— Как ты меня достал!

Киря оставляет нас наедине. Ветров отходит к окну.

— Это что такое, мать твою, было? Что за блядское обмундирование? У тебя что, мозгов нет?

— Я даже не говорила с тем парнем...

— Что за вид, Лена?! Я охуел просто! У тебя задница голая!

Я начинаю плакать и оправдываться, что забыла свой купальник дома. Черт, почему я плачу? Почему я его боюсь? Это же Саша, мы близки... Саша дышит как бык, глядя на мой купальник.

— Ты больше никогда не наденешь подобное, ты поняла?

— Но другие девочки...

— Да мне похуй на других! Речь о тебе!

— Ты...

— Ты поняла или нет?

Он даже не даёт мне вставить слово. Я киваю. Чувствую, что лучше не продолжать этот разговор. Его гнев не утих. Ветров уходит в душ, я спешно переодеваюсь. Скоро к нам приходит Соня, а с ней... сотрудники полиции. Мне плохо... Ветров спокоен, я — разумеется, нет. Обратив на меня внимание, Саша просит меня выйти в коридор. Я подчиняюсь... Они долго разговаривают. В номер зашёл Чайкин, а затем Вова. Соня неоднократно появлялась и исчезала. В конечном итоге полицейские уходят, и я возвращаюсь. Соня стоит у окна, скрестив руки. Все напряжены и молчат.

— Пусть придёт в себя, потом всё решим, — заключает Чайкин. — Сонь, большое спасибо твоей маме.

Она кивает, а я не могу понять, при чём здесь её мать. Спросить не решаюсь и сажусь в кресло. Соня собирается уходить и обнимает Сашу.

— Всё должно быть нормально, но, пожалуйста, не делай так больше.

Он кивает. Чайкин хлопает Сашу по плечу, а Вова поправляет рубашку. Я вижу, что они все близки, и дивлюсь такой дружбе. Почему они продолжают его успокаивать, если именно он создал весь этот хаос?!

— Лен, ложись спать, я должен поговорить с Кириллом, — говорит Ветров и тоже уходит вслед за остальными.

Я не понимаю, как за короткое время моя жизнь превратилась в такой водоворот идиотских событий. Новые обстоятельства открыли Ветрова с другой стороны. Он оказался опасным парнем. Чёрт, нужно ли мне такое в жизни? Дверь распахнулась, и я уставилась на Ветрова.

— Уже поздно, ложись.

Его голос звучал устало.

— Саш... по-твоему, это нормально?

— Нет.

— У тебя будут проблемы?

— Нет.

Я киваю, хотя не верю его словам. Он серьёзно покалечил человека. Ветров выглядит так, будто всё ещё готов с кем-нибудь сцепиться.

— Я не знаю, что мне делать...

— Ничего не делать. Все живы.

— Полиция...

— Все решено, у Сони мама — прокурор. Проблем не будет.

Его слова звучат так обыденно и невозмутимо, что кровь стынет в жилах. Мне противно. Его все поддерживают, и я понимаю, что это не впервые, потому что друзья вели себя совершенно спокойно. Я больше не хочу с ним находиться в одной комнате. Нужно бежать...

Глава 38

Александр

Я не планировал заканчивать вечер так паршиво. Всё складывалось весьма приятно и весело. Я играл в волейбол с друзьями, когда вдруг заметил девушку с рыжими волосами. Она была в черном бикини, которое просвечивало через легкий розовый платок. Я был поражён великолепной фигурой. Внезапно меня охватило осознание, что это моя Лена. Я прихуел, замечая рядом с ней хахаля, который похотливо на нее глазел, и что-то говорил. В тот момент у меня чуть вены не взорвались от ревности. Я полностью утратил контроль, и всё, на что я мог обратить внимание, были мужские взгляды, устремлённые на неё. Я был уверен, что все они думают о том, как занимаются сексом с моей девушкой. Приблизившись, я услышал, как существо в синих шортах ухаживает за ней, и это вывело меня из себя... Сука! Я даже не хочу все это снова прокручивать в своей голове. Следует забыть об этом и приобрести Лене паранджу для пляжа. Она больше никогда не наденет этот ебанный купальник.

Я возвращаюсь в реальность. Лена расположилась в кресле, скрестив руки на груди. Я не могу прочитать ее эмоции, но меня бесит, как она на меня смотрит.

— Значит, мама Сони — прокурор, и тебя от всего отмажут?

Ее тон царапает слух. Рыжая расправляет плечи. Я все еще рассержен.

— Это тебя не касается.

Я не хочу ее обижать. Я чувствую, что нужно притормозить, но меня злит осуждение в ее глазах. Какого черта она не на моей стороне? Я ведь заступился за нее, и если бы не идиотская выходка с купальником, этого бы не случилось!

— Часто такое случается?

— Какое такое?

— Жестокое и неконтролируемое. Я полагаю, часто, судя по реакции твоих приятелей.

Закрой рот. Ничего не говори. Не переступай черту. Заткнись, Лена! Дыхание сбивается. Рыжая продолжает:

— Ты думаешь, они твои друзья? Ты серьезно думаешь, что люди, которые прикрывают твою темную сторону, несут благо?

— Не неси херню!

Она усмехнулась и, скрестив руки на груди, направилась к окнам, которые были плотно занавешены бархатными портьерами.

— Саша, среди всех из твоей компании только Кирилл проявляет к тебе искреннюю привязанность. Остальные, кажется, лишь подстраиваются под тебя, чтобы сохранить дружбу. Скажи честно, ты и от меня такого ждешь?

Я не понимаю, что она несет. Реально не понимаю.

— Рыжая, ты определись, что хочешь от жизни. Хватит ебать мозг.

Она посмотрела мне в глаза, выворачивая душу наизнанку.

— Ты мог убить человека...

— Я его не убил, — рявкнул я, чувствуя, как закипает кровь. — Я все контролировал!

— Нет! Ты не контролировал!

Она неожиданно оказывается рядом и толкает меня в грудь.

— Мужчина тем и отличается от женщины, что умеет сдерживать свои эмоции! Ты выглядишь омерзительно, но никто, кроме Кирилла, тебе об этом не сказал! Они все вылизывают твой зад, и потому ты превратился в такого придурка! Я их всех ненавижу за то, что они погубили твой характер, Саша, и теперь у нас ничего не получится!

— Ты пьяная? Что за бурду ты говоришь?

Лена начинает плакать. У меня действительно подозрения, что она пьяна. Рыжая усаживается на кровать и закрывает лицо руками.

— Неужели никто из них не мог сказать правду? Я не понимаю, почему они все приняли твое поведение как нормальное явление? Ты опасный человек!

— Лен, слушай, ты либо заткнешься...

— Вот-вот... Снова!!

Она вскакивает и взмахивает руками. Рыжая непредсказуемая, и потому я теряюсь. Я не знаю, как с ней справиться. Черт возьми, не знаю...

— «Заебала, закрой рот, ты ебанутая». — Сколько еще подобного дерьма ты скажешь? Ты с кем вообще разговариваешь? С шалавой на трассе или с девушкой, которая тебе симпатична? Ты так общаешься из-за них, — она указывает рукой в сторону. — Как я раньше не замечала? Ты ведь такой же грубиян со всеми, а они все принимают это как должное!

Я хмурюсь.

— Ты меня еще будешь учить разговаривать?

— Нет. Бесполезно. Ты уже не изменишься.

Она подходит к шкафу и достает чемодан. Я испытываю к ней неприязнь после ее слов и поэтому не останавливаю. Она плачет и беспорядочно бросает в него вещи. Я молчу, когда она кладёт мои вещи в свой чемодан. Ее лицо искажено, как будто она чувствует невыносимую боль. Все ее движения рваные, невнятные, но я понимаю, что она не пьяная. Ее поступки действительно невозможно предугадать. Она не такая, как другие... Я не могу ее читать. Я не могу ею... управлять. Да, блядь, это главная причина всей этой хуйни: она не поддается моему влиянию так же, как и другие люди. Она надевает худи и обувается в кеды.

— Переступишь порог — и все закончится.

Я знаю, у нее не хватит духу уйти. Все бабы только и умеют блефовать. Она не уйдет.

— А останусь — и что будет? — спрашивает рыжая с вызовом, награждая меня обжигающим взглядом. — Ну, расскажи. Какая прекрасная жизнь меня будет ждать с тем, кто в любой момент может проломить прохожему голову? Или потом перекинется и на меня тоже? Вдруг тебе покажется, что я кому-то улыбаюсь, и у тебя снесет крышу?

— Ты что из меня психа делаешь? Как я тебя обидел, мать твою? Заступился за твою голую задницу на пляже? Из-за этого ты злишься?