— Я не пристаю, — отозвался я грубо. — Я просто обнимаю.

— Хорошо, — рыжая прижала мою голову к груди, и злость сменилась волнением.

Теплая кожа... удары сердца. Лена попыталась отстраниться, но я не позволил, и поцеловал её через ткань бюстгальтера. Она завела руки за спину и расстегнула застёжку, и я почувствовал сильное возбуждение, когда она медленно сняла его с себя.

— Идеальная, — пробормотал я, прежде чем наброситься губами на ее грудь и обхватить руками за талию. — Бля, Лена. Какая ты идеальная!

— Саша... ах... Саша...

Я ласкал ее соски языком, слегка покусывал их и нежно касался губами, пока она едва слышно стонала и обнимала меня за плечи. Я дурею. Кожа как сливки, а соски как нежные бутоны. Невозможно заставить себя перестать думать о ней, она невероятная, и я не могу от нее оторваться. Я опрокидываю ее на постель и прижимаю своим телом к матрасу. Она не сопротивляется, только дыхание прерывается, выдавая волнение. Я опускаюсь к ее животу и начинаю вести языком по коже, опускаясь ниже. Я как в пьяном угаре. Я готов облизать ее всю. Она всхлипывает, боится.

— Саша, нет, пожалуйста... нет.

— Хорошо, моя девочка.

Я поднимаюсь к ее лицу и улыбаюсь, касаясь пальцами пухлых губ девушки. Глаза Лены слезятся.

— Я напугал тебя?

Рыжая молчит.

— Лен, — я целую ее сосок, — все хорошо.

— Я не должна заходить так далеко.

— Ты не сделала ничего плохого, — я подул на её сосок. — Всё это абсолютно нормально. Ты всё равно будешь моей… Со мной, подо мной — это уже неизбежно.

— Я не готова, пожалуйста.

— Я понял, котёнок. Обними меня. Тебе же нравится со мной обниматься?

Лена кивнула. Я поцеловал её в губы, и она расслабилась, чувствуя, что я не собираюсь идти до конца прямо сейчас. Лена стала медленно водить руками по моим плечам. Я пристроился между её широко раздвинутых ног. Возбуждение нарастало, но ткань джинсов не давала ему прорваться. Я плотнее прижался к ней бёдрами, и она издала стон, ощущая мою твёрдость. Я посмотрел на её лицо, следя за реакцией. Она не стала возражать, и я снова сделал толчок бедрами, ненавидя в этот момент того, кто придумал джинсы.

— Внизу белье тоже черное?

— Да…

— Покажешь?

— Не хочу.

— Тогда включу фантазию. Ты же знаешь, что можно просто ласкать друг друга и при этом не терять девственность?

— Как? — голос Лены был хриплым, я чувствовал, как напряглись её соски.

— Не слышала про петтинг? — я целую её в губы, чтобы она не поддавалась тревожным чувствам. — Это ласки без проникновения. Ты когда-нибудь мастурбировала?

— Саша, хватит…

— Ответь.

Я снова целую рыжую и давлю бёдрами между её ног. Моя злость трансформировалась в похоть.

— Иногда.

Я улыбнулся.

— Трогала себя между ног?

— Да… и ещё…

Мои губы коснулись её соска и начали его нежно ласкать. Лена пошире раздвинула ноги, прижав стопы к кровати. Её желание становилось всё более очевидным.

— Что ещё, котёнок? Мне всё можно рассказать.

— Нельзя.

— Можно. Считай, что сама с собой говоришь. Расскажи мне, как ты себя ласкала?

Ей стыдно. Я облизываю её соски и поднимаюсь к шее. Я чувствую, что она прячет свой огонь. Хочется пробудить в ней страсть и освободить её истинные желания.

— Ласкала себя струёй воды в душе?

Лена пытается встать, я не даю ей подняться и удерживаю в постели.

— Саша, это уже слишком!

— Я упираюсь в тебя членом, Лен. Это не слишком? Доверься мне, мы просто разговариваем.

— Ласкала, — отвечает она недовольно. — В душе неудобно.

— Как удобно?

— Я не могу сказать...

Я снова её целую и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не потерять самообладание. Я хотел распалить её желание, но оказался на грани сам.

— Ты меня убиваешь, Лена. Расскажи, как ты себя ласкала, пожалуйста. Я хочу знать, что тебе нравится.

— Ты обещаешь никому не говорить?

— Блядь... Нет, конечно.

Она вздыхает и, закрыв глаза, признаётся:

— Я не знаю, как это назвать правильно. Иногда я сжимаю бедра, и у меня как-то получается достичь оргазма... Там будто всё сжимается. Ещё мне нравятся касания пальцами в... — она тяжело дышит и резко произносит: — Мне нравится анальная стимуляция, она помогает быстрее дойти до нужного состояния.

— А бля, пиздец, — я до предела вжимаюсь в неё бедрами. — Блядь... Лена! Охуеть... Я трахну тебя. Всё, не могу больше... Зачем ты это сказала?!

Я скатываюсь с неё и, закрыв лицо рукой, пытаюсь удержаться от постыдного момента своей жизни. Кто она... кто? Сука. Какой девушке нравится анальная стимуляция? Ещё и девственнице?! Ёпта... Лена встаёт с постели и, схватив рубашку, куда-то убегает. Я сейчас не в состоянии за ней гнаться. Я не соображаю. У меня во рту сухо, как в пустыне. Я хочу её отыметь. Я хочу трахнуть ее так, чтобы она забыла своё имя! Я хочу испить с ней чашу порока! И я хочу... никогда ее не отпускать!

Мне потребовалось время, чтобы вернуть себе человеческое мышление. Лена пряталась в ванной, рыдая. Я этого не хотел. Она заперлась, но все замки в этой квартире можно было открыть с обеих сторон. Однажды мать почувствовала себя плохо в ванной, и отцу потребовалось некоторое время, чтобы открыть дверь. Все тогда сильно испугались. После того инцидента во всех квартирах и домах семьи Ветровых установили замки, которые легко открывались. Прогнав ненужные мысли, я зашел в ванную. Лена сидела на полу, вся красная, как мак.

— Ты чего, Лен? Есть повод плакать?

— Пожалуйста, уходи.

— Я не уйду.

Я устроился рядом с ней и прижал ее голову к своей груди. Главное — больше не думать о сексе... И о том, что ей нравится в постели. Сука, опять я об этом думаю!

— Что такое? Я тебя обидел?

— Я не хочу, чтобы мужчина мной пользовался!

Я нахмурился.

— Что за чушь? В сексе не только мужчина получает удовольствие.

— Я не хочу заниматься любовью с тем, в ком не уверена!

— Да, это правильно, — согласился я, и она затихла, перестав плакать. — Не нужно никому отдаваться, если ты не уверена в своем решении. Ты этого и не сделала. Какие проблемы?

— Ты видел меня голой!

— Не видел. Ты была в джинсах.

Лена отстраняется и вытирает лицо руками, всхлипывая.

— Я хочу домой. Можно я уеду?

— Можно. Я отвезу.

Я коснулся рукой ее щеки. Она посмотрела мне в глаза.

— Прости, я бы хотела, чтобы всё сложилось иначе, но я такая и ничего не могу с собой поделать.

— Не накручивай. Ничего страшного не случилось.

— Ты мне еще позвонишь... Ну, после вот этого всего?

— Конечно. Как раз завтра планировал весь день звонить.

Она рассмеялась и прижалась щекой к моей груди, пытаясь отойти от всех пережитых событий. Моя тяжелая рука опустилась на ее хрупкие плечи. В голове гуляло много мыслей, но я знал, что сейчас нужно помолчать. Лена мне не доверяла, но я знал, что это временно. После всего, что я узнал о ней, я не мог с ней расстаться.

Глава 24

Елена

Женская душа состоит из облаков и эфира, поэтому мы, женщины, гораздо более чувствительны по сравнению с мужчинами. После близкого контакта с Ветровым я пребывала в растерянности относительно нашего дальнейшего общения. Да, между нами не случилось секса, но он... ласкал мою грудь. Я не смогла устоять и уступила его желанию вопреки своим страхам. Меня расстроило, что я так внезапно утратила контроль, и я волновалась, какое впечатление произведу на этого парня. Вдобавок я сболтнула лишнего... Черт, мне даже не хочется об этом вспоминать. Стыдно и паршиво на душе. Я определенно не должна была так легко сдаваться в похотливый омут.

Вернувшись домой, я расстроилась еще больше. Мама с бабушкой достали мои цветы и рассортировали их по вазам и банкам, даже не спросив моего мнения насчет подаренного букета. Ночь прошла ужасно. Я испытывала сильное чувство неудовлетворенности и боялась, что Саша решит прекратить эти отношения. Мне он нравился. Очень нравился, но я не могла переступить через себя и отдаться ему вопреки своим убеждениям. С утра я ощущала себя совершенно разбитой и расстроилась из-за начала менструации. Перед тем как отправиться на работу, мне пришлось застирать испачканную простынь. Зайдя после меня в ванную, мама обратила внимание на постиранную простынь. Я обувалась в коридоре, когда она пренебрежительно фыркнула: