Я говорю вполне серьезно, а он начинает смеяться и гладить меня по волосам.

— Лена, это звучит абсурдно.

— Пожалуйста, убери из жизни всех подруг.

Парень вздыхает, но я чувствую, что он готов мне уступить.

— Ты больше никогда не будешь лазить в мой телефон, — все-таки говорит Саша, и я снова злюсь.

— Я посмотрела время! Думаешь, я специально рылась в сообщениях?

— Думаю, да. Это тупо, Лен.

Я хочу возразить, но Саша меня целует. Я не могу его оттолкнуть и отвечаю на поцелуй, несмотря на то что все еще продолжаю плакать. В отношениях нет чётких границ и принципов, и со временем всё стирается.

Глава 59

После ночного скандала мне стыдно выходить в общую комнату. Я не знаю, как смотреть в глаза его родителям. Утром мне кажется, что я вела себя непростительно вызывающе, и мне жаль, что ревность лишила меня контроля. Мы с Сашей помирились, но не до конца, поэтому старались не трогать друг друга. Мы спустились на завтрак, и я схватила его за руку, нервничая из-за того, как всё будет складываться дальше. Отец Саши курил на балконе. Он сухо с нами поздоровался и, к счастью, ничего не сказал про вчерашний вечер. Кирилл сидел на диване, и я расстроилась, заметив на его лице повязку.

— Привет. Ты как?

— Доброе утро. Всё нормально. Выспались?

— Да, — я краснею и опускаю взгляд. — Спасибо.

Саша никак не реагирует и идет к матери на кухню. Ярослава жарит блинчики и улыбается, хотя я вижу, что она не выспалась. Я захожу следом за парнем и занимаю место за столом, не зная, что ей сказать.

— Всё хорошо? — спрашивает Яра. — Хочешь кофе?

— Если не трудно.

— Не трудно. Сейчас сделаю.

В доме чувствуется напряжение. Думаю, его родители тоже сбиты с толку. Максим заходит на кухню. На нем серая футболка и спортивные штаны в тон.

— У всех мир? — он улыбается старшему сыну.

— Хорош, пап.

— Я ожидал, что вы прибьете друг друга.

— Мы были к этому близки, — соглашаюсь я и поджимаю губы, когда Саша заставляет меня взглядом замолчать.

Его матери происходящее не нравится. Женщина отворачивается и моет посуду. Завтрак проходит в тишине. Кирилл плохо себя чувствует, поэтому большую часть времени все молчат. После завтрака мы с Сашей уезжаем. Я чувствую, что парень еще не отошел, и мне грустно, что он ко мне не прикасается.

— Жалко Кирилла. У него сильно пострадал нос.

— Ничего страшного не случилось.

Меня удивляет его безразличный тон.

— Ты говоришь так жестко... он же твой брат.

— И че? Мне не спать и дежурить у его кровати из-за царапины?

— У него не царапина. Он сломал нос, а ты даже не спросил, как он себя чувствует.

— Мне это неинтересно.

Его бессердечность меня задевает. Я не понимаю этого человека. В некоторых случаях его манера общения становится чересчур грубой. Это неприятно.

— Иного от тебя и не ждешь.У тебя любящая семья, но ты почему-то очень черствый.

Саша ничего не отвечает, и мы снова погружаемся в мрачное настроение. У него есть все, но он неблагодарно относится к судьбе.

Вернувшись в квартиру, я замечаю, что Саша выглядит расстроенным. Я стараюсь не трогать его, понимая, что ему необходимо переварить случившееся. Спустя несколько часов он сообщает, что поедет на работу. Перед уходом Саша долго и горячо меня целует, но мысленно он далеко. Мне жаль, что все получилось так паршиво.

— Я вернусь поздно. Ложись без меня.

Мне не нравится, что он так говорит. Почему он вернется поздно? Приходится прикусить язык и кивнуть. Мы оба находимся в состоянии, когда можем вспылить, поэтому важно взять паузу и успокоиться.

— Лен...

— М-м-м?

Саша упирается лбом в мой лоб. Я обнимаю его за шею, стоя на цыпочках.

— Не переживай.

— И ты тоже.

Он прощается со мной поцелуем и уходит. Я запираю двери и бесцельно хожу по квартире. Ощущение одиночества давит на плечи. Вздохнув, я берусь за уборку. Сначала пылесошу комнаты, затем приступаю к влажной уборке. Протираю все шкафы, полки и телевизор. Возле дивана стоит небольшой встроенный шкаф. Открываю его и с недоумением вижу целую гору дисков. Раритет. Мне кажется, стоит все собрать вместе. Я раскладываю игры и фильмы по порядку, и неожиданно в моих руках оказывается диск с загадочными символами, нанесёнными фломастером. Интересно, что это такое? Открыв крышку ноутбука, я вставляю диск и ожидаю появления изображения на экране. Сначала всё размыто, а затем на весь экран возникает лицо человека, которого я раньше не видела.

Блондин с голубыми глазами скалится и начинает говорить: «Так, важное событие. Июль... Бля, какое число? Пятнадцатое? Вроде да, но не суть! Ветер уже год как женат! Год!». Мужчина переводит камеру на родителей Ветрова, и у меня колотится сердце... Максим, одетый в белоснежную рубашку и лёгкие льняные брюки, стоит босиком на зелёном газоне и обнимает ребёнка. Рядом с ним находится Ярослава, которая в тот момент была значительно полнее, чем сейчас. Заметив камеру, она закрывает лицо руками.

— Леша, убери камеру!

— Лебедева, хорош портить кадр! Давай, улыбайся и говори, как ты счастлива в браке!

— Я счастлива, — вымученно говорит она и прячется за спиной мужа.

— Ветер, теперь ты! Посмотрите на него: примерный семьянин! Папаша двоих детей! Ветер, когда ж мы тебя потеряли?

— Успокойся, дятел. Ты ребенка разбудишь.

Мужчина подносит камеру к лицу малыша. Прижавшись щекой к отцу, он сжимает кулачком края его рубашки. Камера отъезжает, и я вижу, как Максим с теплом смотрит на сына, а Ярослава целует мужа в плечо. Странно видеть их такими добрыми... Запись прерывается, и через какое-то время включается снова. Теперь на фоне орет музыка, незнакомые мне люди танцуют, и камера прыгает в руках у оператора. В кадре снова появляется отец Саши. Он по-прежнему держит Кирилла на руках и что-то говорит на ухо жене. Она смеется.

— Горько! Горько! Горько!

Начинают кричать гости в темной комнате. Ветров наклоняется к жене, и они целуются. Кирилл еще совсем крохотный и хватает мать за волосы. Все выглядит как идеальная картинка. Кадр отдаляется, и я замечаю Сашу... Он сидит на стуле, скрестив руки на груди. Я не знаю, как это объяснить, но у меня ком в горле... Я никогда не видела Сашу таким расстроенным. Ощущение, что он готов расплакаться. Будь я рядом, я бы обняла его и... Я сбиваюсь с мыслей, потому что в кадре появляется Ксюша... Ксюша Малиновская. На ней платье белого цвета, настолько короткое, что не соответствует нормам приличия. Оператор фиксирует родителей Ветрова, но моё внимание привлекает только Саша, который мелькает в кадре на заднем плане. Ксюша с улыбкой опускается на корточки рядом со стулом и нежно целует Сашу в щеки. Затем она начинает дурачиться, притворяясь, что бодает его.

— Медляк, товарищи! — орет какой-то мужчина. — Давайте кутить, как взрослые!

Родители Ветрова прижимаются друг к другу, и Кирилл краснеет от детского восторга, зажатый в танце между ними. У них свой мир… Своя история любви. Где же мой Саша? Его родители не в курсе, что у них двое детей? Глаза увлажняются, когда в кадре вновь появляются Ксюша и Саша. Он встал на стул, обнял Малиновскую и спрятал лицо у неё на шее. Она медленно гладит его по спине, утешая. У них тоже свой мир, и они оба не хотят смотреть на Максима и Яру. Саша доверчиво прижимается к ней, и я внезапно осознаю, что, вероятно, только она действительно понимала, что происходит в душе Саши.

Вскоре Малиновская поднимает его на руки, и он обхватывает ногами её торс. Эта сцена навсегда остаётся у меня в памяти. Хрупкая девушка уносит ребёнка из комнаты, и за ними следом выбегает дворняга, врезавшийся в кадр. Ксюша кое-как удерживает такого большого мальчика на руках. Камера вновь наводит объектив на лицо Максима. Он радостно улыбается, обнимая Кирилла и прижимая его к своей щеке. Теперь мне становится более понятно, почему Саша так себя ведёт в настоящем…