— Ты не думаешь об этом, мама! Выбрось кредитку и учись жить по средствам!

У меня вибрирует телефон. Я знаю, это Саша. Он обещал меня подбросить до работы, потому что мой мотоцикл снова вышел из строя.

— Не ори на меня, хамка! Чуть что — начинаешь орать!

— Я была уверена, что выбираюсь из ямы, а ты снова меня туда толкнула! Ты не понимаешь, что я хочу жить для себя, а не закрывать твои долги!

Во мне горит обида. Я не понимаю эту женщину. Совершенно не понимаю. Мы сто раз обсуждали, что она больше не будет использовать кредитку, но всё прошло мимо.

— Я, по-твоему, не работаю, да? Ты одна будто все делаешь! Бедная, несчастная, пожалейте! У меня глаза болят от натуги, сколько я сижу, не разгибаясь, за столом!

Воспитание не позволяет сказать ей, что она зарабатывает смешные деньги. Если бы не я... Я не знаю, во что бы превратилась их жизнь. Я надеваю кожаную куртку и иду в коридор. Мама продолжает восхвалять свой труд, а бабушка параллельно жалуется на повышение цен. Я устала от такой жизни. Чертовски устала. Спустившись на этаж ниже, я не выдержала и заплакала. Ради мамы я перечеркнула все свои мечты, но она нисколько этого не ценит. Взяв себя в руки, я вышла на улицу. Саша припарковался у соседнего подъезда. Шел дождь, поэтому мне пришлось бежать до машины. Оказавшись на переднем сиденье, я позволила Саше меня поцеловать, а после обняла его, прижимаясь к парню.

— Ты чего, Лен?

— Просто соскучилась.

Я не отпускала его минут пять, и он терпеливо ждал, не смея отстраниться. Если бы не встреча с ним, моя жизнь казалась бы абсолютно угнетенной. Только с Сашей я чувствовала себя живой, хотя порой чертовски усталой. Я с большим трудом сдерживала слезы. Саша отстранился и протянул мне стакан с горячим кофе.

— Что случилось?

— Ничего.

— Я же вижу, что ты плакала.

— Это семейное...

— И? Я не чужой человек.

Обида разрывает легкие, и я, не сдержавшись, начинаю плакать, закрыв лицо руками. Саша обнимает меня большими ладонями и нежно гладит по спине, пока я рыдаю, как белуга.

— Скажи мне, что случилось, — попросил он мягко.

— Я так измотана. Надоело работать! Эта работа... квартира... — я едва сдерживала слезы, пытаясь отдышаться. — Они постоянно требуют от меня что-то, будто я создана только для того, чтобы трудиться без остановки, как мул! Сколько я еще так буду жить? Сколько? Месяц, два, год? Всю жизнь?

Я захлебываюсь слезами. Сложно принять, что мама снова воспользовалась кредиткой, которую я недавно закрыла. Я для этого брала ночные смены и дополнительную работу на выходные. Саша молчит, и мне становится стыдно. Он не интересуется деталями, и я ему за это признательна.

— Давай сегодня ты не поедешь на работу? Останешься у меня.

— Я не могу, — у меня текут сопли, и я отстраняюсь, закрывая нос рукой. Саша открывает бардачок и, достав оттуда салфетки, протягивает одну из них мне. — У меня обязательства.

Он вздыхает и опускает запотевшие стекла, впуская в салон свежий воздух.

— Скажи, что заболела или какой-нибудь форс-мажор. Хочешь, я позвоню?

Я мотаю головой и пью кофе, согреваясь.

— Я сказала тебе это не для того, чтобы ты приходил на помощь. Я просто не сдержалась.

— Лен, всё, что ты сказала, было очевидно с самого начала. Я не знал, как тебе предложить помощь, чтобы ты не обиделась. Давай ты оставишь работу в магазине, и мы найдем для тебя что-нибудь другое.

От слова «мы» очень тепло на сердце.

— Я ничего другого не умею. У меня нет образования.

— Плевать. Я что-нибудь найду. Ты хорошо рисуешь.

— Саш... отвези меня на работу.

Ветров наклоняется ко мне, прижимаясь губами к мокрой щеке.

— Как меня бесит, когда ты начинаешь спорить. Просто согласись.

— Это неправильно...

— Кто сказал? Я тебе говорю, что всё очень правильно. Я уже давно думал, как тебя выдернуть с ночных смен. Это безумие — не спать всю ночь, еще и обслуживать людей. Утром придурков хватает, а ночью тем более. Хватит плакать.

— Я потом буду чувствовать себя обязанной.

— Тема закрыта, — произносит строго Саша.

Вернувшись на сиденье, он отъезжает от подъезда. Дорога размыта от дождя, но мне нравится. Я действительно не хочу сегодня идти на работу. Я всю жизнь поступаю так, как нужно, и мне дико хочется поступить иначе... Саша останавливается у гипермаркета. Я смотрюсь в зеркало, стесняясь выйти в люди в таком виде. Написав начальнице сообщение, что я простыла, я не читаю, что она мне ответит, и выхожу к Ветрову. В магазине горит теплый свет и пахнет свежей выпечкой. Саша берет тележку и забрасывает в нее всё, что попадается ему под руку. Я по привычке включаю в уме калькулятор, прикидывая сумму покупок.

— Хочешь что-нибудь?

— Да.

— Слушаю, — он улыбается, убирая прядь волос с моего лица.

— Коржик.

— Ой, бля, где его найти?

Я смеюсь, и меня отпускают мысли о маме и о том, что я пропускаю работу. Будь что будет. Саша подходит к отделу с выпечкой, и я слежу за ним влюбленными глазами, пока он ищет коржик.

— Вот это коржик? — он показывает мне пресный круг из теста. — Ты серьезно будешь это есть? Это вообще что такое?

— Ты не пробовал? С кефиром вкусно.

— Нам еще и кефир нужен?

Он смеется, качая головой, и забрасывает в тележку три коржика. Я прихватываю еще булочку с корицей, а потом замираю. Я отдала матери все деньги и не знаю, хватит ли у меня на карте средств, чтобы расплатиться за выбранные товары. Я возвращаю булочку на витрину. Ветров, повернувшись, хмурится.

— Что ты делаешь?

— Перехотела.

— Возьми мне, я захотел.

Я понимаю, что он говорит так специально, и отхожу от отдела с выпечкой. Саша ругается:

— Что за женщина. Вечно ее нужно заставлять.

Он кладёт в тележку булку, затем отправляется на поиски кефира, но на этом не останавливается. Саша приобретает конфеты в коробках, фрукты, готовые салаты и нарезку сыра. Он не смотрит на цены, и меня это напрягает. На кассе он отпихивает меня в сторону и, расплачиваясь, забирает пакеты. Я пытаюсь забрать у него тяжёлую ношу, но он снова начинает ругаться, и я отступаю. В машине я начинаю нервничать из-за того, что мне предстоит впервые остаться у него с ночёвкой, но я не рассматриваю вариант вернуться в квартиру к родным. Ох, я точно не подготовлена к такой встрече с парнем. Я даже не побрила ноги... Лучше бы на работу пошла.

— Приехали, вылезай.

— Саш, я, наверное, передумала.

— В твоём стиле. Вылезай, сказал.

Я вздыхаю, и вскоре мы поднимаемся на лифте в его квартиру. Саша несёт пакеты и отдаёт мне ключи, чтобы я открыла дверь. У меня не сразу получается справиться с замком, но когда я открываю дверь, то чувствую горечь во рту от увиденного. На пороге валяются женские босоножки. Всё как в замедленной съёмке: я перевожу взгляд на Ветрова, и в этот момент в коридор выбегает Ляйсан.

— Ты что здесь делаешь? — удивляется Ветров и, кидая пакеты на пол, хватает меня за куртку, втаскивая в квартиру.

Я размышляла, как убежать, но он расстёгивает замок на моей куртке и стягивает её с плеч. Ляйсан в шоке. Она смотрит на меня как на призрака.

— Я... С мамой поругалась.

— Что произошло в этот раз?

Ветров ведёт себя вполне уверенно, хотя ситуация явно деликатная.

— Неважно.

Я не знаю, как себя вести. Пожалуй, мне лучше уйти.

Глава 44

— Лен, заходи, — Саша хватает меня за руку. — Разберешь пакеты?

Я киваю, ощущая себя так, будто нанесла Ляйсан предательский удар. Вот что случается, когда прогуливаешь работу.

— Значит, вы вместе? — спрашивает девушка недовольным тоном. — Я думала, между вами случился разрыв.

— Мы вместе, Лясь.

Ветров затаскивает пакеты на кухню.

— Привет, — говорю я запоздало и, сняв обувь, тоже иду на кухню.

Здесь витают приятные ароматы еды. Стол накрыт на двоих. Всё так романтично, не хватает только свечей. От ревности начинает тошнить, но я теперь не решусь уйти и оставить их наедине. Ляйсан вообще не стоит приближаться к Ветрову. Он утверждал, что они знакомы с детства и что она для него как сестра, но мне кажется, что девушка не испытывает к нему таких же чувств. Открыв кран, я мою руки, а после приподнимаю крышку кастрюли и смотрю на еду. Ветрову неловко. Я чувствую его напряжение.