Я улыбнулся, подпитываясь ее злостью. Лена попыталась меня объехать, но я снова не позволил ей выехать с узкого проезда рядом с магазином.

— Я сейчас вмажусь в твое лобовое стекло и пробью тебе голову!

Надавив на педаль, я направил машину на нее, и она спрыгнула с мотоцикла, откатывая его ближе к стене здания. Сняв шлем, девушка подошла к моей машине, и я громко рассмеялся, открывая дверь. Рыжая так широко раскрыла глаза, что казалось, они вот-вот выскочат из орбит.

— Ветров... Ты чего?

— Решил с тобой поиграть перед сном, — я вылез из машины, и теперь пришла моя очередь удивляться тому, какая она мелкая.

— Дурной.

— Твой мотоцикл?

— Мой, но сразу предупреждаю: прокатиться не дам.

— Тогда сама прокатишь.

Я направился к ее зеленому мотоциклу, присматриваясь к его комплектации. Я был поражен, что ей хватило сил сдвинуть его с места. Я чувствовал ее волнение. Вздохнув, она прижала шлем к груди. Я перекинул ногу через мотоцикл, занимая место на подушке сиденья.

— Не хулигань. Слезай.

— У тебя есть права?

— Конечно есть! Слезай, Ветров, не смешно.

Она приблизилась и нахмурилась. У нее очень изящные бровки. Я злился, что здесь не хватает света, чтобы лучше ее рассмотреть.

— Прыгаешь или я сам уеду?

— Свалился же ты на мою голову...

Надевая шлем, она свирепо затянула его под подбородком, и я вдруг осознал, что рискую своей жизнью. Я приподнялся на ногах, намереваясь встать, и она рассмеялась.

— Трусишь, очкарик? Слезай и уступи место мамочке.

Вот из-за таких женщин мужчины сталкиваются с проблемами в жизни. Она станцевала на моем самолюбии.

— У тебя пугающий словарный запас.

Я прижал задницу к сиденью, оставляя ей место перед собой. Я был уверен, что она не сдвинет нас, и мы завалимся, так и не отъехав от магазина. Лена немного стушевалась, но, присев на сиденье, перекинула ногу через руль и заняла место. Я почувствовал тепло ее тела и легкий ненавязчивый аромат холодного парфюма. Маленькие ладони обхватили руль. Мотоцикл стоял ровно только благодаря моим ногам, которые удерживали его с двух сторон. Лена же с трудом доставала носочками до земли... Она замерла, напряжённо выпрямившись и уперевшись руками в руль.

— Ну чего ждем? Забыла, как его заводить?

— Саш... слезь, я боюсь.

— Меня? — я улыбнулся и, обхватив ее руки, прижался к ней спиной.

— Мотоцикл — не шутка, — она сбилась и прижалась грудью ближе к баку, я тоже наклонился, наваливаясь на девушку. — Слезь.

— Езжай. Я, если что, спрыгну, убьешься только ты, рыжая.

Я убедился, что на панели приборов горит зеленый индикатор «N», а это значит, что мотоцикл не рванет вперед.

— Ну и придурок, — она нажала на рычаг сцепления и одновременно с этим плавно добавила газ, и наши сердца забились в унисон под рёв её мотоцикла.

Мы тронулись с места. Она выпрямилась и, расслабив руки, позволила мне управлять мотоциклом, пока я быстро вникал в суть происходящего. Мы оказались на пустой дороге, освещенной фонарями, и Лена сбавила скорость, смеясь сквозь порывы ветра. Ей в шлеме было вполне комфортно, а мне нет, и я спрятал лицо на ее хрупком плече, отчего тотчас стих ее смех. Вернувшись из Китая, я никак не мог предположить, как пройдет первая ночь в Москве. Мотоцикл преодолел мост, после чего Лена развернула его в обратную сторону, и я выдохнул оттого, что теперь ветер бил в спину. Адреналин смешивался с каким-то детским восторгом от чего-то нового и неизведанного, и мне казалось, что она тоже испытывает радость в этот момент.

Остановив мотоцикл у моей машины, рыжая сняла шлем и обернулась ко мне, широко улыбаясь.

— Ты должен мне ужин за то, что остался жив, — пошутила она, но я решил воспользоваться удачным моментом.

— Завтра вечером свободна?

Лена смутилась и перевела взгляд на шлем в своих руках.

— Во сколько?

— Допустим, в девять?

— Свободна, — она улыбнулась.

— Оставишь номер?

Я достал телефон из кармана и протянул ей, предварительно разблокировав.

— Да, сейчас... я не помню.

— Запиши мой, так будет быстрее.

Лена подчинилась. Обменявшись контактами, я слез с мотоцикла, придерживая его, чтобы он не рухнул вместе с Леной.

— Ты доедешь?

— Да, конечно. Я давно на нем катаюсь.

— Я могу подбросить.

— Я же не оставлю мотоцикл здесь. Всё хорошо. Кстати, учти, я много ем.

— Не страшно, я тоже.

— Тогда до завтра?

— До завтра.

Девушка быстро надела шлем и мгновенно исчезла, оставив меня одного на пустой парковке. Сев в машину, я почувствовал легкое головокружение, как будто был пьян. В груди потеплело, и возвращение в Москву принесло мне некое облегчение.

Глава 6

Утром я с большим трудом смог поднять себя с постели. Голова гудела. Я спустился вниз, приветствуя семью. Мама стояла у плиты на своем гигантском островке кухни, отец пил кофе, а Кирилл протирал экран телефона краем футболки.

— Выспался, родной? — я позволил маме поцеловать меня в колючую щеку. — Я готовлю твои любимые блинчики.

— Да, нормально. Спасибо.

— Ты во сколько вчера вернулся? — спросил отец, оценивая мой сонный облик.

— Почти в четыре утра, — ответила за меня мама, вызывая раздражение в груди.

Терпеть не мог, когда меня контролировали. Она поставила передо мной тарелку с блинами, и я постарался прогнать плохое настроение, чтобы не портить утро. Кирилл сел за стол, и мама тоже подала ему блины. Он схватил ее за ладонь и прижался к ней губами, благодаря за завтрак. Мама покраснела от удовольствия и потрепала его по темным волосам. Кирилл — идеальный сын; его появление на свет стало для меня настоящим спасением, иначе я бы просто не выдержал непрерывного внимания матери.

— Я поеду на тренировку, а вечером, может быть, все вместе сходим в кафе? — предложил брат, заливая блины сгущенкой.

— Отличная идея! Ты как думаешь, Саш?

— Не получится, — я отхлебнул горячий кофе. — Я уже пообещал встретиться с другим человеком.

Мать с шумом отодвинула сковородку с огня.

— Насколько мне известно, у тебя нет других родственников, кроме нас. Ты мог бы перенести встречу и хоть раз в жизни поставить семью в приоритет.

— Мам, я тоже не смогу, — спешно добавил Киря, явно раскаиваясь, что втянул меня в эту ситуацию своим предложением. — У меня потом занятия по английскому.

Я на него не сердился. Он хотел как лучше.

— Нет у тебя никаких занятий. Саша как всегда в своем репертуаре.

Выключив плиту, она ушла в другую комнату, и я виновато посмотрел на отца.

— Я правда уже дал слово другому человеку о встрече.

— Верю. Предложи семье альтернативу, — отец улыбнулся. — Пока ты снова куда-нибудь не смотался.

— В любой другой день я полностью в вашем распоряжении.

Закончив с блинами, я поднялся в комнату родителей. Мама сидела на постели и складывала чистые вещи после стирки. Я заметил, что ее глаза увлажнились, и, подойдя к ней, обнял со спины. Она источала нежный запах духов и чего-то родного и неуловимого.

— Ну чего ты грустишь? Я же не специально.

— Мы так давно не виделись. Я рассчитывала, что разлука смягчит твое сердце, но ничего подобного. Ты по-прежнему каменный.

— Мам, — я поцеловал ее в висок. — Я договорился с отцом: мы встретимся все вместе в субботу. Проведем весь день вместе, может быть, покатаемся на теплоходе. Буду с тобой за руку ходить и на все соглашаться.

Она рассмеялась, смахивая слезы, и кивнула. Конфликт улажен. Плюс характера моей мамы: она всегда быстро остывает.

Весь день я провел на работе с отцом, а вечером связался с Леной и условился встретиться с ней в кафе рядом со Старым Арбатом. В большом и просторном кабинете отца всегда пахло мятой и сигаретами, и этот аромат меня успокаивал.

— Максим Сергеевич, к вам Красавин. Пропустить?

— Да, Жень.

Полная секретарша лет тридцати кивнула и, открыв дверь, пригласила Красавина в кабинет. Я поднялся на ноги, чувствуя, как сжимается мое сердце. Алексей Красавин — лучший друг моего отца. Они вместе прошли детский дом, военную карьеру и построили бизнес. Или, точнее сказать, что всё это проходил мой отец, а Красавин шел за ним. Несколько лет назад Лёха серьёзно заболел раком желудка, и мы считали, что его ждёт печальный исход. Однако ему удалось победить болезнь. Правда, он очень изменился: симпатичный и сильный мужчина растерял все волосы и похудел так сильно, что можно было пересчитать кости на рёбрах.