— Я влюблен в тебя, рыжая, — говорит он интимным шёпотом. — Жаль, что чувства невзаимные.

По телу разгоняется кровь, я хватаю его за шею. Он в меня влюблен! Меня охватывает радостный смех ,и я спешно добавляю:

— Я тоже в тебя влюблена. Очень-очень.

— Прям очень-очень? Уже не рано об этом говорить?

— Уже самое время, — я смеюсь громче, потому что он меня щекочет. — Ай, пожалуйста, не нужно!

Ветров стягивает с меня трусы, устраивается у моих бедер и целует в лобок. Его руки нежно касаются моего живота, и я полностью теряю ощущение, что мы в квартире не одни.

Глава 45

Александр

В субботу я приехал к родителям. Лена была занята, поэтому я решил провести день с семьей. Мама обрадовалась. Мы с Кириллом почти весь день провели за приставкой, а к вечеру решили затопить баню. К тому моменту отец вернулся с работы. Войдя в дом, он нежно поцеловал мать, и я отвел взгляд. Это было его привычкой: отец всегда сначала замечал мать, а потом нас с Кириллом, если мы оказывались в поле его зрения. Родители испытывали глубокую взаимную привязанность, хотя по характеру были кардинально разными людьми. Не могу этого объяснить, но я точно знаю: если бы с одним из них произошло несчастье, я бы утратил обоих.

— Какие люди! — отец бьет меня по спине. Ощутимо так, совсем не любя. — Завтра снег пойдет!

Я улыбаюсь и скидываю его руку.

— Где у нас веники?

— Я откуда знаю? В бане, наверное.

— Там их нет.

— Ну, значит, их вообще нет.

Кирилл спускается с верхнего этажа. Увидев отца, он протягивает ему руку. Отец отвечает на рукопожатие сына.

— Ты как, пап? Мы баню затопили. Пойдешь первый?

— Я отлично. Не знаю, дай в себя приду. Яра, ты идешь в баню?

— Одна? — она поднимает бровь. — Не хочу.

— Тогда уступаем дорогу детям.

— Детям? — я беру его в захват из-за спины, надавливая на шею. — Где здесь дети?

— Блядь, что у тебя за нездоровое отношение к моему горлу? Убери лапы.

— Максим, осторожнее, — говорит мама, пристально следя за нашими действиями.

Забавно: отец меня не трогает, а она беспокоится. Я отпускаю шею отца, и он отвечает мне пинком под зад. Кирилл с тревогой посмотрел на отца, чья шея покрылась краснотой. Разве можно быть настолько чувствительным? Еще немного — и он побежит его обнимать. Мы всегда по-разному воспринимали общение с Ветровым.

В результате поисков по дому Кирилл нашёл веник. После посещения бани я ощутил себя обновленным. Обмотав полотенце вокруг бедер, я поднялся к себе в комнату. Я не подумал, что с татуировкой нельзя посещать баню. Защитная пленка отклеилась, поэтому я налепил на рисунок лейкопластырь. В дверь постучали, и я выругался, придерживая полотенце на бедрах.

— Саша, я принесла тебе мохито! Ой, — мама затормозила с подносом в руках, и ее серые глаза расширились. Я поправил полотенце. — У тебя... Это что такое?

Она не отрывала взгляда от пластыря.

— Ма, давай ты выйдешь.

— Это ведь не что-то заразное? Саша, прошу, скажи, что ты не подхватил что-то серьезное от девушек?

Блядство. Как ей такое в голову приходит?

— Нет, мам. Все окей. Иди, я сейчас спущусь.

Мама поставила поднос на стол и подняла на меня глаза, пытаясь считать, сказал ли я правду.

— Покажи.

— Ты совсем уже, что ли? Уйди отсюда.

Внутри нарастало раздражение.

— Покажи, я сказала! Я твоя мать! Это что-то гнойное?

— Бля, мама, это татуировка!

Ее глаза словно озарились вспышкой. Она отступила и прижалась к двери спиной.

— То есть... Как... Навсегда?

Я закатил глаза и достал из ящика трусы. Она, видимо, наконец поняла, что нужно оставить меня одного, и вышла из комнаты. Я оделся и проверил пластырь. Лена меня прибьет за то, что я пошел в баню. Спустившись по лестнице, я с нетерпением ожидал возможности насладиться чем-то вкусным. Мама стояла возле дивана, скрестив руки на груди, и отчитывала Кирилла.

— Почему ты не сообщил мне о намерении Саши сделать татуировку?

— Он не обсуждал это со мной, — оправдывался Кирилл таким голосом, будто был виноват.

— Ма, — я зашел в зал, — в чем проблема? Зачем ты его прессуешь?

— Как ты мог сделать татуировку? У тебя что, нет мозгов? Это ведь риск заражения крови!

— Успокойся, — я плюхнулся в кресло, — я воспользовался услугами проверенного мастера.

— Всех интересует исключительно прибыль! Они не заботятся о безопасности и чистоте инструментов!

— Возможно, но Лена точно сделала все как надо.

Кирилл удивился, а у мамы был такой вид, будто я облил ее водой.

— Ты хочешь сказать, твоя рыжая подружка разукрасила тебя? Это ее рук дело?!

В комнату заходит отец.

— Что за пожар?

— У Саши татуировка!

Отец смотрит на меня, его взгляд скользит по моему телу. Не обнаружив татуировки, он переводит взгляд на мать.

— Она у него здесь, — мама показывает рукой на пояс. — Я не знаю, что сказать.

Отец хмурится. У него нет татуировок. Он относится к этому крайне плохо, но мне все равно. Это его не касается. Он долго смотрит мне в глаза.

— Ладно, сделал и сделал. Главное — не на лице.

— Максим, он даже нам не сказал!

— Извини, мам, в следующий раз соберу семейный совет.

— Лена — автор этого искусства! Она уже на нем рисует!

Отец передергивает плечами. Он осознает: если выскажет мне хоть малейшее недовольство, мы поссоримся и я уеду.

— Яра, накрой на стол.

— Не хочу я ничего накрывать! Кто она такая, чтобы рисовать на моем сыне?!

Я поражаюсь ее логике. На языке вертятся грубые слова.

— Мам, она его девушка, — встревает брат. — Думаю, не стоит это обсуждать сейчас.

— Конечно, уже не стоит! Завтра же Саша поедет со мной в клинику и сдаст анализы крови!

— Заебись просто. Ты че докопалась? Какое отношение все это имеет к тебе?!

— Прямое! Ты мой сын!

Кирилл опускает глаза и заливается румянцем. Я перевожу взгляд на отца, надеясь, что он сможет успокоить свою жену. Мама тоже смотрит на отца, ожидая его реакции. Она постоянно так делает, и меня это бесит!

— Че ты на него смотришь? Разбирайся сама, — говорю я, ударяя ладонью по креслу.

Мама вздрагивает. Отец сдерживается из последних сил.

— Пошли, выйдем, — холодно произносит отец.

Я резко встаю и иду за отцом. Мама бежит следом и хватает его за руку.

— Куда ты его ведешь?

— Яра, я сказал: накрой на стол.

— Подождите! Саша, давай поговорим!

Она нервничает. Мама всегда боится, что мы с отцом сцепимся. Я отмахиваюсь от матери и выхожу на улицу. Отец задерживается, чтобы ее успокоить. Я хочу курить, но сдерживаю порыв. На улице заметно похолодало.

— Саня, стой. Идем в гараж, нечего яйца морозить.

Я иду за отцом, отмахиваясь от комаров. Отец закрывает дверь, оставляя нас в гнетущей тишине.

— Ну че, хотел?

— У тебя там точно татуировка?

— Бля, мне три года, пап? Я захотел тату и набил. Захочу — член проколю, это никого ебать не должно. Что вы вечно концерт устраиваете?!

— Не ори.

Отец облокотился на шкаф и закурил. Я тяжело дышу. Не хочется все это обсуждать. Они вообще соображают сколько мне лет?

— Я не понял, как ты к этому пришел. Тебе ж вроде никогда не нравилось подобное.

— Теперь нравится.

— Ясно. Вниз растешь? Знаешь же, татуировка не прибавляет лоска.

— Еще раз говорю: это только мое дело.

— Как бы я хотел, чтобы на свет появился твой ребенок, который был бы твоим точным отражением и заставил бы тебя так же поволноваться. Ты уже здоровый лоб, а я шмаляюсь с тобой из-за татуировки.

— Моя вина? Я должен отчитываться?

— Нет, но я должен тебя понять. Убей, не понимаю, зачем мужику татуировка.

— Захотелось мне так. Лена — тату-мастер, я от нее захотел тату.

Отец приподнимает бровь.

— Типа как клеймо? Пометила тебя?

Я психую, отец усмехается.