— Мне скучно там одной.

— И ты пришла меня доводить?

— Я пришла поддержать. Дыши глубже, Ал...

Я не позволяю ей закончить фразу и, повернув её к себе, касаюсь её губ своим языком. Она отвечает на поцелуй и обвивает меня за шею, когда я прижимаюсь к хрупкому телу. Меня буквально трясёт от желания, но я снова удерживаюсь, осознавая, что нельзя переходить эту грань без её разрешения. Она слишком ранимая и наивная, как ребёнок. Я не прощу себе, если сделаю ей больно. Нацеловавшись, я поднимаю глаза к потолку. Лена облизывает мой подбородок, блуждая руками по моей спине.

— Первый раз больно?

— Я ж не баба. Откуда мне знать?

— Тебе не было больно?

— Нет.

— Лучше не рассказывай, с кем у тебя случился первый раз.

— Размечталась. Я не собирался тебя в это посвящать.

Её зубы впились в мой подбородок.

— Я тогда тоже не открою тебе, с кем у меня случился первый поцелуй.

У меня начало жечь в районе солнечного сплетения. Я перевёл на неё недовольный взгляд.

— Что ты сказала?

Рыжая смутилась и прижалась лицом к моей груди.

— Лен, — я отстраняю ее от себя. Она доиграется. — Ты с кем-то целовалась?

— Да, конечно.

— Охуеть. С кем?

Я не узнаю свой голос. Неужели притворялась? Что, если она играла с самого начала? Она, может, и не девственница вовсе? В голове рой мыслей, а Лена хохочет.

— С парнем.

Я давлю ей на плечи, и она, глядя мне в глаза, прекращает веселье.

— С кем ты целовалась? Ну что ты молчишь?

— С тобой, — Лена улыбается.

— Блядь.

Я выдыхаю, она снова смеется. Я похлопываю её по ягодицам и пристально смотрю на девушку.

— Никогда больше так не шути.

— Ты так говоришь из-за ревности, как у Отелло, или из-за отсутствия чувства юмора?

— Ни хрена не смешно.

— Мне смешно. Ты ведь знаешь, что я до тебя ни с кем не встречалась.

— От женщины можно ожидать чего угодно. Не шути так больше. Тема закрыта.

Хорошее настроение исчезло, и возбуждение пошло на убыль. Я не мог представить ее с кем-то иным. Она была бы тогда совершенно другой. Я видел ее только рядом со мной...

— Прости, — поднявшись на цыпочки, она поцеловала меня в шею. — Я больше не буду так шутить.

— Прощаю.

Отстранившись, я вышел в коридор. Я сам от себя не ожидал, что так взбешусь от безобидной шутки. Лена последовала за мной в коридор.

— Выяснилось, что Ветров обладает ещё одним недостатком — он очень ревнив!

Она даже не подозревала, насколько оказалась права. Можно сказать, ревность — моя больная тема. Я не умел делиться людьми. Женщиной — тем более. Возможно, с другими я бы отшутился, но Лене признался честно:

— Это действительно так. Никогда не забывай об этом. Даже лёгкий флирт я не потерплю.

Лена заметно бледнеет, услышав мой холодный голос.

— То есть только ты — и все?

Я кивнул, и ее глаза округлились.

— Вот почему у меня нет ни друзей, ни подруг, ни бывших? Оказывается, я ждала тебя.

Она бросается мне на шею, и я не могу удержаться от улыбки. До этого момента я не задумывался об этом, но в ее словах, безусловно, есть своя правда. Возможно, именно поэтому я и принимал условия Лены в отношениях. Другую я бы послал, а от нее балдел, потому что я был для нее единственным человеком, с кем она общалась так близко, не считая семьи. И то, как я понял, с родными у нее не все гладко. Лена кормила моего больного зверя, который эгоистично и собственнически относился ко всему в жизни. Мне доставляло удовольствие видеть её потребность во мне и то, как она искала мою поддержку. Мне нравилось, что только я знал ее такой особенной и ранимой. Никогда прежде я не относился к кому-либо с такой нежностью и заботой, как к ней, и никогда прежде не ставил никого выше нее. Я знал, что уже не смогу остановиться и непременно затащу Лену в постель, но я не торопился, позволяя ей ко мне привыкнуть. Я был уверен, что наступит момент, когда она оценит моё терпение.

Глава 22

Елена

Саша протягивает мне торт и внимательно наблюдает, пока я загадываю желание. Позже, убрав свечи, парень медленно подносит торт к моему лицу.

— Кусай.

— Прям так?

— Да, ты же сказала, что это твой любимый торт.

Я смеюсь и с наслаждением откусываю небольшой кусочек.

— Ты что, играешься? Давай, как моя женщина, нормально кусай.

Я уворачиваюсь, но Саша тычет мне кремом в лицо, и мне приходится откусить большой кусок, чтобы Саша отстал. Положив торт на стол, Ветров обхватывает моё лицо руками и целует всё, что видит перед собой. Я пытаюсь его оттолкнуть и одновременно жую, пока он осыпает лицо поцелуями.

— Подожди, не сбивай... пять... шесть, — он целует в нос. — семь.

— Мне до двадцати трёх терпеть? Ай, Са-сшс...

Саша целует меня в губы, проникая языком в рот. Невероятное наслаждение! На праздничном столе пельмени и салаты, которые я люблю, а рядом — лучший в мире мужчина. Разве так бывает?

— На двадцать три принято целоваться в засос, — произносит парень у моих губ.

Я не сопротивляюсь, хотя он явно только что выдумал эту пошлую традицию. Отстраняясь, Саша тяжело дышит.

— Котёнок, я надеюсь, что доживу до следующего твоего праздника.

Я краснею и отвожу взгляд, понимаю, что ему сложно даётся воздержание.

— Спасибо за всё. Это действительно впечатляет...

— Обращайся, — он отходит к раковине и делает глоток минералки из бутылки. — Хочешь фильм посмотреть?

— Да, только если какую-нибудь комедию. Не хочу грузиться.

— Сейчас найду что-нибудь лёгкое.

Ветров направляется в зал, и я следую за ним. Мой взгляд останавливается на фотографиях в рамках, которые украшают полку. Как я раньше их не замечала? Я приблизилась и заметила фотографию Саши. Он сидел на руках у рыжеволосой девушки с глазами цвета молодой зелени. Саша широко улыбался, а его маленькая рука нежно касалась щеки девушки. Она, в свою очередь, прижалась к нему, обнимая за торс. От снимка веяло теплом, но когда я взяла его в руки, то ощутила какую-то тревогу. Саша, листая фильмы, перевёл на меня взгляд, и я смутилась, что трогаю его личные вещи. Поставив снимок, я обняла себя руками. Эта девушка была моего типажа: зелёные глаза, рыжие волосы, веснушки, но она была гораздо женственнее и ухоженнее.

— Прости.

Саша подошёл к полке и, взяв снимок, провёл большим пальцем по волосам рыжей девушки.

— Кто это?

— Малина...

Я не поняла, что он сказал, но решила, что бестактно уточнять.

— Малина, точнее Ксюша, воспитывалась в детском доме вместе с моими родителями и встречалась с моим отцом до того, как он познакомился с моей матерью.

Я этого никак не ожидала, и мои зрачки расширились от удивления. Лицо Саши стало печальным, и я положила ему ладонь на спину.

— Красивая девушка. Вы всё ещё общаетесь?

— Она умерла, Лен. Её давно нет среди живых.

Стало трудно дышать, и захотелось плакать. Я не была знакома с этой девушкой, но внезапно почувствовала, как на меня навалилась тяжесть утраты.

— Как это случилось?

— Разбилась на машине. У неё были проблемы с алкоголем. Ксюха...

Он не смог договорить и поставил рамку с фотографией на полку. Я не совсем понимала, почему фото бывшей отца стоит у него в квартире и Саша выглядит очень страдающим, вспоминая девушку.

— Твоя мама знала, что ты с ней общался?

— Да.

— Отец не мог определиться, с кем остаться?

Саша усмехнулся.

— Трудно объяснить. Они из детского дома, и у них там свои законы волчьей стаи. Отец ей помогал из чувства долга. Они знали друг друга с детства.

— Твоя мама...

— Сложно, но принимала такой уклад. Она знала, что у Ксюши проблемы с алкоголем.

— Совсем ничего не понимаю.

— Да, это трудно. Я рос в такой семье и тоже не всё понимаю, а со стороны вообще чёрт ногу сломает.

Его голос надломился. Я знала, что не стоит расспрашивать, но меня распирало от любопытства.