорогу, когда отец направился ко мне, чтобы помочь подняться. — Не смей идти у него на поводу!

Отец взглянул матери в глаза, затем перевел взгляд на меня. Если он сейчас выберет ее сторону, это будет означать начало конца. Он постоянно нас склеивал... Когда-нибудь я осознаю, что он был связующим звеном для всей семьи.

— Я отвезу его, — ответил он глухо. — Это его дорога...

— Что ты говоришь? — мама толкнула его в грудь. — Ты хочешь, чтобы мы потеряли его навсегда?

— Ты потеряешь его, если и дальше продолжишь гнуть эту линию. Успокойся, — отец стал говорить жестче, и я расслабился.

— Она была за рулем!

— Но она не виновата, — прошептал отец. — Как бы тебе и, возможно, мне этого не хотелось. Она не желала ему зла.

— Пожалуйста, — мама схватилась за его футболку. — Я ведь чувствую. Он не будет с ней... Ты же знаешь, что это лишь блажь! Саша всегда был таким: он получает что хочет, а потом остывает. Пожалей нашу семью! Не нужно, чтобы в ней снова появились искалеченные дети! Давай прервем все это, пока не поздно!

Ей тоже что-то вкалывали в Израиле? Что за чепуху она несет?

— Яра, хватит. Мне надоело это слушать.

Мама закрыла лицо руками и заплакала. Она что-то вбила себе в голову и тряслась из-за этого... Я понимаю, она напугана. Я действительно серьезно пострадал, но не из-за Лены...

— Всю жизнь ты упрекал меня, что я слишком мягкая с Сашей, а теперь он управляет и тобой! Я старалась сгладить все острые углы характера... Старалась подарить ему все лучшее. Я так в него вкладывалась, а он оставляет меня и уходит! Разве это справедливо? Скажи ему, чтобы он подождал. Пусть поправится, а не несется к ней с горячей головой.

— Я прозрачный? — Я сжал ладонь в кулак. — Я все прекрасно слышу, мама! Ты несешь херню. Пап, ты отвезешь меня или нет? Если нет, я вызову такси.

Отец хватает маму за руки, убирая их от ее лица, и наклоняется к ней ближе:

— Поехали все вместе.

Она замотала головой.

— Ярослава... Поехали.

— Пока они ничем не связаны, их нужно остановить... Потом будет поздно. Мы снова ...

— Ты не остановишь этого, — мама захрипела так, словно он ее ударил. Отец крепко обнял ее за плечи и прижал к себе. — Я знаю, чего ты боишься, но мы не сможем предотвратить того, что уже заложено в его крови.

У меня гудела голова. Я не понимал этих людей от слова совсем. Отец строго посмотрел мне в глаза.

— Ты отвечаешь за свои слова, что ты пойдешь до конца?

— О чем ты вообще?

— Я задал вопрос.

— Отвечаю...

— Я отвезу тебя к Лене. Ты, похоже, решил остаться с ней насовсем. У тебя есть шанс оборвать все сейчас и со временем вернуться в Китай. Я помогу во всем. Я буду рядом. Я поставлю тебя на ноги и поддержу в работе. Но если я сегодня отвезу тебя к Лене, я уйду в сторону.

— Ты ставишь мне условия?

Отец кивнул. Мама вздрогнула. Я готов был его послать.

— То есть ты будешь мне помогать, только если я пошлю Лену на хер? А если останусь с ней, ты лишишь меня всего? — Я рассмеялся. Это абсурд. Что с ним случилось? — Ты не в себе!