— Пусть приезжают и забирают своего сыночка отсюда!

Лена помогла мне пройти в коридор. Пряхин все еще бодается с Чайкиным. Непонятно, что этому кретину нужно. Бабушка Лены выходит их разнимать. Я замечаю только свою Лену и больше никого... Наверное, это моя главная ошибка. Мужчине не позволительно бросаться в чувства с головой.

Злость неожиданно дала мне силы встать на ноги. Я был в ярости. Отец оплатил мое лечение до конца, а после, как и обещал, ушел в сторону. То время для меня было хуже, чем последствия от аварии. В глубине души я ждал, что мама, как всегда, даст слабину. Я ожидал, что она образумит отца, но они оба превратились в толстую броню, которую я больше не мог победить. Я вернулся к Лене. Она, конечно, жутко обрадовалась. Разлука со мной оставила на ней глубокий след. Она любила меня, и это питало меня, заживляя раны, нанесенные отцом. Я считал, что ради нее смогу изменить нашу жизнь... сделать ее лучше и гармоничнее. Я хотел доказать отцу, что я не пустое место!

Несколько месяцев, пока я восстанавливался, я жил у родителей. Это было унизительно, но другого выбора не было. Я стал понимать, что отец оказался в чем-то прав. Он не позволил мне вернуться в квартиру и жить там с Леной, как и раньше. Мы почти с ним не разговаривали. Я мечтал как можно скорее свалить из его дома, но у меня не было своих денег. Я стал искать работу. Повезло хотя бы в том, что у меня было достойное образование. Правда, узнавая заработную плату, я впадал в отчаяние. Не представляю, как можно существовать на такие мизерные средства.

Лена почти устроилась на работу официанткой в ресторан. Я не мог себе простить, что подвел ее... Мы жили раздельно: она работала, а я все никак не мог найти себе места. Меня это мучило. Лена давала мне деньги, верила в меня и подбадривала. Я был благодарен ей, но ощущал себя ничтожеством. В августе я наконец устроился на работу и переехал к Чайкину. Он жил в Москве, и я мог чаще видеться с Леной. Пиздец, но мы ездили на метро, ели в дешевых забегаловках, и я даже привык к вкусу бумажных бургеров из KFC. Я нашел работу в агентстве недвижимости. Я привык к другому уровню дохода, и предложенная зарплата показалась мне крайне низкой. Однако альтернативы не было. В конце сентября я снял квартиру, похожую на конуру, на окраине города, и мы с Леной снова стали жить вместе. Она не унывала. Лена не жаловалась и искренне радовалась моим успехам. Правда, я не считал, что чего-то добился... Я видел, что все потерял, и это больно кусало самолюбие. Я не мог обеспечивать Лену, как раньше, и она была вынуждена вкладываться в общий бюджет. Не знаю, почему она не оставила меня тогда... Я на ее месте поступил бы иначе.

Я был невыносимо пессимистичным и видел все в сером свете. Лена хлопотала. Она даже сделала косметический ремонт в съемной хрущевке: покрасила кухню в оранжевый цвет и купила новые удобные стулья. Не помогло. Я все равно считал, что нахожусь на дне. Я оборвал связи с родителями. Да, я это сделал. Мне казалось, что я смогу легко без них прожить. Я ведь давно не был с ними близок, но и здесь я ошибся. Оказалось, что я очень сильно привязан к матери. Меня обижало, что она больше не пишет и не звонит. Еще сильнее я был привязан к отцу. Я ведь всегда мог ему набрать и попросить о чем угодно. Я мог говорить с ним часами, рассказывая свои планы. Я опирался на его мнение в работе. Единственный, кто продолжал поддерживать со мной связь из семьи, — Кирилл. Он даже деньги скидывал, но я отправлял их обратно. Думаю, ему было сложно понять родителей, и, несмотря на то что они тоже отвернулись от меня, брат поступал по-своему.

Красавин тоже не остался в стороне. Он до последнего оставался лучшим другом отца. Несмотря на то что он всегда прогибался под него, в этом Красавин не мог пойти против Ветрова... Он звал меня жить к себе, предлагал работу и всяческую помощь, но я из гордости все отвергал. Отец задел меня за живое, и я хотел стать кем-то без посторонней помощи. Я наивно полагал, что смогу добиться успеха в короткий срок... Я был очень далеко от реальности. Я думал, что все будет легко и просто, но на деле каждый день выбивал из меня желание жить.

Глава 79

Елена

Я так давно ничего не рассказывала о себе... Не знаю, с чего начать. Октябрь в этом году дождливый. Я теперь работаю официанткой в ресторане «Черный закат». Саша не просил меня устроиться на работу, но я понимала, что он не справится один. Родители Саши отвернулись не только от меня, но и от сына... Сложно поверить, что Ярослава, обожающая старшего сына, могла проявить такое хладнокровие. Я чувствовала свою вину и пыталась пристроить Сашу в новой жизни. Я верила, что все получится и трудности сделают нас сильнее. Я очень любила Сашу и ради него была готова на все.

Конечно, формат наших отношений перестроился. Саша тяжело переносил новые события. Раньше он был огражден отцом от многих реальностей Москвы, но сейчас столкнулся с ними лицом к лицу. Саша ненавидел метро. Его раздражали толпы людей. Он сложно воспринимал резкие запахи, а в общественном транспорте с этим вечно беда. Еще мне кажется, ему не нравилась его работа. Он закрывался в себе. По вечерам стал зависать за компьютерными играми. Я тоже уставала и, возвращаясь поздно ночью с работы, заваливалась спать. Мы перестали чувствовать страсть.

Первое время, когда мы съехались, Саша от меня не отлипал, но потом работа стала забирать много сил, и для близости не оставалось времени. Одно радует: Саша восстановился после аварии и мог ходить. Правда, он все равно еще каждый месяц наблюдался у врачей, и мы тратили много денег на лекарства. В какой-то момент я поняла, что денег катастрофически не хватает. Я решила взять подработку и устроилась курьером в наш ресторан. Мотоцикл очень меня выручал. Хорошо, что я его не продала. В тот период я работала почти без выходных. Взяв заказ, я заехала на закрытую территорию многоэтажек, расположенных буквой «О». Сверив адрес, я поднялась на нужный этаж, позвонила в дверь, открыла короб и застыла... Егор Филиппов открыл дверь и с удивлением уставился на свою бывшую сотрудницу. Вот же невезение. Я покраснела и протянула ему пакет.

— Привет, — его голос звучал отстраненно.

— Привет.

Я водрузила на плечи короб и собралась уходить, но он схватил меня за запястье.

— Возвращайся в тату-салон. Я найду место.

Мои глаза заслезились. Зарплата в тату-салоне не покроет наши с Сашей потребности. Я по-прежнему помогала маме с бабушкой. Я не могла позволить себе заниматься любимым делом.

— Спасибо, я не могу.

— Возвращайся, когда сможешь, — он достал из кармана смятые купюры и протянул их девушке в нелепом клетчатом шарфе и теплой куртке. — Спасибо за доставку.

Я смотрела на деньги, не решаясь их взять. Подобных чаевых не оставляют. Там примерно тысяч девять... Девять тысяч. Ангел и чертенок сражались на моих плечах, и в конечном итоге я не устояла и взяла деньги. Егор закрыл дверь, а я вышла на улицу и разрыдалась. Как все нелепо и унизительно... Стыдно. Очень стыдно.

Соня, как могла, пыталась поддержать наш союз. Чаще всего девушка забирала меня после работы поздно вечером. Она очень волновалась, что ко мне могут пристать пьяные мужики.

— Как Саша тебя отпускает работать поздно ночью? Я этого не понимаю.

Я откинулась на спинку, закрыв усталые глаза.

— Он и сам много работает...

— Он и должен много работать, — Соня повысила голос. — Он ведь мужчина.

— У него сейчас непростой период...

— А у тебя легкий период? Знаешь, если бы он хотел, то давно бы уже все наладил с родителями. Его отец не монстр, и мать тоже! Из-за гордости он втрескался в такие неудачи...

— Я на его стороне.

— Я — нет, — она поджала губы. Машина остановилась на светофоре. — Он мне дорог, но сейчас я его не понимаю. Взрослый мужчина должен вести себя иначе, а не играть в обиженного на весь мир мальчика.

— Ты ничего не знаешь, Сонь...