— Тебе следует обрести серьезность. Ты живешь на те блага, которые устроил я, и ваша любовь цветет и пахнет. Что случится, если этого не будет? Ты потянешь эти отношения? Срастешься с ней в таком случае?

Он нашел время спрашивать. В тот момент я искренне пожалел, что остался жив. Я не ожидал, что отец может так со мной разговаривать. Кто угодно, но только не он... Он ведь всегда был рядом... Оправдывал, поддерживал, принимал мою сторону. Он... Я расценил его слова как предательство.

— Ты понимаешь, что я этого не забуду? Ты ведь отказываешься от меня!

— Нет, Саня. Я не отказываюсь от тебя... Перестань вести себя как незрелый человек. Я просто хочу пожить для себя, а не подтирать за тобой всю жизнь. Я дал тебе всё, что мог. Ты не можешь этим воспользоваться правильно. Ты хочешь любви с рыжей, как в детском саду. Ну вперед... Я отвезу тебя к ней.

Теперь напряглась мама. Она отстранилась и схватила его за запястья, но он уже на нее не реагировал.

— Ты устал со мной возиться в клинике? Думаешь, я специально попал в такое положение?

— Считаешь, я только в клинике с тобой возился? Никто не отнимал у меня столько сил и нервов, как ты! Промотай свою жизнь... Вспомни, как всё складывалось! Ты вечно на пределе, вечно в какой-то хуйне, и каждый раз я вытаскивал тебя из этого дерьма! С Еленой будет так же: ты наиграешься и съебешься, а она останется мне! И если у вас будут дети, они тоже упадут на меня! Поэтому я и говорю: будешь с ней выплывать сам! Я не хочу тащить за собой еще одну беспомощную бабу.

Мама закашляла. Я охренел. Отец никогда не жаловался... Он никогда мне ничего не выговаривал. В самые худшие времена отец оставался рядом. Я посмотрел на маму... Обычно она всегда защищала меня, но сейчас мама молчала.

— Я не понимаю, что происходит. Вы выгнали Лену, теперь выгоняете меня...

— Ну так создай условия, — рявкнул отец, — где ты хозяин. Ты живешь за мой счет, в моей квартире, твоя баба расхуярила мою машину в хлам. Ее мамаша оскорбила мою жену, и я должен был целовать рыжей руки? Пока ты валялся на больничной койке, я должен был вылизывать ей зад и успокаивать? И ты еще говоришь, как мы могли так поступить?! Скажи, блядь, спасибо, что мы поставили тебя на ноги! Ты принимаешь всё как должное, но я не вечный!

Он слетел с тормозов. Я опешил. Обычно слетала мама или я...

— Максим, пожалуйста...

Он оттолкнул жену, и она оказалась на диване рядом со мной.

— Ты сделала его таким! Ты, Яра, а расхлебываю я! Вы все зажрались и только и можете, что дергать меня в разные стороны! Хоть раз, мать вашу, кто-нибудь спросил, каково мне вариться в этой хуйне? Этой не нравится рыжая, и ее сын приходит ко мне и просит примирить их, потом другая херня, и снова все идут ко мне. Я заебался! Я вообще при чем?! Вы оба одинаковые и не видите своего эгоизма, никто, сука, не может уступить!

У отца напряглась шея. В его зеленых глазах полыхал огонь.

— Прости, — прошептала мама. — Прости, что я забывала о тебе...

— Ты никогда не думаешь обо мне! В твоей голове живет только Саша! Я как орудие в твоих руках. В зависимости от своего настроения: то указываешь на рыжую, то переключаешься на Саню или на кого-то другого... Решай всё сама! Взрослей, блядь!

— Ты же знаешь, я не умею ничего решать сама...

— И старшенький сыночек весь в тебя! Только и умеет, что всех обвинять! То недолюбили, то недодали, то не приняли его женщину, с которой он ебался в квартире, купленной на мои деньги! Ты, как и прежде, Саня, не изменился! Ты оторвал девушку от работы, запретил ей там что-то и думаешь, что можешь командовать, но я — хозяин ситуации! Для тебя все кажется легким, но эта простота достигается за мой счет! Теперь я посмотрю, как ты будешь вариться в этом котле без моей помощи! В Израиле ты утверждал, что отличаешься от меня, но так ли это? Покажи, что ты лучше!

С того момента наша семья разрушилась. Я не смог простить отцу его грубых слов. Не смог простить, что он отвернулся от меня... Поддавшись эмоциям и гневу, я остановил свой выбор на Лене, что привело к краху моей жизни. Тогда я не понимал, что таким образом отец пытался до меня достучаться... Он пытался уберечь меня от фатальных ошибок. Он призывал меня повзрослеть и не тянуть Лену в жизнь, которая еще не устаканилась. Я его не послушал...

Всем привет. Надеюсь, вы не будете ругать автора за честный сценарий событий. Саша заслужил суровую, но справедливую оценку. Я считаю, что он еще не сформировался... Слишком молодой, импульсивный, горячий... и эгоистичный.

Глава 78

Я бежал от правды и саморазрушался. После тяжелого разговора с родителями я позвонил Чайкину и попросил забрать меня. Отец меня разочаровал. Он всегда казался мне крепким и непоколебимым, и ни одна тень сомнения не могла пробить эту броню. Разве мог он проявить слабость? Все, что я в нем возносил, он уничтожил. Чайкин приехал поздно ночью, и я попросил его отвезти меня к Лене. Он нахмурился и закурил.

— Саша, а ты уверен, что тебе это нужно после всего? Может, Бог таким образом указывает на то, что вам не суждено быть вместе?

— Завали рот. Вези куда тебе сказали.

Он завел машину и выпустил изо рта сигаретный дым.

— Ты же даже на ногах еще стоять не можешь. Какие тебе сейчас отношения? Не врубаюсь.

— Я спрашивал твое мнение?

— Куда уж там! Ветер только свое мнение учитывает!

В подъезде Лены не было лифта, и Чайкин помог мне подняться на нужный этаж. Я позвонил в дверь. Открыла Зинаида Михайловна. Увидев меня, она опешила и не позволила войти.

— Убирайся отсюда! Хватит мучить мою дочь!

— Позовите Лену, — спокойно попросил я, заглядывая через ее плечо в квартиру. — Я должен с ней объясниться.

— Ничего ты ей не должен. Не трогай ее, если любишь!

— Зин, кто там? — бабуля Лены вышла в коридор и прижала ладони к щекам. — Батюшки...

— Пожалуйста, позовите Лену.

Чайкин, стоящий на лестничной клетке, выругался.

— Она из-за тебя и твоей дебильной семейки столько горя хлебнула, а ты просишь меня ее позвать! Я мать, а не изверг! Ей лучше держаться от вас подальше!

— Я приношу извинения. Я ничего не знал.

— Засунь в жопу свои извинения, — Зинаида отталкивает меня, когда я хочу пройти в квартиру. — Убирайся, иначе я вызову полицию!

В этот момент по лестнице поднимается Пряхин или Бляхин, не помню точно его фамилию. Придурок спешит Зинаиде Михайловне на помощь и хватает меня за плечо.

— Это что за баклан! А ну отойди!

— Руки убери, — я награждаю Пряхина убийственным взглядом.

Чайкин моментально оказался рядом. Пока у них завязывается перепалка, я протискиваюсь в квартиру. Мать Лены, как бульдозер, снова меня выталкивает на лестничную площадку.

— Лена, — кричу я. — Лена!

— Вот же сукин сын! — шипит ее мать, ударяя меня кулаком по плечу.

Лена спала. Она выбежала из комнаты в футболке и длинных растянутых штанах. Как же она похудела... Лена вздрагивает, замечая меня, и начинает плакать. Я не в лучшей форме.

— Мама, что ты делаешь?! Убери от него руки!

Лена отталкнула мать и обняла меня, задыхаясь от слез. Я с трудом устоял на ногах. Чайкин придерживал меня за спину, пытаясь ногой отпихнуть от нас Пряхина.

— Тише, Лен, я рядом, тише.

Я вдыхал аромат ее волос и исцелялся. Она моя сила, мое спокойствие... она все, что мне нужно.

— Негодяй, — шипит мама Лены. — Господи, он все-таки до нее добрался!

— Зина, впусти их в квартиру. Леночка ведь босиком, простудится.

— Мама, простуда сейчас не самое страшное, что ей грозит!

— Саша, — Лена крепче обнимает меня, и я зажмуриваюсь от боли. — Какое счастье, что ты остался жив...

— Несчастье это, — вставляет ее мать. — Нужно его родителям, которые нас обосрали, позвонить и спросить: они в курсе, что их сынок здесь?

— Они в курсе, — Чайкин поджимает губы. — Так что не тратьте время на звонок.