— Я никогда не понимал, почему отец остался с моей матерью, — произнес он на выдохе. — Я бы на его месте никогда её не простил.

В голове — вакуум. Что это значит? Что сделала его мать? Почему он так о ней говорит? Я поцеловала его в плечо. Видимо, у них много семейных тайн.

— Ты любил Ксюшу?

— Она хорошая, — Саша осекся. — Была. Малиновская очень любила моего отца. Она всегда о нем говорила, переживала, старалась находиться рядом.

— А он выбрал твою мать?

Саша глубоко вздохнул, словно размышляя, можно ли мне доверять.

— Почти сразу после детского дома мои родители расстались. Мама вышла замуж за другого человека и скрыла мое рождение от отца. Я этого не знал и, наверное, никогда бы не узнал, если бы не случайность. Я встретился с Ветровым, когда учился во втором классе.

— Ничего себе, какие линии судьбы!

Он посмотрел мне в глаза и кивнул. Сколько боли плескалось в зелёной глубине его глаз! Теперь я стала лучше понимать Сашу.

— Ты не можешь простить маму? — догадалась я.

— Я вроде бы простил, но... Я не понимаю, почему она лгала мне. Ладно отцу — это их дело, но я должен был знать правду. Я же считал отцом другого мужика.

Черты лица Саши стали грубее. Я почувствовала, как возрастает его агрессия, и мое тело напряглось. Он выглядел для меня незнакомцем.

— Ты винишь только мать? — осторожно спросила я, лаская рукой его запястье.

Саша сжал ладонь в кулак.

— Она поступила подло. Я всегда считал мать своим светом. Она выглядела такой невинной, чистой, правильной, а потом я вдруг узнал о том, какая темная у нее душа, и не смог этого принять.

— Саш, ты ведь все равно не знаешь всего.

— Знаю, — он усмехнулся. — К сожалению, я знаю про них все.

В его душе проснулись демоны. Челюсти напряглись. Я отпрянула. Агрессия... Страшная, черная, липкая.

— Это не твоя история...

— Вот именно! Это не моя история, но я оказался в центре дерьма! Из-за матери я не знал настоящего отца. Он никогда не будет любить меня так, как Кирилла. Это все из-за нее, — прорычал Саша и ушел в другую комнату, захлопнув дверь.

Я растерялась, глядя на снимок рыжеволосой женщины. Рядом стояла фотография матери Саши. Она сидела на покрывале, видимо, на пикнике, и прижималась к плечу Саши. Я взяла снимок в руки, пытаясь лучше прочувствовать характер его матери. Она носила очки, и оттого нельзя было понять, какой у нее взгляд. Глаза серые, какие-то холодные и чужие. Я вздрогнула, почувствовав, как неприятные чувства расползаются по спине. Поставив снимок на место, я села на диван, пытаясь мысленно переварить всё, что услышала. Честно сказать, глядя на родителей Ветрова, я не могла представить такую историю. Как отразилось на психике ребенка известие, что человек, которого он всю жизнь считал своим отцом, на самом деле таковым не является? Это произошло, когда ему было восемь лет, и, конечно, оставило рубец в душе. Долгое время я была убеждена, что у Саши счастливая семья, и теперь с трудом понимаю, насколько я ошибалась.

Глава 23

Александр

Какого черта я всё это рассказал Лене?! Злость подскочила до небес. Я стыдился рассказывать о прошлом своей семьи, и даже близкие друзья не знали об этом. Неудивительно. Кто испытает гордость, узнав, что мать проживала с другим мужчиной и представляла его как отца своему сыну? Я не мог с этим смириться. Мама вела себя так, словно ничего ужасного не случилось, хотя именно она стала причиной этой трагедии! И самое паршивое — она ничего мне не рассказала! Я узнал обо всём случайно, подслушав чужой разговор. Сука, как мне хочется поломать кому-нибудь хребет, чтобы успокоиться! Я вышел на балкон и сжал руками железные перила. Я любил свою мать... Любил больше всех на свете, а она отняла у меня детство! Сколько раз я жалел, что не родился на месте Кирилла? Миллиард раз... Я готов был свалить из дома хоть на Луну, только бы не видеть отца рядом с братом. Каждый раз, когда он с ним играл или гулял, я по-чёрному завидовал Кириллу и не мог это побороть. Если бы не мать, я бы тоже рос полноценным человеком, а не поломанным существом, которому приходилось нести расплату за то, в чём он не виноват. Из-за матери я долгое время презирал противоположный пол. Самая главная женщина — та, которая меня родила, — лгала мне всё детство, так чего же ждать от других?!

Наверное, поэтому, когда мама пыталась меня опекать и контролировать, это вызывало у меня раздражение. Я видел в этом притворство. Я не доверял матери и оттого творил много дерьма. Мне не хотелось дарить ей спокойную семейную жизнь. Тогда мне казалось, она этого не заслуживает. В подростковом возрасте я слетел с катушек. Меня даже поставили на учет, но и это меня не остановило. Я не мог видеть ее идеальную семью, которую она всеми силами пыталась удержать. Если бы не отец, я бы закончил очень хреново. Я много раз оказывался на дне. Мама плакала, но не могла повлиять на мой характер и оставалась в стороне. На дне со мной находился рядом лишь один человек — Максим Ветров. Мой отец всегда заступался за меня, каким бы я ни был, и нес расплату за то, что его сын получился таким из-за женщины, которую он любил. Мне жаль, что из-за матери я испортил ему жизнь.

Не лгите детям. Ложь — это не витаминка для их психики. Это страшный яд, меняющий сознание. Становясь старше, я понимал, что моя мать — корень зла, и меня разрывало от противоречивых чувств. Только я не мог ни с кем это обсудить... Я не мог об этом говорить. Я стыдился ее слабости, лжи и пороков. Отца я не винил. Никогда. Это мама поставила его на колени и сделала жертвой обстоятельств. Она лишила его права выбора! Она не позволила ему растить меня! И мы навечно упустили ту важную нить, которая сделала бы нас семьей. Отец пытался искупить вину. Он всё тащил на себе, а мама каждый раз трусливо убегала в сторону, предоставляя ему возможность подчищать ее грехи. Я не мог осознать, почему жизнь так несправедливо распределила всё и сделала так, что в выигрыше оставалась только моя мать. Я не мог понять, почему отец не защитил от суровой жизни ту, кто искренне его любила и, в отличие от моей матери, никогда не покидала. Из-за семьи я потерял все важные жизненные ориентиры. Я не отличал хорошее от плохого. Я не умел прощать. Я легко вычеркивал людей из жизни и никогда не пытался никого переделать.

Максим Ветров спасал только Ярославу Лебедеву, и, наверное, поэтому отец не уберёг Малиновскую. После её смерти отец ни разу не посетил её могилу. Он вообще о ней не говорил. Сначала я думал — из-за матери, но потом понял: у него были какие-то свои причины, о которых я не решился спросить. Максим Ветров спасал мою мать, жертвуя своим достоинством и честью. Его не волновало, кто пострадает, лишь бы она была в безопасности. Иногда я думал, что он готов пожертвовать и мной, если я доводил её до истерики. Его привязанность к ней была особенной, превосходя даже чувства к Кириллу.

— Саш, — Лена обняла меня, прижимаясь лицом к моей спине. — Давай прогоним из этой комнаты всех, кроме нас?

Я сглотнул, кивая головой. В такие мгновения я испытывал неконтролируемую злость. Я отстранился и сел на постель. Лена, несмотря на мой холод, подошла и встала между моих широко расставленных ног. Обнимая меня за плечи, она притянула мою голову к своей груди. Я тяжело дышал, постепенно расслабляясь.

— Можно я расстёгну рубашку? Хочу ощутить твою кожу…

Рыжая промолчала и сама расстёгнула несколько пуговиц. Я увидел её кожу, покрытую веснушками, и очертания чёрного лифчика. Как я и ожидал, она была в чёрном белье. Она вздрогнула, когда я продолжил расстёгивать пуговицы на её рубашке, снял её и отбросил в сторону. Я не дал ей отстраниться и, обняв, прижался щекой к её груди. Успокаивающий ритм её сердца, глухой и размеренный, постепенно вытеснял из головы тяжёлые мысли. Она дрожала, не зная, как себя вести.

— Ты обещал не приставать, — прошептала она, проводя ладонью по моему затылку.