Саша ошибается. Ветров-старший приглашает всех к столу. Ярослава, словно изваяние, остается неподвижной. Максим ухаживает за мной и Сашей. Я вижу, что он на взводе, и думаю, что мне следует скорее уехать. Я сжимаю ладонь Саши под столом.

— Как у тебя дела? — обращается ко мне Максим.

— Приемлемо.

Он усмехается. Кирилл старается не отрывать взгляда от тарелки.

— Ты ешь мясо?

— Ем, но только курицу и индейку.

Ветров накладывает еду в мою тарелку, а затем повторяет то же самое для старшего сына. Саша не отводит взгляда от матери, и у него дергается кадык. Что вообще происходит? Почему все так напряжены?

— Расскажи нам о себе. Где работают твои родители?

Я проглатываю пищу и обдумываю ответ.

— Мама работает на дому, она мастер маникюра. Бабушка на пенсии.

— А отец кто? — спрашивает Кирилл.

— Не знаю. Мы не общаемся.

— К лучшему, — улыбается Максим Сергеевич.

Я смотрю в его зеленые глаза и вижу, что он пытается меня поддержать.

— Худшее уже вроде как прошло.

Все снисходительно улыбаются, кроме Ярославы.

— Ешь, Яра, — обращается к ней муж.

Она берет вилку и втыкает ее в салат. Эта женщина весьма непростая. Она не примет меня...

— Мам, тебе что-то не нравится? — резкий тон Саши заметен всем.

— Все нравится.

Она поднимает на него глаза.

— Тогда нужно как-то веселее проводить время. Я не понимаю твоего молчания.

— Я привыкаю к постороннему человеку в доме.

— Лена не посторонняя. Она моя.

Мне плохо. Почему он так грубо с ней разговаривает? Я хватаю его за запястье, пытаясь заставить замолчать.

— Я к этому и пытаюсь привыкнуть.

— Почему ты такая трудная?

— Саша, поедем домой? — я поднимаюсь на ноги.

— Лена, сядь. Это наш дом тоже.

Максим Сергеевич пинает жену под столом. Она переводит на него взгляд.

— Я прошу тебя, ешь.

— Я ем.

Я чувствую себя глупо и возвращаюсь на место. Саша сжимает рукой мое колено. Ну и семейка. Кирилл — единственный нормальный человек. Он в это время ест, не обращая внимания на родных. Думаю, ему стыдно.

— Давайте все перемотаем и нормально поедим. Киря, дай мне хлеб.

— Держи, пап.

— Все очень аппетитное, — говорю я дрожащим голосом.

Я попробовала лишь немного, но блюдо оказалось действительно вкусным. Женщина кивает, и я продолжаю:

— Меня очень удивил теплый хлеб. Вы сами его готовите?

— Нет. Мама покупает его, а потом подогревает в духовке — так вкуснее, — произносит Кирилл с улыбкой.

— Очень мило.

Я проявляю максимальное дружелюбие. Я вообще никогда так много не разговаривала, но всё это ради Саши. Я чувствую, что он разочарован приемом в семье. Мне кажется, если бы не мое присутствие, они бы все вцепились друг другу в глотки и поругались. Кирилл приглашает меня в свою комнату после ужина, обещая позже показать дом.

— Потом покажешь, — останавливает его Саша. — Нам пора уезжать.

Я не могу подобрать слова, чтобы описать состояние Саши. Мы уже довольно долго общаемся, но я никогда не видела его в таком расположении духа. Рядом с ним аж больно стоять, настолько неприятный у него сейчас взгляд. Ярослава пытается обнять сына на прощание, но тот не позволяет и, открыв дверцу автомобиля, усаживает меня на переднее сиденье, пристегивая ремнем безопасности. Я не знаю, как себя вести. Кирилл кладет пакет с едой в багажник. Это очень приятный жест, но Саша его не благодарит. Он сухо прощается с отцом, и мы уезжаем. Я опасаюсь обратиться к нему: мне страшно, что он возложит всю вину на меня. Где-то на полпути Саша хватает меня за коленку, я кладу ладонь на его руку.

— Извини, — произносит он сердито. — Я должен был это предвидеть.

— Всё нормально. Так случается. Не все должны друг другу нравиться.

— Спасибо, что попыталась. Я видел, ты старалась. Блядь, — он качает головой. — Я поражаюсь ее эгоизму.

Я не решаюсь сказать ему, что Ярослава сравнила меня с Малиновской. Думаю, это вызовет новую волну негатива, а я этого не хочу. Он не должен ссориться с родными. Я старалась сгладить ситуацию, но Саша все равно обиделся на мать.

Глава 52

Александр

Я снова и снова прокручиваю поведение Лены в доме родителей. Черт возьми, она идеальная! Она купила торт, предложила матери помощь на кухне и отвечала на вопросы отца. Лена очень старалась, а мать взяла и оборвала все хорошее, что могло бы получиться из этой встречи. Я не мог смириться с таким раскладом. Уж мама должна знать, что такое, когда тебя не принимают в семье. Я закрыл глаза, впадая в ярость. Когда мама была замужем за Черновым, его родня ее гнобила из-за того, что она детдомовская. Мама вечно ходила умытая слезами, и я не думал, что она способна не принять выбор своего сына.

Я попросил Лену остаться у меня на ночь. Она согласилась, хотя я видел, что ей хотелось побыть одной после всего пережитого. Блядь, мама, ну почему ты всегда все усложняешь? Почему не можешь вести себя нормально?! Она всю жизнь переключала внимание на себя и прикрывалась тем, что у нее тяжелая судьба. Именно из-за этого я никогда ее ни в чем не упрекал, хотя было миллион поводов! Сука, как мне хочется вернуться и все ей высказать. Я сажусь на диван и включаю идиотский фильм, чтобы забыться. Спустя время Лена подходит и начинает разминать мне плечи. У нее очень хрупкие руки и нежные прикосновения. Я расслабляюсь. С ее стороны нет ни вопросов, ни упреков, ни осуждения. Просто кайф! Неужели в мире есть женщина, способная успокоить мужчину в момент гнева, а не разозлить его еще больше?

— Хочешь чай?

— Нет, — я целую ее запястье, чтобы смягчить грубый отказ.

— Я тоже не хочу.

Я усмехаюсь и устраиваю ее у себя на коленях. Она маленькая, как котенок, и я все время опасаюсь ее крепко обнимать.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, прикусывая мочку ее уха.

— Любви.

— Она у тебя есть. Мало?

— Да.

Я нахожу ее губы и целую, стараясь выбросить из головы сегодняшний вечер. Я быстро раздел Лену и трахнул на диване, получая разрядку. Лена выглядела усталой, но мне нужен был секс, и она не отказала в близости. Выскользнув из-под меня, девушка отправилась в душ обнаженной и не закрыла дверь, зная, что я приду следом.

Я не давал Лене спать ночью. Мне не хотелось плавать в своих мыслях, и я трахал ее без остановки. С утра я ощущал приятную усталость, но Лена казалась расстроенной, и это омрачало настроение. Она собиралась на работу, когда я обнял ее и поцеловал в шею.

— Спасибо за эту ночь.

— Пожалуйста. Теперь отвали от меня.

Я улыбнулся.

— Что-то не так?

— Все не так.

Я догадался, в чем может быть причина ее плохого настроения. Наверное, начались месячные.

— Не ходи на работу, если чувствуешь недомогание.

— Мой руководитель — не ты, поэтому мне нужно отправляться на работу.

Она с трудом поднялась со стула и впервые попросила, чтобы я отвез ее на работу.

— Скажи, в чем дело?

— Сколько раз ты вчера со мной переспал?

— Не помню.

— Шесть раз...

Я нахмурился, не понимая, к чему идет наш разговор.

— И?

— И теперь все болит...

Я смягчился и обнял рыжую. Она шмыгнула носом.

— Лена, ты меня пугаешь. Давай поедем к врачу?

— Я вообще никуда не хочу ехать!

Такого настроения у нее еще не было, поэтому я не знал, как себя вести.

— Не езжай.

Она ударила меня по плечу и начала плакать. Блядь, что с ней такое? Оставив меня, она ушла в ванную и там рыдала так громко, что у меня начала болеть голова. Я посмотрел на время. Мне тоже нужно собираться на работу, но я не могу оставить ее в таком состоянии. Зайдя в ванную, я сажусь рядом с ней на пол и снова обнимаю.

— Зайка, — на нее всегда хорошо действует мягкая интонация, — пожалуйста, скажи мне, что случилось.

— Не знаю.

— Ясно, а кто-нибудь знает?

Она пожимает плечами.