Я закурил и отошел к окну.

— Может быть, стоит рассмотреть возвращение в Китай? У меня остались там есть связи, и я найду место...

— Что? — Лена стала царапать свои бедра. — Какой еще Китай? В Москве наши близкие и наша родина. Нам не нужен Китай.

— Ты могла бы остаться здесь, — осторожно предложил я. — Там для меня больше возможностей. Я бы устроился, а потом и забрал тебя... Или можешь приезжать.

— Ты убегаешь от трудностей? С чего ты решил, что там будет легче?! Мы там никому не нужны!

— Я же сказал, у меня там связи! Я там больше ориентируюсь, чем в Москве! Здесь все было через отца, а там была моя среда обитания!

— Я не оставлю родных!

— Не оставляй! Я ради тебя бросил все и всех, а ты как эгоистка...

Я осекся. Пепел от сигареты обжег кожу, и я выругался, затушив ее об подоконник.

— Я ни о чем тебя не просила. Если ты жалеешь, ты можешь...

— Не неси херню. Я ни о чем не жалею. Я с тобой.

Лена подошла ко мне и пылко обняла. Ее слезы впитывались в мою футболку. Я не любил, когда она плачет. До знакомства со мной она редко выражала эмоции, а теперь ее страдания усиливаются с каждым днем.

— Я не хотел для тебя такой судьбы, котенок.

— Саш, я люблю тебя. Все эти трудности — это нормально. Пойми же ты... думаешь, твои отец и мама сразу так хорошо начали жить? Ты ведь еще молодой, и у тебя все обязательно будет. Вот увидишь.

— В Москве сложно пробиться без связей...

— Не программируй себя на плохое. Я уверена, ты встанешь на ноги в той сфере, которая тебе нравится. Просто нужно время.

— Коляда — в Китае, и он зарабатывает в семь раз больше, чем я в Москве. Я ведь не с потолка это взял.

Девушка вздохнула, целуя меня в плечо:

— Что приготовить на ужин: плов или спагетти с подливой?

Блядь. Мне вообще на это похуй... О чем она думает?

— Готовь любое блюдо, которое пожелаешь.

— Я могу испечь пирог, чтобы он тебя порадовал.

Ну да, конечно. Пирог очень меня обрадует.

— Не нужно, спасибо.

Лена ушла на кухню и принялась за готовку. Я не мог на нее злиться. Она старалась и делала все, что могла, чтобы облегчить мою жизнь, но этого для меня недостаточно. Я чувствовал себя тигром, которого заперли в клетку. Я знал, что способен на большее, но ради Лены усмирял свой пыл и желания. Я не хотел ее оставлять одну, но и прозябать в нищете я тоже не хотел.

На следующий день я вышел из автобуса и, не обращая внимания на дождь, перешел дорогу.

— Саша! Ветров! Да подожди ты!

Я обернулся, замечая Ляйсан. Одетая в розовую куртку и белые штаны, она неслась за мной. Догнав меня, она зацепилась за мой локоть.

— Как ты быстро ходишь! — Ляйсан ударила меня в грудь кулаком. — Как дела? Ты куда пропал?

— Все как обычно. Ты как?

— Нормально. Записалась на курсы парикмахера, — она закатила глаза. — Мне не нравится, но, если что, пойду работать к маме в салон. Ее постоянные упреки о том, что я не смогла найти свое место в жизни, сильно меня раздражают. Я решила выполнить ее пожелания.

Мы невольно двинулись по тротуару вперед, так как в Москве нельзя стоять на месте. Ляйсан прижалась щекой к моему плечу.

— Саш, я по тебе так скучаю! Ты совсем не звонишь! И ни с кем больше не тусуешься.

— Денег нет, — отозвался я холодно, и ее глаза округлились.

— Как это нет? Саш, помирись с отцом.

— Я с ним не ругался. Он просто озвучил правду, которая мне не понравилась.

Я усмехнулся. Раньше я был очень зол на отца, но теперь это прошло. Он оказался во всем прав. И обидела меня как раз суровая правда. Без него я полный лузер, и мне жаль, что я не воспользовался возможностями, которые раньше были у меня в руках.

— Ну тем более. Тебя ждут дома. Возвращайся, Саш... Глупо из-за девушки перечеркивать своих родных.

— Ты нихрена не знаешь, так что не умничай.

— Знаю я все. Ты ушел из дома из-за Лены. Если бы не она, ты бы сейчас катался как сыр в масле, а ты посмотри на себя... Ходишь сутулый и понурый. Разве так можно? Пора уже сделать выводы и вернуться к семье.

— Лясь, завали рот.

— Хорошо, — она надула губы. — Поступай как знаешь. Я просто лучше всех тебя понимаю. Я долго не могла найти свое место в жизни, и сколько бы ни пробовала вариантов, всегда приходила к тому, что мама права. Мне все-таки нужно получить профессию.

— Рад за тебя. Мне пора на работу. Опаздываю.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Все можно исправить, Саш. Не ограждайся от тех, кто тебя любит.

Я растерянно кивнул и побрел прочь. Я снова и снова возвращался мыслями в Китай.

Глава 81

Елена

Почему-то мужчины решили, что женщины предъявляют к жизни завышенные требования. На самом деле нам в жизни нужно совсем немного: любящий мужчина, здоровые дети и уют в доме. Я всегда мечтала о семье. О правильной семье. Встретив Сашу, я вцепилась в него всеми фибрами души. В нем было все, что мне нравилось: юмор, нежность, страсть... Я любила его без остатка. Я искренне полагала, что у нас с ним одинаковые мечты и стремления. Я была уверена в нем также, как в том, что солнце взойдет завтра. Возможно, поэтому я не испытала страха, когда в нашу жизнь вошел ребенок...

Я беременна. Руки трясутся. Я смотрю на две полоски и не могу сдержать слез. Я стану мамой... Я сама определю, что будет лучше для моего ребенка. Я буду его беречь. Я буду его бесконечно любить. Всхлипнув, я выкидываю тест в мусорку. Для меня извращение — бежать и показывать его мужчине. В голове переворот. Сразу появляется множество опасений. Я больше не сяду на мотоцикл. Я не буду есть чипсы. Я не буду дышать никотином. Я выхожу из ванной и бью себя по щекам. Скоро Саша вернется с работы. Нужно подготовиться. Я сажусь за ноутбук, немного вожусь и в итоге создаю картинку мультяшной беременной кошки.

«Ты скоро...» Стираю. Еще не скоро. «Ты станешь папой!» Глядя на картинку, я смеюсь. Мы не обсуждали с Сашей этот момент, но я уверена: он будет рад. Смастерив из листа бумаги конверт, я расписываюсь на нем, и в этот момент в коридоре раздается шум. Я прячу конверт в ящик стола и вытираю слезы. Саша моет руки, потом заходит в комнату и хмурится.

— Ты плакала?

Я киваю.

— Что случилось?

— От счастья, — я смеюсь, а Саша настораживается.

Я обнимаю мужчину за шею.

— Я тебя очень сильно люблю. Сильнее всех на свете.

— Я тебя тоже, котенок. Тебя точно никто не обидел?

— Точно. Будешь есть?

— Нет. Сначала в душ. Умотался.

— Хорошо, — я широко улыбаюсь. — Как скажешь.

Саша тоже улыбается, а после щелкает меня по носу.

— Всегда боюсь твоего послушания.

Я снова смеюсь. Саша приподнимает бровь.

— Все нормально, да?

Я киваю, как болванчик.

— Все очень нормально!

— Клево.

Я опять смеюсь. Саша идет в душ, а я кружусь по комнате. Мне хочется кричать от счастья. Взяв конверт из ящика, я прячу его под диван и прижимаю ладони к горящим щекам. Саша выходит из душа в боксерах.

— Мой любимый человек, тебе пришло письмо.

Саша кидает мокрое полотенце на стол. Не люблю, когда он так поступает, но сейчас не время делать замечание.

— Какое письмо?

— Самое важное в твоей жизни!

Он прищуривается, наклонив голову набок. Я снова смеюсь.

— Ну и где это письмо?

— Под диваном, — я округляю глаза. — Достанешь?

— Лен, — Саша усмехается, — ты чудик первой марки.

Я прикусываю нижнюю губу и убираю руки за спину, жадно наблюдая за реакцией Саши. Он наклоняется и шарит рукой под диваном. Обнаружив конверт, мужчина улыбается и, подняв его, смотрит мне в глаза.

— Скорее открывай, — говорю шепотом.

— Что там?

— Не знаю.

Саша переводит взгляд на конверт. Проводит ладонью по моей подписи и открывает его, заглядывая внутрь. В груди гремят салюты. Он достает листок с рисунком, и его глаза широко распахиваются, когда он читает заветную надпись. Словно в замедленной съемке, Саша поднимает на меня глаза и бледнеет.