В Москве меня держала только дочь, с Леной связь была потеряна окончательно. Я разочаровался в ней. Я разочаровался в семейной жизни и даже в родителях. Среди ночи я поднялся и зашел в спальню. Мы с женой спали раздельно. Свет луны ласкал лицо Елены. Даже во сне она выглядела грустной и усталой. Я опустился рядом и осторожно провел рукой по ее плечу. В глубине души я все еще любил Лену. Она была моей первой любовью, той, кого я выбрал сам...

— Если я останусь, мы уничтожим друг друга окончательно.

Лена не проснулась, зато заплакала Ариана. Я вытащил ее из кроватки и унес в свою комнату. Включив ночник, я посмотрел в зеленые глаза дочери. Ариана стала хватать меня за подбородок.

— Па... па-па-а.

Я улыбнулся.

— Ариш, я буду приезжать. Ты даже не заметишь, что меня нет, — горло перехватывало от волнения. — Я должен быть собой. Ты пока не понимаешь, но я непростой человек и, возможно, испортил жизнь твоей маме. Все это нужно остановить, пока не поздно. Хочу, чтобы ты знала: я с тобой. Я тебя не оставляю. Ты навсегда моя Ариана, в отличие от всех других людей.

Я обнимал ее, прижимаясь к дочери щекой. У меня сердце разрывалось на куски, но я принял решение и больше не смотрел по сторонам. Я давно должен был уехать, чтобы жить самостоятельно, а не идти по стопам отца. Уложив Ариану спать, я включил ноутбук и купил билет на самолет в Китай. Принтер негромко жужжал, выдавая лист бумаги, который должен был перевернуть мой мир.

Принимая такое важное решение, я больше не винил родителей, жену или обстоятельства. Я захотел измениться. Я захотел стать самим собой и не подстраиваться под тех, кто рядом.

Глава 95

Елена

Многие думают, что семьи распадаются, потому что проходит любовь, но это не так. Любовь остается, но семьи больше нет. Мы износились. Я и Саша больше не были склеенными в единое целое элементами. Ему было тесно со мной, с маленькой дочерью, с нашими непростыми родителями. Он хотел построить что-то свое... он хотел жить для себя, и я отошла в сторону. Я точно знаю: если бы вцепилась в его руку, он бы остался рядом, но я потеряла силы.

Ариана всю ночь капризничала. Я не спала вместе с ней... Убирая бардак на Сашином столе, я застыла. Взгляд упал на принтер, где лежал распечатанный билет в Китай. Билет на одного пассажира на имя Александра Максимовича Ветрова. Холодок пробежал по спине... Ариана заплакала. Все остальное я помню смутно. Саша вернулся, когда стрелки часов давно перевалили за полночь. Я лежала с дочерью в спальне. Он принял душ и по привычке устроился на диване. Оставив Ариану в кроватке, я вышла в зал, залитый луной. Мы потеряли друг друга. Мы потеряли семью.

— Я хочу переехать к своим родным.

Саша удивленно оборачивается на мой голос. Я уже давно не встречала его с работы. Он включает телевизор, и теперь я могу рассмотреть его лицо. Оно беспристрастное и решительное.

— Не уверен, что это хорошая идея. Ариане там будет плохо.

Мы молчим. Никто из нас не решается поставить точку. Он даже не сказал мне, что улетает в Китай...

— Она привыкнет.

— Решай сама, — Саша откидывает пульт. — Тебе бесполезно что-то говорить.

— Удачи в Китае.

Он замирает. У меня дрожат губы. Я все еще его люблю, несмотря на то что с нами случилось...

— Лен, я должен попробовать...

— Я знаю.

— Это временно.

— Временное всегда превращается в постоянное — это закономерность. Не беспокойся. На кону твоя карьера. Это главное.

Ветров закрывает глаза и откидывается на подушку. Его дыхание ровное.

— Прости... я не могу здесь жить.

По щеке катится одинокая слеза. Я всегда хотела семью. Наверное, я получила то, что хотела. Все семьи именно такие. Счастье посещает их редко.

— Ты сам подашь на развод?

— Не начинай. Это не так важно.

— Саш, прояви мужество. Я понимаю, что все кончено.

— Сама подавай, если это имеет для тебя большое значение. Мне похрен на такое.

Я киваю. Ему на все похрен: на меня, на родителей, на Ариану. Иначе бы он никого из нас не оставил.

— Я не намерена оставлять за собой изношенные мосты. Конец значит конец.

— У нас никогда не будет конца, — Саша резко поднимается с дивана и тянется к сигаретам. — У нас ведь есть Ариша. Я не отказываюсь от ребенка. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Хочешь — оставайся здесь, хочешь — сними другую квартиру. Я буду приезжать и видеться с дочерью.

Я грустно усмехаюсь. Какой идеальный план. Наверняка он долго все обдумывал.

— Звучит здорово, — говорю я с сарказмом. — Спасибо.

— Хватит, Лен, — он выпускает дым, и его ноздри расширяются. — Ты знаешь, что я из кожи вон лез, чтобы все складывалось, как ты хочешь. Ты ни разу не пошла навстречу. Если бы ты захотела, мы бы не пришли к такому дерьму.

— У тебя есть другая?

— Нет, блядь, — он тяжело дышит и разбивает мне сердце признанием, — но я больше не хочу быть связан по рукам. Такая жизнь не для меня. Я хочу свободы, и я думаю о других женщинах... Мне плохо рядом с тобой.

Подняв голову к потолку, я поджимаю губы. Боже, дай мне сил вынести этот момент.

— Скажи родителям. Не исчезай без объяснений.

— Я сам все решу, — огрызается Ветров. — Не лезь в мои отношения с родными.

Подойдя к нему, я касаюсь запястья Саши. Его тело сразу напрягается.

— Будь счастлив, Саша, и прости, что я не смогла дать тебе того, что ты хотел.

Он блуждает глазами по моему лицу. Сигарета медленно тлеет в его руке.

— Ты могла вести себя иначе... Почему мы докатились до такого? Я ведь тебя любил.

Я убираю от него руку.

— У всего в жизни есть конец. Видимо, настала наша очередь прийти к итогу...

Саша молчит. Сейчас он — вылитая копия своего отца. Такой же суровый взгляд и отрешенное лицо.

— Не говори Арише про меня плохое.

Ком в горле мешает мне ответить. Мне физически больно его терять, но я больше не могу бороться. Семья держится на женщине, и если она сдается, то все распадается. Я нужна своей дочери... Я не должна сломаться. Подняв подбородок, я ухожу в спальню. Саша выкуривает всю пачку, прежде чем уснуть, а рано утром собирает свои вещи и уходит... Уходит как трус, пока мы с Арианой спим.

Четверг. Александр Ветров оставил меня… оставил так же, как когда-то его отец оставил Ярославу. Он так сильно их осуждал, но все-таки пошел по их стопам. Эгоизм и жажда легкости правили в его крови. Он не хотел бороться. Он не хотел спасать. Он не хотел жить обычной жизнью. Саша улетел в Китай… Я до последнего ждала, что он передумает и вернется к нам с дочерью. Я даже поддалась слабости и поехала с Арианой в аэропорт. Я видела его издалека, когда он проходил на посадку. Ариана заплакала…

— Саша, — прошептали мои бескровные губы. — Саша.

Ветров не обернулся. Он больше не слышал моего голоса в своей жизни. Он улетел, а я осталась в холодной и неприветливой Москве. Он оставил всех, выбирая свой путь через одиночество. Он поступил так, как множество других мужчин… Я верила, что смогла его изменить. Верила, что сумела приручить дикого зверя, но я ошибалась. Тигр остается тигром, а домашний кот — котом. Я связалась не с тем мужчиной, и Саша больно ранил мое сердце. Вернувшись в квартиру, я уложила дочь спать и стала собирать вещи. Я не могла исчезнуть так же легко, как и Саша, поэтому набралась храбрости позвонить Ярославе. Она ответила сразу, будто предчувствовала, что нам с Арианой плохо.

Закрыв глаза, я беззвучно плакала, пытаясь выдавить из себя слова.

— Что с Сашей? — спросила она обеспокоенно. — Лена, прошу, ответь...

— Он... он... он улетел в Китай.

Я ощущаю, как тяжело на душе у Ярославы. Она словно читает мои мысли. Ее тоже когда-то бросали в одиночестве...

— Мне жаль, прости.

— Вам не за что извиняться...

— Есть. Я должна была тебя уберечь. Я всегда видела, что он похож на отца.

Мы скомканно прощаемся. Я вызываю такси и выношу вещи дочери в подъезд. Ариана спит в люльке. Такси только подъезжает, когда рядом останавливается автомобиль отца Саши. Я не могу сдержать слез. Максим Сергеевич выходит из машины и, взяв у меня люльку, обнимает одной рукой за плечи.