Глава 69

Не имею представления, сколько сейчас времени. Я выпила бокал шампанского, и меня клонило в сон. Многие уже отправились спать, но я задержалась, чтобы помочь Яре с уборкой. Я протирала тарелки, пока она пыталась уместить остатки еды в холодильнике. В кухню вошла Динара, и я ощутила дискомфорт, заметив, что на ней была только мужская футболка.

— Лебедева, как всегда, самая хорошая девочка. Все сны смотрят, а она порядок наводит.

Динара плюхнулась на стул и закурила, следя за мной с неприкрытой агрессией. Она сильно выпила, и я действительно ее опасалась.

— Не спится?

Яра протянула ей пепельницу.

— Вообще. Ветер настроился забрать у меня салон. Ты слышала?

— Да, — Яра поправила очки и села на другой стул. — Я не могу на это повлиять.

— Обиделся, — Динара усмехнулась и перевела взгляд на сигарету. — Странно, что он так вышел из себя из-за сравнения...

Моё сердце забилось чаще, и я застыла на месте.

— Не стоит больше об этом говорить, — пресекла Яра, но ее голос звучал неуверенно.

— Мы вроде все уже не дети, а я по-прежнему терплю то, что все под ним...

— Ди, я сейчас позову Максима, и будешь разбираться с ним...

Динара засмеялась и покачала головой, выбрасывая окурок в пепельницу.

— Слышь, маленькая, ты бы пошла уже баю-бай. Тети хотят поговорить.

Я встретилась с ней взглядом. Этот взгляд был настолько неприятным и колючим, что я даже не могу подобрать подходящих слов для его описания.

— Лен, не обращай внимания. Если устала — иди отдыхать.

Я кивнула. Мне не хотелось создавать конфликтную ситуацию. Вытерев руки полотенцем, я вышла в коридор.

— Какая вертихвостка, — зашипела Динара. — Ты видишь, да, что происходит? Ляська сказала, эта рыжая уже живет в квартире Саши, и он запретил моей туда приходить. Представляешь? С горшков вместе, а эта... неделю с ним поспала, и Саня привел ее к родителям!

Мне следовало уйти, но я не могла... Завернув за угол, я прижала ладонь к губам, чтобы себя не выдать. Почему Ярослава ничего ей не отвечает? Она с ней согласна? Динара продолжила:

— Думаю, она конкретно сосет из Саши деньги... Я удивляюсь, почему ты так легко ее подпускаешь к своим мужикам! Она и к Ветру липнет. Не боишься, что у твоего мужа встанет на эту малявку?

Господи... меня сейчас стошнит. Как... как можно говорить такие мерзости? Мне вдруг остро захотелось ворваться к ним и схватить эту неприятную женщину за волосы!

— Яр, ты слишком добрая. Нужно показать характер. Она очень хитрая, и я боюсь, что скоро рыжая может залететь — тогда вы точно от нее не избавитесь!

Ярослава молчала. Меня это очень сильно ранило. Почему она никого не защищает? Что у нее за дурацкий характер?

— Больше не говори мне таких фраз. Я...

— Я же вижу, она тебе не нравится, так прогони ее к чертовой матери! Нахлебница рыжая!

— Она вроде работает...

Динара что-то тихо ответила, я не смогла понять.

— Я не стану лезть. Она вернула Сашу в семью, — отвечает Яра, — и я не вижу в ней Малиновскую.

— А я вижу! И твой муж видит! Да все видят!

Ярослава резко вышла из комнаты и поднялась на второй этаж. Я чуть не закричала. Как хорошо, что я стояла в противоположной стороне. Еще немного, и она бы... Динара выругалась и вышла следом, поднимаясь за Ярой на второй этаж.

— О боже...

Я сползла по стене, опустилась на корточки и обхватила голову руками. В этот момент я поняла, что не одна, и тяжело задышала, замечая женскую фигуру... Жена Красавина включила светильник. Как стыдно! Я залилась краской.

— Простите, — промямлила я. — Здесь... я... забыла, где моя комната.

Что я могла еще сказать? Женщина снисходительно улыбнулась. Конечно, она поняла, что я подслушивала.

— Не переживай, я никому не скажу.

— Спасибо.

Я с трудом поднялась на ноги. С того момента Динара стала для меня главным врагом. Неприязнь к ней была даже сильнее, чем к Ляйсан. Я прошла к лестнице.

— Лена...

Я обернулась, сталкиваясь взглядом с Мирославой.

— Не обращай внимания. Смотри только на Сашу и не думай о чьих-то больных фантазиях.

Кивнув, я вернулась в спальню. Саша спал. Я разделась и осторожно устроилась рядом. Он сразу же обнял меня, прижимая к себе. Я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

С утра я чувствовала себя растерянной и неуклюжей, всё валилось из моих рук. Мама с бабушкой торопились уехать. Им не нравилось в доме Ветровых, и они казались грустными. Я быстро собралась и решила отвезти их, чтобы не накалять ситуацию. Я вышла на улицу, на ходу застегивая куртку. Ветров остался с семьей. Я не стала заставлять парня уезжать. Открыв машину, я заметила Красавина на крыльце и кивнула в знак приветствия. Он потягивал горячий кофе, поглаживая рукой заснеженные перила.

— Женщина за рулем — это всегда плохо.

Я пожала плечами и села в салон. Бабушка в это время стряхивала ноги, а мама растирала замерзшие руки. Многие в доме еще спали, поэтому они спешили уехать, чтобы ни с кем не прощаться. Только мы отъехали, как мама с бабушкой принялись громко сплетничать.

— Лена, неужели тебе нравится деградировать в таком обществе?

— Мам, пожалуйста, не начинай.

— Зин, они ведь, как оказалось, все беспризорники. Кто их уму-разуму бы учил?

— Этот Сорокин служил в органах правопорядка. Ты обратила внимание на его внешность? Он выглядит как настоящий преступник!

— Жена у него приятная, — отозвалась бабушка. — Она утром уступила мне ванную комнату. И духи у нее интересные, напомнили мне юность…

— Ее Люда зовут. Она матерится, как сапожник, и очень много ест.

— Какая разница, сколько она ест, мам? Не за наш счет.

— Зря ты так их защищаешь, — мама поправила волосы. — Ты там никому не нравишься.

Машина плелась медленно по заснеженной дороге. Я сильнее обхватила руль.

— Я нравлюсь Саше, это главное, а все остальное — второстепенное.

— Думаешь, я не видела, как ты разрывалась, стараясь всем угодить? Твой Саша мог бы не тащить тебя в этот крысятник. Видит же, что тебя там не жалуют.

— Снова ты нагнетаешь. Я хотела отметить праздник с семьями, а он, к твоему сведению, предпочитал остаться в Москве вдвоем.

— Остались бы лучше в Москве, — мама меня удивила. — Лучше бы вдвоем провели время, чем с теми странными людьми. Они все чем-то нехорошим повязаны. Все они казались недружелюбными и ограниченными. Особенно эта узкоглазая… У меня аж мурашки от нее и ее муженька.

— Маргиналка, — согласилась бабушка. — Она очень неприятная.

— И один мат за столом!

— Динара мне тоже не нравится, — все-таки я не смогла смолчать. — И ее старшая дочка тоже.

Мама фырнула:

— Еще бы! Они очень сильно вешаются на мужиков. Я бы на твоем месте не оставляла их с Сашей наедине.

— Он относится к Ляйсан как к сестре.

— Лена, я тебя умоляю! Все мужчины — похотливые кобели! Мое дело — предупредить.

— А Ярослава тебе как? — я мельком взглянула на маму. — Ты могла бы общаться с ней более вежливо.

— Непонятная женщина. На своей волне.

— Мне кажется, она добрая…

— Она под мужем. У нее нет ни своего мнения, ни интересов, ни мозгов. Живет, как он скажет, и разговаривать будет с теми, с кем он позволит.

— Отец там, конечно, волевой, — бабушка щелкнула языком. — Очень сложный человек. Я даже не знала, как к нему подступиться.

Мама почесала свое колено.

— Он, по-моему, только младшего сына любит. Во всяком случае, мне показалось, ему только Кирилл интересен. Со старшим почти не общался.

Я нахмурилась. Мне неприятно такое слышать.

— Кирилл — хороший мальчик, — вставила бабушка и ударила меня по плечу. — Не могла его дождаться Лена? Всегда лучше выбирать в мужья любимого сына в семье.

Мама рассмеялась, а я тяжело вздохнула. В женском коллективе непросто.

— И он хоть спокойный, а Саша твой... какой-то агрессивный.