— Наверное, работает первый день, — Ветров подмигивает покупательнице, и она глупо хихикает.

Пробив бутылку, я отдаю ее парню.

— Сколько с меня?

— Сто двадцать рублей, — отвечаю я глухо.

— У меня нет бонусной карты. Ее можно приобрести?

Бабушка вздыхает, ожидая, когда этот наглец заберет свою чертову воду. Я с ней солидарна. Пусть уйдет как можно скорее.

— Нужно скачать приложение...

— Я в этом несведущ. Вы поможете установить его на телефон?

— Я... сто двадцать рублей.

Он еле сдерживает смех и протягивает мне карту. Я облизываю губы. Между нами всё кончено... Всё кончено. Я сама оплачиваю его картой товар и поворачиваюсь к женщине, ожидавшей своей очереди. У нее в покупках яйца, рулет и филе курицы. Ветров открывает бутылку воды и отходит к окну, наблюдая за прохожими. Обслужив покупателей, я передаю кассу Кате и подхожу к Ветрову. Он переводит взгляд на меня, и в его глазах больше нет ни капли радости.

— Вкусная... вода?

— Попробуй.

Он протягивает мне бутылку, и я, не обращая внимания на взгляды коллег, делаю глоток. Ветров заботливо придерживает рукой бутылку. Он невероятно высокий и широкий... Наверно, он мог бы закрыть меня, как ширма, от любопытных глаз.

— Невкусная.

Парень улыбается уголками губ.

— Скоро заканчиваешь?

— Рабочий день только недавно начался...

Он прислоняет ладонь к моему лбу, ощупывая горячую кожу. Я вздрагиваю, и мои губы приоткрываются.

— Ты горячая. Я не пойму, ты плакала?

Ветров наклоняется к моему лицу, и я киваю головой.

— Почему ты плакала?

— Я видела фотографию...

— Какую фотографию? — его голос теряет мягкие нотки и становится жестким. — Говори нормально.

Я словно под гипнозом. Я не соображаю. Я теряю остатки здравого смысла. Его взгляд прожигает в груди дыру. Я вспоминаю профиль Ляйсан, и мое лицо искажается от неприятных мыслей.

— Ты спал с другой девушкой?

Брови Саши взлетают вверх, а я не отрываю от него заплаканных глаз.

— Нет.

— Ты исчез...

— Мне нужно было прийти в себя. Ты действуешь мне на нервы.

— И поэтому ты успокаиваешься с другой, катая ее на своих коленях?

— Чего? — он отстраняется, сжимая в руках бутылку, которая неприятно хрустит. — Я пришел по-хорошему, а ты снова всё коверкаешь. Я тебя вообще не понимаю.

— Я тебя тоже...

Я внимательно наблюдаю за его реакцией, стараясь выяснить, поддерживал ли он близкие отношения с кем-то ещё, кроме меня. У меня в крови недоверие к мужчинам. Вспоминаю слова бабушки и мамы, которые утверждали, что все мужчины — похотливые существа. Они не способны на верность и... Саша вздыхает.

— Объяснишься?

— Я? Я никого не удерживала на своих коленях!

— Прикалываешься, Лен?

Достав телефон, я захожу в профиль Ляйсан и показываю ему их совместное фото.

— Ну и?

— Не видишь? Хорошо провел время с друзьями?

— Лен, мы там салаты списываем, тебе что-нибудь оставить? — спрашивает Маша совершенно не вовремя.

— Нет, спасибо, — громко отвечаю я, все еще следя за реакцией Ветрова.

Ветров берет мой телефон и, приближая фото, тычет его мне в лицо, как котенку.

— Внимательно посмотри на меня. Думаешь, я за пару дней мог бы отрастить волосы?

Я хмурюсь, замечая, что там у него очень короткая стрижка.

— Этой фотке года три, наверное. Я не знал, что ты мониторишь меня по чужим профилям.

Я краснею, как помидор, и не знаю, куда спрятать глаза. Как всё глупо! Как по-идиотски! Боже... Я прикладываю ладонь к губам, понимая, в каком свете выставила себя перед парнем. Ветров смеется и возвращает мне телефон. Я киваю и воинственно расправляю плечи.

— Ну и что? Три года назад тоже считается!

— Не сдаешься? Ну ты даешь, рыжая. И давно ты следишь за Ляйсан?

— Нет, это вообще... Это...

Ветров прикусывает нижнюю губу. Его глаза блестят. Черт! Черт! Черт!

— Я не могу прожить день, не опозорив свое имя, — говорю я, убирая телефон в карман. — Извини.

— Бывает. Ладно, работай. Я заеду за тобой вечером. Ты до девяти?

— Да...

Ветров щелкает меня по носу, и я удивляюсь его спокойствию, несмотря на то, что подсматриваю за ним через его знакомых девушек.

— Такого больше не повторится, — мямлю я, как рохля.

— Думаю, действительно не повторится, — его голос звучит серьезно. — Я поговорю с Лясей, чтобы она больше не выставляла такие фотки.

Я скрещиваю руки на груди и киваю. Я как-то не подумала, что она во всем виновата.

— Это правильно, — соглашаюсь я, и Ветров, наклонившись, целует меня в щеку.

— Выкинешь бутылку? — он вручает мне свою покупку. — До вечера.

Ветров уходит, а я растерянно стою у окна, наблюдая, как он садится в машину. Ощущение, будто я прокатилась на американских горках, и мой вагончик отцепился от общего состава и рухнул вниз. Любовь... Как еще все это объяснить?

Глава 27

Александр

Башка трещит. Я больше пяти часов просидел за переводом китайского контракта по расширению поставок моющих средств. Чувствуя, что мне нужна пауза, я заказал еду и, растирая виски, посмотрел на Вовчика. Сидя за столом в очках и кепке, он разбирал диалекты, которые не поддавались моим мозгам. Китайцы — очень хитрый народ, и зачастую получается так, что только они способны перевести текст на выгодных для себя условиях. Взяв в руки красный маркер, Вова отметил фразы, которые требовали тщательного анализа.

— Нужно было выбирать европейские языки, — констатирую я, когда Коляда хмурится. — Ни хрена не ясно, они за нас или за себя.

— За себя — это я и без перевода текста понял.

Чайкин с шумом распахнул дверь и затащил в кабинет коробки с пиццей.

— С сыром — моя! Кто тронет, оторву руки!

Коляда усмехнулся и открыл коробку с сырной пиццей.

— Сырная на тонком тесте, так что пусть вся достанется тебе.

— Вот почему у тебя нет девушки, дружище! Ты слишком уступчивый, а бабам такое не нравится!

— У меня нет девушки потому, что я не вижу смысла в том, что изначально обречено на провал.

Подойдя к столу, я собрал бумаги и убрал их в ящик. Коляда протянул мне кусок пиццы с курицей и ананасами.

— Бери пример с Ветрова: жрет ананасы и знает, что бабам нравится!

— Какой ты противный человек! Заткнись, ради бога!

Я смеюсь, видя, как белеет лицо Коляды. В нашей компании он самый скромный.

— Не смущай порядочного человека.

— Он уже стремно порядочный, Ветер! Я, кстати, тему придумал! Я же вам еще не сделал презентацию! Сейчас посмотрите, что я намутил!

Я приземляюсь на диван и закатываю глаза. Вова скептически смотрит на энтузиазм Чайкина, который подключает флешку к ноутбуку. Чайкин разворачивает проектор к стене, и мы с Вовой хмуримся, увидев нашу общую фотографию.

— Презентую: вот мы все трое, молодые и горячие! Ладно, Вовка — теплый, но пока тоже молодой, а вот... Так, грузись, падла... А вот, — на экране всплывает множество обнаженных бабских тел, — мотивация для нашей холостой жизни!

На следующем слайде появляется Москва.

— В столице много места, но хмуро и серо. Я поэтому добавил грустные смайлы, а в Сочи очень ярко. Отличный климат для горячих и молодых людей, да? Я решил, что нам нужно рвануть в отпуск, чтобы Вовчик лишился девственности, а Ветров сделался добрее!

Я потянулся за другим куском пиццы.

— Ты серьезно? — Вова округляет глаза. — Ты окончил МГУ, но почему твоя презентация настолько плоха? Как же ты получил диплом?

Чайкин метнул зубочистку в Коляду.

— Коляда, сосредоточься на предложении! Мы уже в том возрасте, когда каждый из нас — ну, кроме Вовчика, разумеется, — может оступиться и жениться! Нужно ловить холостую жизнь и дышать полной грудью, пока дышится! Ветер, что думаешь?

— У меня другие планы на лето, дорогой.

— Какие другие? Мы всего на недельку махнем!